Как сорвать свадьбу/или операция ИКС!

- Бали бей? – Михримах чуть не задохнулась от нахлынувших мыслей, чувств и подозрений. - Госпожа, - бей склонился в поклоне. - Ч... что ты... как?! - Думаю, султанша, было бы нескромно спрашивать у вас, почему вы приняли меня за Яхью бея. – Сказал Малкочеглу. - Вот и не спрашивай! – Огрызнулась Михримах. И добавила, проследив за загадочным взглядом Бали бея: - Теперь, небось, побежишь повелителю рассказывать?.. - Что вы, султанша! – Без малейшего сарказма произнёс Малкочеглу. – Я не стану... - Почему бы и нет? – Продолжала султанша. – Ты ведь... как это?.. верный слуга султана. Да-да-да, я ведь не ошибаюсь? – Неожиданная беспричинная вспышка гнева обожгла Михримах все внутренности. - Госпожа, разве я вас чем-то обидел? – Искренне удивился Бали бей. - Зачем ты вообще пришёл? - Я подумал... вы ведь не ответили на моё письмо... и я... - Твоё письмо?! – Догадка яркой лампочкой загорелась над макушкой девушки. - Ну да, я думал, что вы поймёте... - Что ты, куда мне! Я ведь всего лишь ребёнок, разве нет? - Госпожа вам рассказала?.. – Потупился Малкочеглу. - Я сама слышала! Стояла в соседней комнате. Говори, зачем эта встреча? Что ты хотел? Скорее, мне уже пора назад. - Султанша, я... Тишина. Бали бей затравлено оглянулся, в глазах его блеснула искорка. - Что ты хотел?! – Раздражённо поторопила его Михримах. - Тихо... – шикнул Малкочеглу. - Что?! Да как ты?!.. - Кто-то идёт, скорее, прячьтесь. И, не дожидаясь ответа, бей толкнул султаншу в место между кустами и стеной султанской конюшни. Оглядевшись, сам он прыгнул туда же. - Честное слово, - прошипела Михримах, - если нам удастся выйти отсюда незамеченными, я очень сильно ударю тебя, Малкочеглу. Но Бали бей только лишь снова шикнул, чем сильно раздосадовал султаншу. Между деревьями показалась чья-то фигура. Это был мужчина. Чалма выглядела подобно обмотанному вокруг головы полотенцу, так как свисала чуть ли не до локтя. Поначалу Михримах показалось, что это Насух Эфенди. Но, лишь когда лунный свет осветил лицо мужчины, султанша поняла, что сильно ошибается. - Яхья бей? – Прошептал Малкочеглу, теперь уже шикнула Михримах. - Султанша? – Тихо спросил Ташлыджалы, вглядываясь в темноту. – Вы здесь? Тишина. Сев на пенёк, Яхья удручённо покачал головой. - Опоздал, - прошептал он. - А что он здесь делает? – Спросил Бали бей настолько тихо, насколько мог. - Включи ту часть серого вещества в районе твоей головы, которую венецианцы ещё не выбили! – Яростно прошептала Михримах, забыв о своём желании быть незамеченной. Однако Яхья не услышал. – Ты написал мне письмо, не поставив ни подписи, ни печати! Я решила, что это от него и ответила ему. Вот так вот. А объяснять тебе, почему я решила, что это от него, я не собираюсь. Малкочеглу воздержался от дальнейших расспросов. «Неужели нам до утра здесь сидеть, пока Яхья не уйдёт?!» - в панике подумала Михри, представив лицо Хюррем Султан, обнаружившей в шесть часов утра за султанской конюшней свою дочь, спящую в кустах в обнимку с Бали беем. Но не тут-то было. Откуда-то издалека послышался чей-то крик и цоканье копыт. Яхья, Михримах и Бали бей внимательно вслушались. Тишина. С громким криком сквозь кусты и деревья на тропу выбежала лошадь. Собственно, лошади не кричат. Следовательно, скорее всего, кричала именно Нурбану, свисавшая с лошади. Перепрыгнув через Яхью, девушки... в смысле, лошадь и девушка, в смысле, Нурбану, направились на запад. Следом за ними со всех четырёх длинных ног коричневого жеребца мчался шехзаде Селим. Следует уточнить, что вышеупомянутые четыре длинные ноги, как и прямое указание на личность словом «жеребец» принадлежат коню, на котором ехал шехзаде (это так... дабы вы не подумали ничего превратного). Не дожидаясь приказаний, Ташлыджалы помчался