Перечеркнувшая жизнь

Серые сумерки окутали зеленый лес. Вдалеке еще можно было рассмотреть алую полоску заката, казалось, только узкая речка пыталась догнать яркий отблеск уходящего дня. Необычайно спокойную тишину нарушали лишь звуки плескавшихся рыбок да тихое уханье просыпающейся совы. На небольшой поляне между двух речек были слышны голоса. Коты выглядывали из своих теплых палаток, одни сонно потягивались, другие шествовали к куче дичи, выбирая упитанных рыбок. Посреди поляны стоял крепкий черно-белый кот, он выкрикивал имена своих соплеменников. Названные тотчас отходили к отверстию в толстой стене утесника.  — В вечерний пограничный патруль идут Игривый, Карп, Грибношкур и Цветолап! Из раскидистого куста боярышника показался молодой рыжий кот. Его голубые глаза напряженно оглядывали толпу, явно кого-то выискивая. Не найдя того, кто был ему нужен, целитель опрометью бросился через поляну к высокому кусту душистой сирени. Недавно это деревце стало новой палаткой предводителя. Внутри куста было душно, но просторно. В уголке, на моховой подстилке, лежал старый кот. Недавно Звездный Рык потерял свою восьмую жизнь и теперь проживал девятую. Почувствовав запах молодого целителя, предводитель сонно поднял голову и несколько раз моргнул. — Штормовой? Что случилось? — похоже предводитель чувствовал взволнованность волнами исходящую от молодого целителя. За те несколько лун, как Штормовой ступил на свой новый пост, эти два кота сумели хорошо поладить и, казалось, просто читали мысли друг друга. А началось все с того, что когда в пору Голых Деревьев бывшая целительница племени Горбатая в Ночь половины луны должна была отвести своего ученика Штормолапа к Лунному озеру, на Речное племя напала собака. В те времена Озерную территорию охватил бешеный вирус Зеленого кашля, и в Речном лагере заболело множество котов. Дурная псина, похоже, просто не замечала, куда несется, и буквально ввалилась в палатку целителей. Дальше Штормовой почти не понял, что именно произошло. Заметил только рычащую собаку, перепуганного Снежного, шипящую наставницу и ее тело — ужасно искаженное, в лужи темной, вязкой и алой жидкости. Из-за этого случая Звездному Рыку пришлось самому вести Штормолапа к Святилищу предков-воителей. Штормового передернуло — некстати он вспомнил прошлое. Вынырнуть из потока нахлынувших воспоминаний его заставил громкий оклик предводителя. — Целитель, ты меня слышишь? — да, Звездные Рык имел строгий характер, поэтому в Речном племени всегда царил порядок. Иногда он обращался к соплеменникам по званию — как сейчас. Штормовой невольно вздрогнул, он уже должен был привыкнуть к таким официальностям, но не как не мог:  — Звездный Рык, начинается, — выдохнул целитель. Глаза старого кота растерянно сверкнули, и тут же с ловкостью, не присущей в его возрасте, предводитель вскочил с подстилки и скрылся в проходе, коротко бросив рыжему коту, чтобы тот поторапливался. Штормовой только диву давался, как такой мудрый и уверенный в себе кот может становиться похожим на оруженосца, неправильно выполнившего задание. Пусть и перед собственной дочерью. Хотя перед этой кошкой все могли почувствовать себя учениками. Дочь предводителя обладала очень крутым нравом; когда она только стала оруженосцем, кошка несколько раз устраивала самую настоящую истерику по поводу «непристойного» с ней обращения, позже истерики перешли в недовольное ворчание, затем колкости, которые она отпускала направо и налево, а еще позже кошка просто выбилась из колеи обычного, вежливого воина: она стала грубить, упрекать других соплеменников во всяких мелочах, да и вообще ставила себя выше обычных воителей. Конечно, многих воинов не устраивало такое обращение к своей персоне. Во время обучения кошечка заметила, что Мелкогрив старается избегать общения с ней, и ей захотелось это «исправить». Кошка буквально прицепилась к молодому воину, не давая тому прохода, после чего у впечатлительного