Как сорвать свадьбу/или операция ИКС!

Михримах сидела на подоконнике, поджав под себя ноги и изредка спрыгивая, когда под окном проходил кто-то типа Султана или Хюррем Султан. Когда на улице были потушены все факела, а осталась только стража, султанша спокойно облокотилась об окно. В голове всё перемешалось. Рыжий Бали бей, усатый Селим, зеленоволосый Рустем... СТОП! Блин! Не так. Рыжие Малкочеглу и Рустем и зеленоволосый Селим. При этом все усатые... блин! Опять не то... Всё настолько запуталось, что султанша начала часто использовать очень подозрительное слово, смахивающее на ругательство – «блин». В Османской империи блины не так популярны, как, например, плоские круглые лепёшки. Не, ну кто мог подумать, что слова Мехмета так глубоко засядут в мыслях паши и бея, что они всерьёз решат перекрасить волосы и даже побриться, что у османов вообще считается позором. А Селим... он зачем перекрасился? Хотя проблемы Уже-Не-Рыжего волновали султаншу меньше всего. Её шокировали выводы, автоматически вытекшие из всего произошедшего. Выходит, что чувства Рустема и Бали бея поистине серьёзны. И это довольно... плохо? Не то чтобы... Но что тогда? Нежелательно? Вряд ли... Неожиданно? В точку. Уж чего-чего, а столь резких доказательств Михримах не ожидала. Всё это было самой неожиданной неожиданностью из всех самых неожиданных неожиданностей. Мысли в голове султанши медленно вышли из под контроля. К мыслям о Рустеме и Бали бее прибавились мысли о загадочных блинах и коричневых белках, хамамах и европейских принцах. И лишь когда в голову пробралась мысль о том, что Кади эфенди, если над ним хорошенько поработать, довольно симпатичен, Михримах поняла, что медленно засыпает. Вся эта путаница в мозгу говорила о том, что из стадии тяжёлой мыслительной работы мозг медленно переходит в стадию «охота пофилосовствовать», а из неё к «плевать на всех и вся». А из этой стадии, в свою очередь, к стадии сна. Когда тяжёлые мысли поняли, что Михри спит и бесить её и дальше бессмысленно, они отыскали в тёмных закоулках её головы небольшую кафешку и устроили дискотеку. К ним присоединились мысли-постояльцы сердца и парочка обитателей костного мозга. Долго вумные и не очень мысли тусили в голове крепко спящей Михри. Результат – куча бессмысленных и бессвязных снов. Где-то к трём часам ночи мысли протрезвели, решили немного прогуляться, и началось то, что называется полётом мысли. *** Мехмет не спал всю ночь. Он чувствовал себя виноватым. Перед кем? Да перед всеми! Перед Рустемом, перед Бали беем (хотя здесь было нечто приятное), перед Михримах. Вопрос об озеленении Того-Кто-Ещё-Вчера-Утром-Был-Рыжим шехзаде не сильно волновал. Ему всегда было известно о причудах младшего брата. И, даже если бы Селим вдруг решил бы стать христианином, постричься в монахи, дать обет безбрачия и молчания (и все прочие обеты) и служить при христианском монастыре, это бы удивило Мехмета ровно на столько, насколько его удивил бы тот факт, что у всех нормальных людей две ноги и две руки. Типа «Вау! Круто. Передайте ему привет и скажите, чтобы после раскаяния и возвращения не вздумал ничего стырить у монастырских монахов или, что ещё более вероятно, монашек». Но что теперь делать с Рустом и Бали? Вот это точно проблема. Уже к пяти часам утра шехзаде решил снова встретиться с ними, чтобы кое-что обговорить. *** Утро. 8:30. В покоях Хюррем Султан. Шехзаде Мехмет и Селим уже полчаса уговаривают маман отпустить их в город. Причём по пути в покои матери Мехмет сумел составить кучу аргументов в свою пользу и даже убедиться в том, что Хасеки даст разрешение. Однако перед самой дверью в голову по-быстрому взобрались аргументы из списка «против». Оккупировав всю территорию, «против» вытеснили всех «за», и Мехмету вдруг сильно захотелось вернуться к себе в покои и заняться чтением какой-нибудь тюрко-язычной книжонки. 