на помощь. - Так что ты хотел сказать? – Спросила Михримах. - Султанша, пожалуй, нам придётся повременить с разговорами. – Ответил Бали бей. – Я должен им помочь. И в следующую секунду Малкочеглу уже направлялся вслед за Нурбану и Селимом... на Запад, оставив султаншу наедине со своими мыслями, чувствами и подозрениями. *** Хюррем Султан проснулась, Хюррем Султан оделась, Хюррем Султан позавтракала, Хюррем Султан стало скучно... Хюррем Султан стало неимоверно скучно... накричала на Сюмбюля... не помогло... решила прогуляться по саду. *** Шехзаде Мехмет проснулся, шехзаде Мехмет оделся... к шехзаде Мехмету припёрлась Михримах Султан. *** Шехзаде Баязид проснулся... шехзаде Баязид уснул. *** - Михримах, а ты в курсе, что порча имущества карается законом? – Как бы невзначай поинтересовался Мехмет, когда сестра, схватив с тумбы вазу, разбила её о стену. - К чёрту закон! – Ругнулась Михримах, сев в кресло. – Мне плохо... - А-а-а, ну теперь ясно. И что на этот раз? - Бали бей. - Что? Я думал, что с ним всё кончено. - Я тоже так думала. - Рассказывай, - потребовал Мехмет, рухнув в кресло напротив сестры. - Позавчера пришло письмо с просьбой встретиться на следующий день, в смысле, на следующую ночь, в полночь. Я решила, что это от Яхьи. - Ташлыджалы? - Да. Я ответила ему, что согласна. Всё-таки нужно же разобраться в своих отношениях. Я ведь правильно поступила, да? - Ну, в принципе... – уклончиво ответил шехзаде. - В общем, я пришла, а там Малкочеглу. Оказалось, что это он прислал письмо. - Зачем? - Не знаю. Мы не договорили. Нам помешали. Сначала Яхья пришёл, мы спрятались. А потом Нурбану, Селим... короче, не договорили мы. Теперь вот я думаю. - Думаешь, что он в тебя влюбился? – Предположил Мехмет. - Нет, - отрезала Михримах, - о его ко мне отношении известно всем и уже очень давно. Я – для него – ребёнок. Но у меня теперь пара новых проблем. - Во-первых... - ...нужно узнать, что именно от меня хотел Бали бей. - Во-вторых... - ...Яхья теперь снова будет ходить за мной хвостиком... - ...так как... - ...я написала ему письмо в согласие на типа его предложение встретиться. - А выглядело это... - ...как предложение встретиться. Блин, Мехмет! Как с тобой легко исповедоваться! - Я всего лишь читаю твои мысли и ничего большего. – Ухмыльнулся Мехмет. *** Хюррем Султан вышла в сад. Всё ещё скучно. Накричала на Фахрие... никакого сопротивления... не интересно. Хюррем Султан велела Сюмбюлю Аге и Фахрие Калфе погоняться за «вон той рыженькой бабочкой», ибо уж больно громко она жужжит, мешает султанше проводить досуг (а на утверждение Сюмбюля, мол, бабочки не жужжат, Хюррем пообещала, что, если он не поймает насекомое, то получит другое задание – учить бабочек жужжать). Ага и Калфа погнались за бабочкой. Стало как-то веселее. Но султанша окончательно забыла о скуке, когда услышала откуда-то сверху какие-то возгласы. Поначалу они казались до ужаса неразборчивыми, но потом... *** Шехзаде Баязид просыпался-просыпался... просыпался... просыпался... Но какая-то часть мозга решила, что чёт’ как-то лень просыпаться-то. Другие части того же мозга поддержали её и всё-таки заставили наследника прийти к выводу, именуемому «спать охота». Странный сон посетил шехзаде. *** - Ты это слышал? – Спросила Михримах. - Я хотел спросить тебя о том же, - прошептал Мехмет. - Идём в сад. Это, скорее всего, оттуда. *** Больше всего в жизни Баязид боялся Хуриджихан – свою кузину, дочь Хатидже Султан. Девочка вечно таскалась за шехзаде точно так же, как Эсмахан за Мехметом. Всю ночь Баязиду не снилось ничего. Но под утро... утром сны перевалили через границы тех символических ёмкостей в мозгу шехзаде, которые отвечали за запоминание снов. И все сны были о Хуриджихан. В одном она нежно так предлагает Баязиду: «пойдём со мной