Как сорвать свадьбу/или операция ИКС!

Михримах ждала родителей в покоях отца. Когда их с Яхьёй, так сказать, засекли, всё прошло довольно гладко. ПапА минуты две врубался в смысл увиденного. МамАн давно врубилась и теперь была краснее перца чили. Можно, конечно, сравнить её с помидором, но сравнение с чили как-то более в тему, так сказать. Рядом с ПапА был какой-то человек, на которого Михримах так и не взглянула, как-то, знаете ли, не до этого. Когда смысл произошедшего дошёл по мелководью султанского сознания до самого его святая-святых, падишах сделал такое сУрьёзное лицо и велел тёмной личности, стоящей рядом с ним, схватить Яхью. Очевидно, что он не случайно пришёл посреди ночи в сад. Скорее всего он увидел именно то, из-за чего пришёл. Хюррем Гитлеро-Наполеоно-Кутузовна (хотя... э-э-эм... причём здесь Кутузов? Ах, да! Из-за нервного тика один глаз госпожи упорно отказывался открываться) велела дочери вернуться во дворец и смиренно ожидать приговора у входа в падишаховские покои. Михри, не решившись на возражения, отправилась в вышеупомянутый дворЭц. Делать было нечего. А пускать в голову дурные мысли слишком опасно, ведь не выгонишь потом. Султанша пересчитала количество кирпичей в стене... количество оттенков в занавесках... поводила рукой над огнём в лампе. И, когда одна из дурных мыслей всё-таки пробралась через какую-то незаметную щёлочку к границам сознания девушки и медленно пошагала по тоненькой высоченной стеночке... её выбил из равновесия голос стражника... - Дорогу! Султан Сулейман Хан и Хасеки Хюррем Султан Хазретлери! ...и мысль упала и окутала собою всё сознание. «А что, если Яхью теперь казнят?!» Из-за угла показались ПапА и МамА. Рядом с султаном стоял всё тот же мужчина, на которого Михримах упорно не обращала внимание. Ну НЕ ДО ТОГО ЕЙ! «А где Ташлы..?» Султан молча вошёл в покои. Хюррем не забыла пронзительно зыркнуть на дочь, но та снова особенно заинтересовалась количеством собственных ног. Убедившись, что ноги две, Михримах последовала за родителями. *** Селим и Баязид делали уроки. Ну, как... Баязид делал, а Селим... короче, всё, как всегда. - Ну вот скажи, что за несправедливость, а? – В очередной раз спросил Рыжий. - Ты уже спрашивал. - Но ты ведь не ответил! - А смысл? – Спросил Баязид, окинув брата раздражённым взглядом. – Всё равно ты ещё раз спросишь. А что ты, кстати, называешь несправедливостью? - Ну вот смотри. – Селим ткнул пальцем в стопку листов на столе. – Я исписал уже пятнадцать листов сочинением об этом Македонском! - Мама сказала, что их должно быть пятьдесят. – Напомнил Баязид. - А ты говоришь, что я считаю несправедливостью! - Ты наказан вполне заслуженно. – Рассудил шехзаде. – Кто просил спорить с Джандаром такой ценой?.. - Ну и о чём мне писать?! Он не так уж долго прожил. Я написал обо всех его подвигах и завоеваниях, привёл всю его родословную! Даже смерть и похоронную процессию описал в деталях. - Я не знаю. Сам думай. - Придумал! – Селим достал из-за уха перо и обмакнул его в чернила. – Напишу, сколько примерно у него было волос, какого они были цвета, и как были расположены органы внутри него. А ещё я подробно распишу всё о его родителях, бабушках, дедушках. Ну вот скажи, разве я не гений?! - Э-э-эм, - Бай честно задумался. – Чисто гипотетически... я бы мог сделать подобное предположение, но практически... даже не знаю. Но Селиму некогда было обижаться, он уже вовсю описывал расположение правой почки Александра Македонского. *** - Михримах, я запрещаю тебе общаться с Ташлыджалы Яхьёй беем. – Проговорил Султан после долгого молчания. – У тебя есть какие-то вопросы? - Повелитель... вы... что будет теперь с Яхьёй беем? – Осторожно спросила Михримах. - Я обдумаю этот вопрос. Ещё вопросы? - Нет, повелитель. Я поняла, отныне мне запрещено общаться с Ташлыджалы. – Тихо ответила Михримах. Неужели Яхью не собираются казнить?.. Хоть бы это было так. - Хорошо, что мне вовремя доложили о том, что ты вне дворца. – Тут Султан коротко взглянул куда-то в сторону. Проследив за этим взглядом, Михримах увидела... не-е-е-ет... только не это... не-е-ет... - Я подобного от тебя не