кота случился нервный срыв, и ему даже пришлось дать сильнодействующий тимьян для успокоения. Кошечку тогда сильно ругало все племя, она вроде бы слушала и даже несколько дней выполняла наказание, но вскоре все началось сначала. Штормовой спохватился. Что-то его сегодня захватывают минувшие события! Если он задержится здесь еще на несколько секунд, Звездный Рык с него точно шкуру спустит. В палатке Штормового, как всегда бывает в разгар Зеленых Листьев, витал душистый, немного горьковатый аромат различных трав. Целительскую идиллию нарушали лишь пыхтение и шумные вздохи у дальней стены палатки. Штормовой окинул роженицу беглым взглядом и удивленно отметил, что ни капельки не испытывает волнения, хотя сейчас он впервые должен был принять роды в одиночку, без чужой помощи. Штормовой быстро заглянул во вторую половину палатки. Она появилась достаточно давно, когда Горбатая еще была ученицей. В то далекое время боярышник очень густо разросся, и получилось так, что его ветви оттеснили одну часть от другой. Было решено оставить второй «отсек» для кладовой и места отдыха целителей, так как в первом отделении было не так мрачно, как во втором, ведь больным нужно больше свежего воздуха. Наконец-таки полностью собравшись с мыслями, Штормовой схватил небольшую палку, которую наставница специально использовала для родов. «Так королевы себе хоть зубы не перекрошат, когда будут стискивать челюсти», — пояснила Горбатая, когда ее ученик спросил, для чего ей нужна та ветка в дальнем углу палатки. Снова выйдя в первый «отсек» палатки, Штормовой увидел, как на подстилке бешено сучит лапами серая кошка. Ее серые глаза, в которых всегда можно было заметить насмешку, теперь были широко распахнуты и излучали только боль вперемешку со страхом. Звездный Рык нервно рассекал хвостом воздух и в упор смотрел на Штормового, следя за каждым его действием. Кот понимал его, ведь собственная беспомощность хуже всего на свете. Целитель поспешно вручил кошке палку и, присев рядом, несильно надавил лапами на округлившийся живот королевы:  — Потерпи еще чуть-чуть, — то ли сказал, то ли попросил Штормовой, — уже скоро… Как будто в подтверждение его слов по телу кошки прошла сильная судорога, и маленький комок шлепнулся на мягкий мох. Целитель живо надкусил склизкую пленку, освободив котенка. Затем рыжий кот придвинул комок матери, но кошка лишь шумно пыхтела и не обратила внимания на жест Штормового. Целитель хмыкнул и сам принялся вылизывать беленький «шарик». Затем целитель, положив уже пищавшего малыша к королеве, снова надавил на ее живот лапами, желая проверить, сколько еще котят может появиться на свет.  — Один, — тихо пробормотал кот и бросил взгляд на застывшего предводителя. — Эй, Звездный Рык, поздравляю, теперь ты дедушка, а это — твоя внучка, — он кивнул на сосущий молоко комок белой шерсти. Только приглядевшись, Штормовой заметил, что котенок на самом деле белым не был. Шерсть малыша была светло-серой, и это было еле заметно при солнечных лучах, проникающих в палатку. Звездный Рык тупо посмотрел на целителя, но через пару мгновений серый взгляд отца королевы прояснился, и тот, забыв про все на свете, кинулся к дочери, пытаясь лизнуть ее сразу в оба уха:  — Чернозубка, ты стала матерью, слышишь? У тебя родилась дочка! — громко воскликнул предводитель. Но, казалось, сама Чернозубка не была так же счастлива, как ее отец. Она слабо захрипела и открыла серые глаза. Кошка перевела глаза с отца на беленький комок шерсти. В глазах новоиспеченной матери застыло какое-то странное выражение.  — Н-но… Я не… Нет! — кошка в изумлении уставилась на свою дочь, а затем, испустив тяжелый вздох, поинтересовалась: — Где Игривый? Игривый являлся возлюбленным Чернозубки. Штормовой только диву давался, как настолько разные коты могли не то что любить, да просто разговаривать друг с другом! Если Чернозубка была пылкой, острой на язык самоуверенной кошкой, то Игривый являлся полной ее противоположностью: он был смиренным, вежливым и тихим котом. Даже шерсть у них была разная: у Чернозубки — темно-серая, у Игривого — белая. Но не смотря на столь явные отличия, эти двое дополняли друг друг друга: Чернозубка в присутствии своего друга становилась «тише», а кроткий Игривый, наоборот, рядом с подругой терял робость.  — Он в патруле… — Звездный Рык не договорил, так как громкий крик глашатая Муската прервал его:  — Звездный Рык, скорее сюда! — предводитель спешно покинул куст боярышника, но вскоре вернулся и как-то то ли виновато, то ли скорбно прятал глаза, а затем вдруг кинулся к дочери и, прислонившись к ее уху, прошептал очень тихо то, что целитель мог предположить в самый последний момент:  — Дочка, Игривый… — наступила тишина, предводитель, видимо, собирался с духом, и казалось, что даже новорожденный котенок в тот момент перестал сосать молоко. Наконец, Звездный Рык произнес роковую фразу — …погиб. Глаза серой кошки недоверчиво сузились, а затем вдруг распахнулись; на морде Чернозубки появлялись и сразу сменялись самые разные эмоции: неверие, удивление, страх, грусть и ужас:  — Что-о-о? — протянула она.  — Произошла стычка с племенем Теней. На Игривого напал Золотинник… Старый кот утих. Королева некоторое время молчала, словно не верила в сказанное, а затем ее как прорвало: душераздирающий вой вырвался из ее горла, да так внезапно, что предводитель и целитель разом подскочили. Этот крик несчастной матери как будто проломил плотину, сдерживавшую ужасные мысли Штормового. Целителю показалось, что его бросили в реку посреди сезона Голых Деревьев. Легкие словно сдавила невидимая когтистая лапа, грозившая добраться до сердца. Чернозубка, не замечая ничего вокруг, уткнулась носом в лапы, и со стороны могло показаться, что она спит, если бы не ее сотрясавшееся от беззвучных рыданий тело. Переборов себя, Штормовой подошел к серой королеве и погладил ее хвостом по спине:  — Чернозубка, — резко севшим голосом начал он, — у тебя же родилась чудесная дочка, посмотри, какая она красавица…  — Нет, она не моя дочь! Я не хочу! — истерично крикнула мать и гневно сверкнула серыми, полными слез, глазами. Голос Чернозубки сорвался на глухое рычание: — Я отказываюсь от нее! Звездный Рык и Штормовой сперва не поверили своим ушам. Затем Штормовой отшатнулся от серой кошки, как от прокаженной, а старый кот пораженно уставился на дочь. Когда предводитель, наконец, понял смысл сказанных Чернозубкой слов, он подступил к дочери и угрожающе навис над кошкой.  — Ты не можешь! — горько воскликнул Звездный Рык.  — А кто меня остановит? Ты? — зло усмехнулась королева. Старый кот болезненно поморщился и тяжело опустился на твердую землю:  — Но так нельзя! Это ведь твой котенок, твоя кровь… — сдавленно прошептал старик. Не желая дальше выслушивать эту тираду, Штормовой покинул куст боярышника. Его тут же окружили обеспокоенные соплеменники, но даже если бы он захотел, все равно не смог бы ответить на их вопросы. Устало сгорбившись, целитель медленно двинулся к распростертому на земле телу Игривого. Слишком крепка оказалась дружба двух котов; уткнувшись носом в холодный бок умершего, Штормовой рухнул рядом с безжизненной грудой белого меха и в последний раз вдохнул увядающий аромат приятеля, смешанный с удушливым смрадом крови и… смерти. Вдруг в его голову проникли ужасные мысли: это он виноват в таком решении серой кошки, если бы он не начал попусту ее утешать, ведь целитель знал, что никакие слова не вернут к жизни тех, кто ушел из этого мира.  — Прости, Игривый… Я должен был ее остановить, — с содроганием сердца прошептал Штормовой. Ответом ему послужил такой же тихий шепот. Рыжий кот повернул голову и увидел… дух Игривого, в шерсти которого сверкали и переливались звезды. Зеленые глаза бывшего лучшего друга целителя искрились непоколебимой уверенностью, и он одними губами прошептал такие желанные слова:  — «Ты не виноват, я это знаю».