8:30_ Хюррем Султан отказала. 8:31_ Решение госпожи нисколько не изменилось. 8:32_ Хюррем Султан молчит... 8:40_ Хюррем Султан всё ещё молчит. 8:45_ Селима прорвало на аргументы. 8:50_ Хюррем Султан всё ещё молчит. Она совершенно спокойна. Странно... ей даже не захотелось вдруг пульнуть в Селима вазой, лежащей на столике слева, в то время как даже Мехмета от этого огородило только то, что ваза была слишком далеко. 9:00_ Лёгкий всхрап заставил Селима замолчать, а Хюррем Султан... проснуться. Испугавшись, госпожа наспех ляпнула что-то вроде «а? Да-да, конечно! Я не против!» Селим с Мехметом кинулись к дверям. Напоследок Хюррем успела лишь голосом, в котором явно читалась горечь, попросить Уже-Не-Рыжего по возможности не снимать чалмы при посторонних. *** Шехзаде радостно доложили Михримах о том, что мама разрешила им прогуляться по городу. - Сколько времени вам понадобится на то, чтобы подготовиться? – Спросил Мехмет у сестры и Нурбахар. - Минут десять, - прикинула Михримах. Шехзаде молча вышли из покоев, оставив Михримах с Нурбахар и Нурбану. - Минут десять, - прошептал Мехмет. - Тогда у нас... – начал Баязид. - ...часа полтора. – Подытожил Селим. 9:30_ Шехзаде играют в «бобы». 9:35_ Шехзаде играют в шахматы. 9:40_ Шехзаде сгоняли к чёрному морю, сыграли в блины... 9:50_ Шехзаде позавтракали. 9:55_ Шехзаде поругались... 10:00_ ...шехзаде помирились. 10:05 – 10:35_ За этот короткий период времени одна из наложниц Мехмета успела забеременеть и быть отосланной в старый дворец. 10:40_ Селим и Баязид спят, Мехмет горюет... 10:46_ Селим и Баязид спят, Мехмет горюет... 10:50_ Селим и Баязид спят, Мехмет скучает... 11:00_ Нурбахар: «ещё пять минут!» 11:25_ Шехзаде силой сажает девушек в карету, будит братьев. 11:40_ Шехзаде едут на конях возле кареты, выслушивая изнутри недовольные возгласы типа «я даже причесаться не успела!» «Вечно эти мужчины куда-то спешат, хоть бы немного терпения!» Когда Михримах заявила, что успела за всё это время только подобрать себе подходящее платье, Селим как бы кстати упал с коня. *** Объехав весь город, Шехзаде, Рустем и Малкочеглу (повелитель приставил их к своим детям) выехали на окраину. Они остановились у того места, с которого начиналось разветвление дороги. Две дороги были нормальными, другая же, третья, являлась тем, что сейчас называют грунтовой дорогой. - Шехзаде? – Спросил Рустем, чьи рыжие волосы удачно скрывала чалма. – В какую сторону мы поедем? - Сюда, - сказал Мехмет, указав на грунтовую дорогу. - Но госпожу будет жутко трясти, - заметил Бали бей. Мехмет злорадно улыбнулся (так улыбаются только братья, подливающие слабительное в чай сестре), и мужчины направились вперёд по грунтовой дороге. - Вот, думаю, отличное место, - выдохнул Селим, - кивая на небольшую полянку в стороне от дороги. Мужчины оставили коней и карету, так сказать, на обочине, а сами прошли на полянку. Возчиком был старик, который практически всегда спал. Просыпался он только тогда, когда нужно было трогаться в путь. Вот и сейчас, едва остановившись, старик захрапел, и помочь Михримах, Нурбахар и Нурбану выйти из кареты, было некому. Зюмрют же остался во дворце. Бали бей и Рустем обходили местность в поисках подозрительных лиц и предметов. - НУ! – Крикнул Баязид. – Чего вы там застряли?! Выходите! Тут круто... Из кареты выползли девушки. Вид у них был растрёпанный. Видно, идея коварного Мехмета с грунтовой