ожидал, Михримах. От Селима, к примеру, я могу ожидать чего угодно, но от тебя... нет. А теперь я и тебе доверять не могу. - Повелитель, простите мне мою дерзость, но... кто вам сообщил? - Малкочеглу, - небрежно кинул Султан, вонзая эту небрежную фразу прямиком в сердце дочери и пробуждая этим остриём страшную ненависть. Вот он... шаг от любви к ненависти... предательство. Как же сильно захотелось султанше взять какую-нибудь вазу и припечатать ею Усатую физиономию... но ближайшая ваза находилась слишком далеко, да и не время. - Михримах, ты можешь идти. Подавив очередное желание сломать кому-нибудь нос, девушка послушно покинула покои отца. - Бали бей, и ты иди. И Бали бей ушёл. - Хюррем, - сказал Султан, когда жена села возле него. – Я хочу попросить тебя кое о чём. - Что угодно, Сулейман. - Я хочу, чтобы ты занялась воспитанием наших детей в самом серьёзном смысле моих слов. Я не могу доверять собственным детям. Придётся проследить за Мустафой. Отношения Михримах с Яхьёй – его главным беем... как-то всё это странно. А наши дети... я ещё раз убедился в том, что они ещё слишком несамостоятельны. Займись ими, Хюррем. И Хюррем Султан... кивнула! Горе вам, Сулеймановичи! Ибо Хюррем Султан не просто ответила «да» или «конечно»... она КИВНУЛА! А это говорит о тяжёлой активной мыслительной работе в её голове в ту секунду... а значит, она уже полна решимости... ЗАНЯТЬСЯ детьми... Да поможет Аллах Сулеймановичам... а особенно, Михримах и Селиму. Жуть, не правда ли? *** Утро. Михримах проснулась от того, что кто-то уже полчаса тряс её за плечи. Готовая запустить в предположительно Рыжую физиономию подушкой, султанша открыла глаза и опешила. Тряс её не Селим, а какой-то до смерти напуганный евнух. Он будил Михримах, зажмурившись. Обнаружив, что Султанша проснулась, Ага отпрыгнул в сторону дверей. - Что за?.. – Михримах аккуратно поправила прич... кхм... то, что у других зовётся причёской. - Простите, госпожа! – Взмолился евнух, верноподданнически приникнув к полу. – Я лишь выполнял приказание. - Что ещё за приказание? И чьё приказание? – Уточнила Михримах, решив, что в предположительно Рыжую физиономию подушка всё-таки отправится. - Хюррем Султан велела разбудить вас любыми способами в течение пяти минут. Султанша с суеверным страхом собрала все свои мысли о Рыжих физиономиях и подушках и, свернув их в один маленький клубочек, велела своему воображаемому глашатаю отправить их в утиль. - Малкочеглу ждёт вас в саду. П... по приказу вашей матушки. - Бали бей?! – Евнух глядел в пол и не увидел, как из ушей султанши повалил пар. *** Малкочеглу действительно ждал в саду. А рядом с ним стояли все шехзаде, кроме Джихангира и Мустафы. И это, не смотря на то, что было ещё темно. Часов шесть, не больше. - Госпожа, - Бали бей почтительно склонил голову. - Ну вот... и-и-и Михримах пришла-а-а... говори, Малкочеглу, зачем мы здесь? – Поинтересовался Селим, даже не пытаясь бороться с зевотой. - Шехзаде. По приказу Султана я должен сопровождать вас во время утренней пробежки. - Утренней кормёжки? – Не расслышал Селим. - Пробежки, - повторил Бали бей. - Мне вариант Селима больше нравился. – Выразил своё мнение Баязид. - А что такое пробежка? – Спросил Мехмет. - В некоторых государствах есть такой обычай. По утрам люди бегают. - Просто бегают? - Да, шехзаде, просто бегают. - И даже принцы и принцессы? – Удивился Селим. - Да, шехзаде. - Ну что ж, раз это приказ повелителя... побежали. И они побежали... ну, как побежали?.. Мехмет и Бали бей побежали, Селим и Баязид пошли, а Михримах стояла в замешательстве. Братья-погодки, взяв пример с сестры, остановились. - Я не могу бежать! – Проговорил Баязид, схватившись за сердце. – У меня этот... аппендицит! - Друг мой, аппендицит бывает чуть пониже. – Заметил Селим. – А мне ноги отказали. – Рыжий театрально осел на землю. Братья с ожиданием уставились на Михримах. - А мне руки. – Нашлась та. – Ноги хотели побежать, а руки им: «Придурки, вы ведь в платье!» Так что... не судьба. А Мехмет с Бали беем уже пробегали второй круг. Шехзаде задыхался. Он был явно непривыкшим в бегу на своих двоих. Второй круг Мехмет уже не