на мыло». Сон, он на то и сон, что... бред. В другом сне, например, она является женой шехзаде и просит его дать денег на мыло. А в последнем она сидит на люстре и кричит: «На мыло! На мыло! На мыло!» И именно в тот момент, когда Баязид пытается понять, при чём здесь вообще мыло, и почему оно фигурирует во всех снах без исключения, голова Хуриджихан превратилась в голову Селима и заголосила голосом вышеупомянутого шехзаде: «Султана на мыло!». Возмущённый тем, что Рыжий брат достаёт его даже во сне, Баязид вскочил c постели. Ну, как вскочил... он хотел вскочить, но, вместо этого, запутавшись в десятках одеял и простыней, свалился на прикроватный коврик. Выпутываясь, шехзаде обратил внимание на то, что где-то в отдалённых районах мозга продолжает блуждать последняя услышанная во сне фраза. Причём звучит она настолько натурально, что даже как-то не по себе. Ещё через минуту, когда из кучи одеял на полу показалась шехзадатская физиономия, Баязид осознал, что это не просто глюки, он на самом деле слышит, как кто-то кричит: «Султана на мыло!». *** Чтобы достать шехзаде с купола у Хюррем Султан ушло минут сорок. Сначала Нурбану Хатун, узнавшая о пари и о том, что Селим из-за неё теперь распрощается со своей репутацией, стащила ключи от дверей, ведущих наверх. Замкнув эти двери, она притаилась недалеко в уголочке, ожидая, когда Селим в последний раз (по условиям пари) выкрикнет призыв отправить султана на мыло. К слову, на счастье Рыжего шехзаде Султан был вместе с Мустафой и Кадием в какой-то там мечети. Все во дворце уже давно поняли, что на куполе Рыжий, только его маман, наивно полагавшей, что сыночек на занятиях, это в голову не шло. В сад выбежал Баязид. Мехмет и Михримах чувствовали, что голос с купола подозрительно знакомый. Тогда брат рассказал им о том, что во сне его это кричал Селим. Переглянувшись, брат и сестра решили, это вряд ли совпадение. Весь дворец искренне желал помешать Хюррем Султан добраться до сына-затейника. Ибо жалко его, да и на все необходимые последующие церемонии (начиная от похоронной процессии)... нет, казна не потянет. Поэтому многие облегчённо вздохнули, когда обнаружили, что двери заперты. Но госпожа заметила Нурбану и велела схватить, ибо уж больно велики подозрения. Нурбану в порыве страха выбросила ключи в окно. И именно в этот момент Селим в последний раз выкрикнул свой... э-э-эм... призыв. Вот такая вот вышла каша. Но вскоре стражники всё-таки прорвались к нарушителю и... были озадачены. *** Долго потом многие вспоминали эту историю. А особенно лицо Хюррем Султан в тот момент, когда она увидела сына. А у самого Рыжего даже глаз дёрнулся. Причём так дёрнулся, словно хотел убежать куда подальше. Пару лет назад шехзаде создал десятибалльную шкалу ШехзСельСулта. По этой шкале он определял настроение Хюррем Султан. «5 баллов – мама в отличном настроении! Вполне можно просить у неё всё, что угодно... даст. 4 балла – мама в хорошем настроении. Просить... можно попробовать, а что? 3 балла – настроение так себе. 2 балла – плохое настроение. 1 балл – без комментариев. На глаза лучше не попадаться. -1 балл – ужаснейшее настроение. Попадаться на глаза или просить чего-нибудь – себе дороже. -2 балла – мама рассержена. -3 балла -...», короче, дальше из цензурных соображений прекратим обсуждение шкалы. Вот и сейчас выражение лица госпожи выходило за рамки ШехзСельСулта. Любой здравомыслящий рыжий шехзаде давно бы убежал, но Селима почему-то заело. Понадобилось три дня, чтобы все забыли о произошедшем. А за Селимом теперь было установлено строгое наблюдение. *** Михримах пришла с урока музыки к себе в покои и обнаружила на столе письмо. В этот раз, не теряя времени, девушка решила сразу посоветоваться с братом. - Михримах? – Мехмет от неожиданности подскочил, выронив