something in the way you move makes me feel like I can't live without you

      Он не пьян, но очень одинок. Именно поэтому, в данный момент, Дилан обвивает руками талию Гарри и ждет, когда же тот, наконец, откроет дверь в комнату.       Луи написал, что сегодня может не вернуться: скорее всего, останется у Зейна, а потом встретит его на ледовой арене перед соревнованиями завтра. С тех пор, как Гарри исполнилось шестнадцать, он ни разу не ночевал отдельно от Луи в ночь перед соревнованиями. Сейчас двадцатидвухлетний Гарри не уверен, что сможет спать один, поэтому он и нашел себе компанию.       Видимо, Дилан не участвует в завтрашних соревнованиях. Гарри знает, что он сноубордист, и тоже знаком с Найлом.       Все происходящее кажется чем-то неправильным, но Гарри игнорирует эту часть себя, и, вместо этого, прижимается губами ко рту Дилана, как только за ними захлопывается дверь. Он чувствует, что одна рука Дилана уже под его рубашкой, и Гарри думает, что она теплая и успокаивающая.       - Так нормально? – спрашивает Дилан, и его голос звучит слишком громко в тишине комнаты.       Гарри кивает, его дыхание немного пахнет мятой и ванилью, и это так не похоже на Луи. Он не должен думать о Луи. Боже, он так запутался.       Но он не думает о Луи, не разрешает себе думать о нем. Вместо этого он позволяет Дилану потянуть вниз его штаны, и это посылает короткие разряды тепла по телу Гарри. Он прикусывает нижнюю губу, сдерживая стон.       Привести кого-то в комнату, когда утром нужно рано вставать – не самая умная идея. А еще, это не самая лучшая идея, потому что Луи, теоретически, может вернуться в любой момент. Но в сообщении от Луи сказано, что он не вернется в течение ночи, поэтому у Гарри нет никаких причин не верить этому.       Гарри коротко выдыхает, когда Дилан прижимает его к кровати.       - Я не… Я не думаю, что нам стоит продолжать целоваться.       Гарри поднимает взгляд от журнала, который читает, пока они с Луи едут в машине на следующее соревнование.       Он глядит на Луи, который ведет машину. Его руки на руле, и он даже не смотрит на Гарри.       - Что?       Луи делает глубокий вдох так, будто готовился к этому разговору. Гарри внезапно чувствует, будто его загнали в угол, и он даже и не знает, где выход.       - Я имею ввиду, что, если это ничего не значит, то мы не должны этого делать, так? Все закончится тем, что одному из нас будет больно, - продолжает Луи, нервничая.       «Если это ничего не значит», - мысленно повторяет Гарри. Он моргает и пялится в окно какое-то время, пытаясь проанализировать сказанное.       Что он может ответить ему? «Но, Луи, я бы точно хотел продолжать целовать тебя» «Почему это, Гарри?» «Потому что, мне кажется, ты нравишься мне не только как партнер по фигурному катанию» «Ой».       Такой разговор точно бы не был правильным. Вообще не был бы, думает Гарри с долей паники. Если он скажет что-то такое прямо сейчас, то, скорее всего, он потеряет Луи. Так что он думает, что лучше уж Луи будет рядом, хоть он и не сможет целовать его, чем Луи больше не будет в его жизни.       - Ладно, - в итоге говорит Гарри, даже и не зная, что еще сказать.       - Ты точно… Я имею ввиду, все в порядке? – спрашивает Луи.       - Конечно, почему нет? – говорит Гарри, смотря на него.       Луи морщит лоб, его лицо сейчас – это смесь боли и чего-то еще, что Гарри не может распознать.       - Не знаю, просто, наверное, хочу удостовериться, - говорит Луи, и его голос звучит так, будто что-то важное только что закончилось.       Все, больше никаких поцелуев с Луи, говорит себе Гарри и возвращается к чтению журнала. Но все, о чем он может думать, это странная боль в груди, которая не исчезает до самого конца поездки.       - О Боже!       Гарри замирает, а Дилан слазит с него и садится на кровати. Он видит Луи впервые.       - Я, наверное, пойду, - добавляет Луи, делая шаг назад.       - Нет, Луи, не уходи, - начинает Гарри, лихорадочно выискивая свою рубашку, и, в то же время, пытаясь быстро застегнуть ремень.       - Думаю, это я должен уйти, - говорит Дилан, подбирая свои вещи с пола.       Луи смотрит сначала на Гарри, потом на Дилана.       - Да, тебе точно пора, - говорит Луи, его голос звучит твердо и очень холодно.       Когда Дилан действительно уходит, Гарри встает с кровати, и ни один из них не говорит ничего около минуты.       - Луи, - начинает Гарри, - что за хрень?       Луи просто пялится на него, поджав губы.       - Ты, блять, издеваешься?       - Что в этом такого? Это из-за завтрашних соревнований? – огрызается Гарри. Он даже не пытается остановить себя. – Ты же ушел веселиться, так почему я не могу?       Когда он объясняет свои действия, он чувствует себя так, будто ему снова три года. Руки Луи сложены на груди, и он выглядит таким отстраненным, каким Гарри его никогда не видел.       - Ты, блять, ничего не понимаешь, да? – наконец спрашивает Луи.       Гарри почти смеется. Почти.       - Очевидно, я и правда нихуя не понимаю, так что, может, объяснишь мне?       Луи качает головой.       - Я… Я, блять, не мог лечь спать, потому что я не спал без тебя перед соревнованиями с тех пор, как мне было восемнадцать. Это, возможно, не так уж и много, но у меня не получалось заснуть. Поэтому я вернулся, но теперь вижу, что тебе есть, чем себя занять.       Он говорит это таким ехидным голосом, и Гарри к этому уж точно не привык. Но потом ему кажется, что его собственный звучит точно так же прямо сейчас: злобно и оборонительно.       - Мило, Лу, очень мило, - раздосадовано фыркает Гарри.       - Я просто… Вернусь обратно к Зейну, - говорит Луи, кладя руку на дверную ручку.       Гарри идет за ним и смотрит, как тот спускается в небольшой вестибюль.       - Отлично, Лу, реально, блять, отлично, - кричит Гарри ему в спину.       Луи не оборачивается и не делает ни одной попытки посмотреть на него.       - Ну классно, ты вот так просто возьмешь и уйдешь опять? Я начинаю привыкать к этому, Лу.       Он слышит хлопок двери на лестничном проёме, и больше ничего. Тишина возвращается.

***

      Когда он прибывает на каток следующим утром, Луи уже там. Гарри опаздывает на пару минут из-за того, что поздно встал, и все, что произошло после, автоматически сместилось во времени. И это было бы не так напряжно, если бы сегодня не был тот день, когда решалось, получат ли они золотую медаль, или не получат ничего.       Они не говорят друг другу ни слова, и Гарри знает, что Луи все еще злится: он видит это по тому, как он ведет себя. По тому, как он собирается, стараясь не подходить к Гарри близко.       Если Бен и заметил, что что-то не так, он не обсуждает это. Вместо этого, он говорит им еще несколько ободряющих слов, прежде чем их вызывают на лед. Луи все еще сжимает руку Гарри и не выпускает даже тогда, когда они останавливаются в середине арены. Гарри смотрит на него, но Луи не колеблется. Не только сейчас – никогда.       Музыка начинает играть, и Гарри пытается внушить себе, что ему просто нужно дышать. Это все, на чем ему нужно сосредоточится.       Все думали, что они пройдут. Все. Когда был поднят вопрос об их участии, было само собой разумеющимся, что они поедут на Олимпиаду в Ванкувер в этом году.       Но они не прошли. Гарри сглатывает и сжимает кулаки, когда они получают эту новость. Он не смотрит на Луи, не смотрит на Бена, он просто пялится на свои коньки. Как будто все это – не более, чем один ужасный сон, и он все выдумал.       - Эй, - мягко говорит Луи, подталкивая его коленом. – Все нормально. Все будет хорошо.       Гарри качает головой, все еще не поднимая глаз. Он изучает потертости на коже коньков.       - Это все, чего мы хотели, Лу.       - Я знаю, - говорит Луи, успокаивающе касаясь рукой ладони Гарри. – Я знаю, знаю, но… Мы просто попытаемся еще раз, ладно?       Гарри чувствует, как в горле появляется комок, и он не может остановить это. Он делает глубокий вдох.       - Это потому, что я облажался с последним верчением?       Луи улыбается и качает головой.       - Видимо, там было много всего. Но ты не можешь винить только себя, - медленно говорит он.       Гарри молча сидит на скамейке. Просто – он так хотел этого, они так долго мечтали об этом, а теперь все исчезло. Вот так, без предупреждения, без второй попытки, просто исчезло.       Они еще немного сидят там, никто не двигается.       - Мне действительно казалось, что мы можем сделать это, - бормочет Гарри.       Луи обвивает рукой его талию.       - Мы сможем. Просто не сейчас.       Гарри прислоняется лбом к лбу Луи и переплетает их пальцы так, что даже не понимает, где чьи.       - Не сейчас, - повторяет Гарри, грустно кивая.       Он все еще злится. Они оба злятся. Но они не могут позволить этому влезть между ними, не сейчас, не после того, через что они прошли вместе.       Все замолкли. Всё, что он может услышать прямо сейчас, это музыку и звук их коньков, которые синхронно двигаются на льду. Он может почувствовать на себе взгляд Луи, когда музыка ускоряется, и все идет к той поддержке, над которой Гарри работал неделями. Гарри понимает, что сейчас будет, он чувствует предвкушение, которое дрожью бежит по рукам и оседает на кончиках пальцев.       Гарри чувствует, как Луи резко выдыхает, когда он кладет руку ему на талию. Гарри Стайлс пытается удержаться на льду так ровно, насколько это возможно, и поднимает Луи на плечо. У него получается.       Они справились лучше, чем когда-либо. Он может сказать это по тому, как толпа замирает, а потом взрывается, и таких громких криков им еще слышать не приходилось. Он может сказать это еще и по тому, как крепко Луи сжимает его руку прямо сейчас, по тому, как кровь грохочет в ушах, а его сердце может прямо сейчас вырваться из груди.       Толпа громкая и возбужденная, и все подбадривают их так неистово, что Гарри кажется, что у него шумит в голове. Они с Луи делают несколько последних вращений перед тем, как выйти на финальную позицию. Луи улыбается, сияя в свете ярких огней, освещающих каток, и Гарри не может отвести от него глаз. Уж точно не сейчас.       Если честно, он продолжает смотреть на Луи, когда они покидают каток, когда надевают чехлы на коньки и возвращаются на скамейку, на которой уже сидели несколько дней назад. Гарри немного нервничает, но он не может перестать думать о том, что они сделали это. Они действительно, блять, сделали это!       «Можем ли мы получить результаты, пожалуйста», - говорит комментатор еще раз.       Луи хватает его за руку так, что костяшки пальцев белеют у их обоих. Гарри сидит, затаив дыхание. И вот оно. 110.42.       А это значит, что их итоговый результат 221.57.       - Черт, - выдыхает Гарри, а его сердце грохочет в груди. – Черт, черт, Луи, мы –       - У нас золото, - говорит Луи. – Гарри, блять, мы… Мы сделали это!       Гарри крепко прижимает его к себе и оставляет поцелуи на макушке Луи, все еще в неверии. Они, блять, все еще действительно не могут поверить в это.       Должны выступить еще две пары, но Гарри чувствует это, он уже знает.       И, две пары спустя, оглашаются результаты.       Гарри Стайлс и Луи Томлинсон берут золото.