бежал, он просто шёл. Михримах решила воспользоваться ситуацией. - Мехмет. – Султанша поравнялась с братом. - Ч... то? - У меня проблемы. - Какие? – Выдохнул Мехмет. - Вчера мы встретились с Ташлыджалы. Теперь мы с ним просто хорошие друзья. - Так это же... к... круто... - Ага. Вот только теперь моего хорошего друга могут казнить. Ну или сделать евнухом. - Что? И Михримах рассказала брату обо всём произошедшем. Остановившись, шехзаде развернулся. - Ты чего? – Спросила Михримах. - Сестрёнка, позволь мне врезать Малкочеглу. – Попросил шехзаде. – Вот только руки сначала вымою. - Стой, Мехмет! Тебе не нужно портить с ним отношения. Прошу. У меня и так много проблем. Во-первых, Ташлы теперь могут казнить, во-вторых, я себе этого никогда не прощу, в-третьих, Мустафа мне этого не простит. В-четвёртых, теперь меня точно по-быстрому замуж выдадут. Так что не надо бить усатого. А то будет плюс одна проблема. - Михримах, он тебя подставил! - Я знаю. Но ты должен держать себя в руках. Улучши с ним отношения. Попытайся втереться к нему в доверие. - Как? И зачем? - Нам нужно узнать, что у него на уме. - И как мне это сделать?! Не в таверну же с ним... хотя... ладно, я обдумаю этот вопрос. - Мехмет. – Михримах пронзительно посмотрела на брата. – Даже не думай. - Михримах, я ведь сказал – ОБДУМАЮ. Как говорит Селим, не кипятиСь, подруга. *** После пробежки Мехмет остался наедине с Малкочеглу. В саду показался Рустем паша. - Паша, - позвал шехзаде. – Идите сюда! Рустем послушно направился в сторону Мехмета. - Останься, Бали бей. – Сказал юноша, осознав, что бей пытается незаметно улизнуть. Когда все, так сказать, собрались, шехзаде огляделся. - Я бы хотел на днях прогуляться по городу. – Сказал он. – Но одному не интересно, согласитесь? - Вы желаете, чтобы мы пошли с вами? – Догадался Рустем. - Именно. - Шехзаде, вы ведь понимаете, что Повелитель должен быть осведомлён? – принялся за своё Малкочеглу. - Сейчас это не столь необходимо. – Уклончиво ответил Мехмет. - Шехзаде... - Я согласен. – Заявил Рустем. - Отлично! – Обрадовался Мехмет. - Я... я тоже согласен. - Ещё лучше! Значит, встретимся сразу после ужина, в саду. *** Селим тихо сидел в своих покоях. Если утром он мысленно поклялся, что, когда вырастет, обязательно, как говорит Джандар, упротивозаконнит пробежку... то сейчас он бы отдал жизнь за возможность провести на свежем воздухе минут тридцать. Хюррем Султан бдительно следила за ним. На улицу ему, конечно, можно было выходить, но лишь в сопровождении прислуги, а это было не в Рыжем стиле. В окно что-то врезалось. Что-то вроде... камешка? Шехзаде подбежал к окну. На соседнем балконе стоял Джандар. - Что ты здесь делаешь? – Прошептал Селим. - Мне Баязид разрешил воспользоваться его балконом! Ну? Как ты? - Ужасно! Чувствую себя героиней одной из тех сказок, где родители ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО из добрых побуждений замуровывают своих дочерей-принцесс в башнях. Плюс ещё с тобой запретили общаться... и с Нурбану. - А с ней почему? - Да так, на всякий пожарный. Причём в самом прямом из всех смыслов это слова. - Не боись, друг, я что-нибудь придумаю! – Пообещал Джандар и тут же театрально схватился за голову. – Ах, да! Что это я? Я ведь уже всё придумал. И в следующую секунду на балконе появилась Нурбану. - Я начинаю сомневаться в том, что Баязид согласился на использование его балкона в качестве средства связи. – Прошептал Селим. - Ну ладно, мне пора... э-э-м... дела – И Джандар, пожелав другу удачи, оставил его наедине с Нурбану. Едва дверь за ним закрылась, как лицо Нурбану сделалось очень и очень серьёзным. - Шехзаде. - Да? - Вы хотели бы прогуляться по городу? - ДА! Очень, а что? - У меня есть идея. Я тут разузнала, - здесь Нурбану затравлено огляделась, - большинство евнухов, назначенных следить за вами, высматривают везде рыжих мальчиков в богатой одежде. Понимаете, о чём я? - Я должен одеться небогато? – Предположил Селим. - Нет! Они даже просто Рыжих мальчиков преследуют. - Значит, я должен... - Вы должны стать... -НЕТ! - БРЮНЕТОМ! - Нет! НЕТ! Ни за что! Не хочу. - Не навсегда. – Уточнила Нурбану. – Я