книгу. – Чего это ты так врываешься? Хоть бы постучалась, я бы спрятал куда-нибудь все вазы. - Всё шутишь? – Мрачно спросила Михримах. – У меня к тебе дело. - Что опять? - Зюмрют письмо от Яхьи принёс. - От Яхьи? – С сомнением переспросил Мехмет. – Уверенна? Неужели ты ещё не поняла, что не только Ташлыджалы готов на подобный поступок? - Нет, - отрезала Султанша. – Зюмрют сказал, что Яхья ему лично отдал письмо. Да меня это и не удивляет. - Почему? - Ну вспомни! Я ведь ответила тогда ему, когда меня Бали бей позвал. Вот ему теперь интересно. - А от меня чего ты хочешь? - Мехмет, скажи, мне стоит объясниться с Ташлыджалы? - Э-э-э... я не знаю. Михримах, ты сама должна решить. Это твоя жизнь, - Мехмет взял со стола трёх маленьких солдатиков, используемых для разработки тактики на поле боя, и поставил их на пол. Скрестив ноги, он сел возле солдатиков. - Мехмет, оставь эти игры! - Раздражённо воскликнула Михримах. - Какие игры? – Не понял шехзаде. – Ах, ты об этом? – Он аккуратно поставил посредине солдатиков золотую сольницу. – Это не игры, сестрёнка. Вот смотри. Допустим, что это ты. - Сольница?! Ну спасибо! - Я сказал, ДОПУСТИМ. Так вот. Это, – он поочерёдно указал на солдатиков, - Рустем, Бали бей и Ташлыджалы. Ты, – он взял сольницу, - должна выбрать, кого из них хочешь видеть своим мужем. - Мехмет, ты кое-что забыл. – Грустно улыбнулась Михримах. Она села возле брата и взяла в руки солдатика-Яхью. – Ташлыджалы – просто телохранитель Мустафы, хранитель его покоев и всё такое прочее. С ним у меня никакого будущего. Отец не позволит, а мама и вовсе с ума сойдёт. Бали бей, - султанша взяла соответствующую фигурку, - с ним у меня... короче, та же история. Он уже дал нам всем понять, что я для него лишь ребёнок. А Рустем... - Что? – С любопытством спросил Мехмет. - Не знаю. Я уже как бы согласилась на свадьбу с ним. Так что выбора у меня уже нет. Мехмет молча взял со стола коробочку с клеем. - Нет, сестрёнка, - сказал он, - выбор у тебя есть. Ты только скажи, кто из них твой избранник, и мы с Селимом и Баязидом устроим тебе исполнение заветного желания. Только скажи. Рустем? Окей, мы просто сложим руки и, если понадобится, уберём его конкурентов. Малкочеглу? Ладно, мы уберём Рустема, а сам Бали бей... - А сам Бали бей скоро станет мужем Эсмахан, - вдруг вспомнила Михримах. – Ты что, забыл? - А вот и нет. Решение об этой свадьбе ещё не принято. Малкочеглу сказал, что ему нужно время, так как есть девушка, успевшая овладеть его сердцем. Повелитель с ним согласился. А то, что у Эсмахан уже есть платье и то, что её свадьбу решили объединить с твоей – это просто планы Шах-ы-Кубан Султан. А платье она просто заранее купила. Так вот. На чём я остановился? Ах, да! Бали бей может сказать Повелителю, что той девушкой, занявшей его сердце, являешься ты. И отец, попросив твоего согласия, отдаст тебя в жёны Малкочеглу. А выберешь Яхью... хотя я почему-то уверен, что не выберешь. Прошла любовь, завяли помидоры, я прав? - В какой-то мере. - Но если вдруг всё-таки выберешь, то конкуренты будут уничтожены в один миг. Чик одного, чик другого, хрясь третьего, и третий сам, как миленький, даже против воли, попросит твоей руки. - Не нужно ни чик, ни хрясь. – Нервно отозвалась Михримах. – Я как-нибудь сама. - Ну давай... сама. Выбирай. – И Мехмет дал сестре сольницу и клей. Немного подумав, Михримах покрутила в руке солдатика-Бали бея, но не решилась на выбор. И просто молча ушла. А Мехмет, пораскинув мозгами, склеил сольницу с «Малкочеглу» и поставил их на край стола. И шехзаде ушёл... и не увидел, что сольница и солдатик расклеились. Первая, упав со стола, расположилась рядом с солдатиком-Рустемом. *** Почти полночь. Михримах выкроила минутку, взяла с собой Зюмрюта Агу и отправилась на встречу с Яхьёй. Нужно