Revenge?

В аудитории бегают парни, остальные просто разговаривают кто-то громко, кто-то ещё громче. Лектор решил пропустить утреннюю пару, оставив нас на самих себя. Не говорю, что это ужасно недисциплинированно, потому, что это очень-очень круто. На улице чудесная погода и, когда звенит звонок, вся наша группа третьекурсников выбегает наружу, несясь в сторону кафетерия. Николас запрыгивает мне на спину, выкрикивая непонятные слова и громко смеясь. Моя сумка падает на грязный кафель в коридоре, но меня мало это волнует, потому что я знаю, что её кто-нибудь поднимет. - Зейн! Николас! Малик! Прекратите бегать друг на дружке! Мы смеёмся, и я вижу, как улыбается директор университета, смотря на нас. Николас кричит, чтобы мой зад шевелился быстрее. Смутные чувства, когда шестьдесят пять килограмм висят на твоей спине, стуча руками по груди, как Тарзан. Я смеюсь, забегая в кафетерий. Все оборачиваются и смеются. Думаю, первокурсники считают, что мы какие-то «клоуны» университета, но это не так. Много ли людей знают нас здесь? Думаю, да, почти все. Николас сползает со спины, вставая на пол и выбирая со стопки с подносами только красные. День красного цвета. Несколько черлидерш приходит мимо нас, ударяя обоих по заднице. Неужели мы дошли до того уровня, когда девушки предлагают встречаться парням? Николас странно посматривает на меня, мол, какого чёрта? Я не отвечаю, выхватывая один из подносов и становясь в начало очереди. - Привет, Зейн. - Кэрол! Что на завтрак, кроме этой ужасной каши? - Яичница и фруктовый салат, милый. - Я буду их, пожалуй. Дабл, если не сложно. - Конечно, милый, конечно. Я улыбаюсь ей, пока Кэрол рассказывает, как поживает её дочь в Нью-Йорке и накладывает мне две порции салата и яичницы. - Спасибо, Кэрол! Я подхожу к Николасу, кладя на его поднос тарелку с яичницей и салатом. Он кивает пару раз нашим общим друзьям на лекциях истории и английского и уходит вместе со мной в сторону огромной амбарной двери для выхода на улицу. На самом деле, мы могли бы пообедать внутри здания, но смысл, когда на улице идеальная погода, чтобы покидаться в друг друга едой. - Я хочу позвать Камиллу на выпускной, - говорит он, открывая лэптоп. - Круто, но выпускной – для выпускников, третьекурсник, - смеюсь, откусывая булочку, которую положила мама в мою сумку на выходе из дома. - Бла-бла-бла, но Камилла – выпускница, если что. - О, а вы с ней говорили об этом? Ник сдаётся и облокачивается назад, где ничего нет, и падает. Я пытаюсь не смеяться, подавая руку брату. Плохо получается. Я заливаюсь смехом. - Не смешно, слышишь? Я качаю головой, мол, конечно, брат, о чём речь, но по-прежнему смеюсь. - Гадёныш. Ник запрыгивает на меня. Я не удерживаюсь на ногах. Мы падаем. Всё ещё смеясь, я и Николас сваливаемся на траву, где он, шутя, бьёт меня между рёбер, тем самым щекоча. Мой смех становится ещё громче и, в итоге, мы вновь слышим голос директора, но он уже кричит нам из окна: - Чёрт возьми, доедайте и быстро ко мне в кабинет! - Да, Сэр! Ник слезает с меня, садясь на скамейку вновь, чтобы доесть свою порцию. Кидает в меня кусок яичницы, но я останавливаю его. - Нельзя кидаться едой, которую я беру у Кэрол. - Мы кидаемся маминой едой за столом в столовой каждый день. - Чш, никому не говори. Я прикасаюсь указательным пальцем к его губам и смотрю по сторонам, будто опасаясь, что наша «секретная тайна» выйдет за пределы дома Маликов. Смеюсь и съедаю несколько апельсинов в его салатной тарелке. Ник театрально возмущается, будто играет какую-нибудь сучку в сценке, где её оскорбляют при всех. Мы доедаем всё, что было на подносе, запивая колой и идём внутрь. Николас рассказывает о том, как он представляет себе выпускной вечер Камиллы до тех пор, пока мы не оказываемся в кабинете директора. Стандартная лекция нравоучений и несколько вопросов, типа: «Какой первый закон нашего с вами университета?» и «Надеюсь, вы переосмыслите своё клоунское поведение, молодые люди» - бесит. Мистер Доусон может показаться вам скучным на первый взгляд, но, на самом деле, в свои студенческие годы он был «звёздочкой», как сказал мой папа. Они учились на одном потоке, но в параллельных группах. Папа рассказывал, что наш директор в молодости вытворял на вечеринках естественные вещи в восемнадцать лет. По секрету скажу: стриптиз – меньшее из всего, что мы с Ником услышали. Мы выходим из его кабинета ближе к десяти. Лекция уже началась. - Предлагаю съездить в «Макдональдс», пока идёт лекция. - Отличная мысль! Мы наперегонки бежим к выходу из университета, отталкиваясь друг от друга, чтобы прибежать к машине первым, но, как обычно, выигрывает Ник. Я толкаю брата в автомобиле, пока он всю дорогу до Макдональдса поёт «We are the champions»*.