нашла одноразовую краску для волос. - Одноразовую, – это как? - Я сама не знаю, но Джандар сказал, что это значит, что она смывается легко. Короче, вот. – Нурбану подняла вверх какой-то бумажный пакетик и перекинула его. Селим, поймав пакет, заглянул в него. Там был какой-то порошок, засушённая трава, стаканчик и флакончик с жидкостью жёлтого цвета. - И как этим пользоваться? - Я точно не знаю. Но думаю, что вы разберётесь. - М-да... Ну ладно. Спасибо, Нурбану. Девушка покраснела, побледнела, снова покраснела и ушла. *** После обеда. Вернувшись с обеда в свои покои, шехзаде Селим достал пакетик. Достал и разложил на столе всё его содержимое. Та-а-а-ак... посмотрим. Жёлтую жидкость, скорее всего, надо смешать с порошком. Засушённую траву, наверное, нужно заварить. И шехзаде так и сделал. Получились две разные жидкости. Смешать их, что ли..? Смешав жидкости, Селим вылил получившуюся муть в посуду. И тряпочкой Уже-Почти-Не-Рыжий нанёс краску на волосы. Когда жидкость закончилась, Селим отправился в соседнюю комнату. Закутав голову в полотенце, Селим задремал. *** Во время ужина. Нурбану пробралась в комнату Как-Она-Думала-Рыжего шехзаде. Селим был обнаружен на балконе. Голова его была закутана в пару тройку полотенец. - Нурбану?! - Шехзаде, почему вас не было на ужине? Хотя ладно, можете не говорить, так даже лучше. Ну что, мы идём? Джандар нас заждался уже. - Идите без меня. Я не пойду. - Но почему?! Мы ведь договорились! - Непредвиденные обстоятельства, - коротко объяснил Селим. - То есть? Селим молча снял с головы полотенца и Нурбану увидела прародителя современных панков. Взлохмаченные зелёные волосы походили на пучок травы. - Господи... – только и выговорила Нурбану, забыв о том, что она теперь как бы мусульманка. - Вот-вот. Мехмет, кстати, уже видел. Так что... - Это всё моя вина... - Нет, что ты! Это я там что-то со способами приготовления намудрил. - И что теперь? – Нурбану была готова заплакать. А ведь всё шло так хорошо... - А знаешь..! – Вдруг сказал Селим. – Мне уже нечего терять. Пойдём, Джандар нас уже заждался. И Нурбану с Уже-Не-Рыжим отправились в город. Стража с подозрением смотрела на зелёноволосого, но вряд ли им в голову пришло, что это шехзаде. *** Мехмет, ББ и Рустем немного устали и зашли в ближайшую таверну. Но вот что странно... устали они именно тогда, когда ближайшей оказалась самая лучшая в Стамбуле таверна. - Нужно поговорить. – Сказал шехзаде, прежде чем паша и бей выпили хоть капельку. - О чём? – Спросил Рустем. - О моей сестре. Мне известно, что вы оба к ней неравнодушны. Но девушкам нельзя иметь двух мужей. А моя сестра, насколько я знаю, и есть девушка. Поэтому ей нужно будет выбрать лишь одного из вас. А я могу дать вам пару советов. Я готов вам помочь. И первое, о чём я вам скажу... у вас нет ни единого шанса. - Почему? – Не понял Бали бей. - Потому что вы темноволосые. А Михримах любит рыжих. Да-да. Вы ещё не слышали, что шехзаде Селим изменил цвет волос? Вот-вот. А знаете, почему? Вышли мы втроём в город. Мимо проходил какой-то парень рыжий. Михримах прям накинулась на него. Ну и Селим, конечно же, испугался. А ещё Михримах не нравятся мужчины с растительностью на лице. Вот так вот. Тупичок. Мехмет со злорадным удовольствием наблюдал за тем, как поникли усы Малкочеглу. *** - Мехмет, ну расскажи! – Михримах уже полчаса уговаривала брата рассказать о вчерашнем разговоре. - Михримах, ты не представляешь даже! Они теперь от тебя на веки отстанут... короче, я... - Не надо. – Сказала вдруг девушка. - Что? - Я примерно догадываюсь, что ты им сказал. Проследив за взглядом сестры Мехмет увидел довольно забавную картину: рыжий и безусый Малкочеглу обучает зеленоволосого Селима стрельбе из лука, а неподалёку стоит рыжий и гладковыбритый Рустем паша. К слову, краска Селима так и не стёрлась. Оказалось, что красить надо было той смесью, которая была сделана из порошка и жёлтой жидкости. А другой краску нужно было смывать. А смешав их, Селим сделал краску не чёрной, а зелёной. А чтобы смыть её, нужна полная копия той засушённой травы, что была в пакете. А засушивать её нужно в течение двух недель.