было всего лишь объяснить ему, что прошла любовь, и нет больше чувств. Ташлыджалы ждал её у того дерева, возле которого они когда-то познакомились. Но по пути султанша встретила ещё кое-кого. - Султанша, - Малкочеглу был явно удивлён встречей. – Что-то случилось? Что заставило вас в столь поздний час выйти из дворца? - Не твоё дело, Бали бей, - огрызнулась Михримах, которой начинало порядком надоедать излишнее внимание со стороны Усатого. То самое внимание, о котором девушка когда-то мечтала. - Хюррем Султан известно о том, что вы покинули покои? – Продолжал допытываться Малкочеглу. - Даже если и неизвестно, то что? – Высокомерно осведомилась султанша, забыв о том, что Бали бей вполне имеет право заставить её вернуться во дворец. - В таком случае я обязан либо поставить госпожу в известность, либо убедить вас вернуться в свои покои. - А твоё какое дело? - Султанша, простите, но оберегать султанскую семью – это моя обязанность. Причём самая большая из всех. - Вот и оберегай. А от меня отстань. – Михримах попыталась пройти, но Малкочеглу преградил ей дорогу. - Султанша. - Хватит, Бали бей! – Вскипела девушка. – Говори, что тебе от меня нужно. Зачем это всё?! О чём ты хотел поговорить в тот раз? Говори уже и отстань от меня! - Вы действительно хотите, чтобы я сказал? – Уточнил Малкочеглу. - Да. Говори. - Я люблю вас, султанша. Михримах понадобилась пара секунд, чтобы осознать, что сказал бей. - Любишь? – Спросила она тихо. – А как же то, что я ещё ребёнок? - Госпожа, неужели я так сильно обидел вас теми словами?! - Теперь ты мне ещё больше противен! Маме сказал одно, а мне другое? Значит, ты трус! - Султанша, на тот момент мои слова были правдой. Я не мог разобраться в своих чувствах. Вы должны были меня понять... - Не понимала. Не понимаю. И понимать не думаю. – Отрезала Михримах и всё-таки ушла, добавив на всякий случай: - А моя Валиде поставлена в известность. Она знает, что мне всего лишь стало нехорошо, и я вышла в сад. Теперь вы довольны? Михримах испугалась, что Малкочеглу будет её преследовать, но тот всего лишь ушёл во дворец. - Ташлыджалы. - Госпожа. – Яхья поклонился и с любовью уставился на султанскую обувь. Он явно продолжал чувствовать себя виноватым после того, как отказался от султанши. - Зачем ты меня звал? - Госпожа, то ваше письмо. Я... я пришёл, а вы... - Знаю. Ты должен знать, что ко мне пришло предложение встретиться от... от Эсмахан, но там было лишь одно предложение безо всяких там подписей и печатей, и я решила, что это от тебя. Всё? - Понятно. Простите меня, султанша, за то, что позволил своему сердцу создать ложные надежды. – Яхья был огорчён. - Прощаю. А теперь ещё кое-что, Ташлыджалы. Ты должен знать, что у меня нет к тебе чувств. У нас нет никакого будущего. Мы... Я не могу. Пойми. Давай просто будем как бы друзьями. - Для меня это большая честь. - Прекрасно. - Султанша, позвольте мне преподнести вам последний подарок. - Хорошо. Ташлыджалы раскрыл ладонь. В его руке было золотое сердце. - Откройте его. Михримах открыла. Заиграла музыка. Милая такая, красивая. Сразу вспомнилось детство. В одной части сердца, а именно на внутренней стороне крышки находились маленькие песочные часы. А в другой части медленно передвигались золотое солнце и серебряный месяц. - Какая прелесть, - умилилась Михримах. - Это такая шкатулка. – Пояснил довольный Ташлыджалы. – Мне её на заказ сделал один европейский мастер. - Прекрасно. Будем считать это дружеским подарком. - Как вам будет угодно, султанша. Михримах была довольна. День прожит не зря. Теперь Яхья не будет терзать себя. Теперь они просто друзья. Ничто, казалось, не могло в эту секунду омрачить жизнь султанши. НО... вот оно, вечно тут как тут, это НО... - Дорогу! Султан Сулейман Хан и Хасеки Хюррем Султан Хазретлери!