дорогой удалась. Михримах уселась под большим деревом и принялась расчёсываться. Нурбахар и Нурбану сели возле неё. - Чем займёмся? – Поинтересовался Селим. - Ты шутишь? – Воскликнул Мехмет. – Свобода, брат! Наслаждайся! Селим во мгновение ока отыскал муравейник, выглядевший просто кочкой. Но Уже-Не-Рыжий был полностью уверен в том, что это муравейник. Усевшись рядом с кочкой, шехзаде принялся разрабатывать план по выкуриванию мурашек. Баязид взобрался на дерево над девушками и, срывая с него листочки, делал из них скелетиков. Мехмет нашёл Малкочеглу и Рустема там, где роща начинала сгущаться. Рустем сидел у деревца, явно витая в облаках. Бали бей же занимался сбором веток, улиток, всяких биологических отходов... кхм... в общем, всего того, обо что Михримах могла бы споткнуться, или пораниться, или что могло бы вызвать у неё дурные мысли. Собирал он даже то, во что султанша могла, в прямом смысле этого слова, вляпаться. Облокотившись о дерево, шехзаде сделал донельзя небрежный вид. - Зря вы это сделали. – Сказал он. - Простите, шехзаде? – Не понял Рустем. - Зря, говорю, перекрасились, - объяснил шехзаде. Малкочеглу явно хотел передёрнуть усами, но вовремя осознал, что нечем ему передёргивать. - Понимаете, - Мехмет лихорадочно мыслил. Нужно было придумать что-нибудь веское... но в то же время выглядеть так, словно ему это глубоко безразлично. Вдруг Мехмета осенило. – Михримах не любит, когда мужчина крашеный. Ей нравятся натурально-рыжие. Шехзаде скользнул взглядом по лицам собеседников и понял, что попал в точку. - Что вы побрились, это хорошо. – Безжалостно продолжал он. – Но вот волосы... да Михри бы и на лысого больше внимания обратила... – Мехмет увидел в глазах Малкочеглу странный блеск и осёкся... бли-и-ин... В глазах Рустема, дорожащего своей шевелюрой (хоть какой-то), этого блеска не наблюдалось. Мехмет хотел было сморозить что-нибудь ещё, чтобы лишить надежды и Бали бея, но тут он услышал голос сестры: - Мехмет! МЕХМЕТ! В голосе её не было страха, скорее недоумение... Мужчины выбежали на поляну. - Михримах, что случилось?! – Взволновано спросил шехзаде. - Мехмет? – Почему-то удивилась султанша. – Но ты ведь... только что... Она беспомощно оглянулась на дорогу, а потом на младших братьев. - Ты только что проехал на лошади во-о-он в ту сторону, - с некоторым равнодушием сообщил Баязид, указывая вдаль. - Бред, - отозвался Мехмет. – Вам показалось. - Да ну... – неуверенно отозвался Селим, ковыряясь в муравейнике. – Ладно, допустим, что Михри чайки от орла отличить не может, но Мехмета от не Мехмета точно отличит. - Я думала, что у вас с пашой и беем что-то случилось, и вы поехали обратно. Хотя нет, тот в другой одежде был... Мехмет, куда ты?! Шехзаде кинулся к своему коню. Что-то подсказывало, что нужно найти того всадника. Обязательно найти. - Рустем! Бали бей! За мной! Он не мог далеко уйти! Мужчины с некоторым недоумением всё же сели на коней и бросились за шехзаде. Через минут пять они нагнали незнакомца, но тот явно хорошо управлялся с лошадью. Рустем был поражён... и Мехмет, и незнакомец со спины выглядели совершенно одинаково! Разве что одежда... Даже кони их были белые. Но нет... у всадника была кобыла, а у шехзаде конь. - Шехзаде! – Крикнул Бали бей. – Там впереди крутой поворот! Нужно загнать его туда, вы едите сзади, а я подрезаю его!.. - Отличная идея, Малкочеглу! Рустем паша! Ты должен подтолкнуть его к тому повороту! Паша послушно подобрался к незнакомцу слева. У самого поворта всадник коротко взглянул на него... Рустем чуть не упал с коня!.. Это был шехзаде Мехмет... ну, как... по крайней мере, выглядел он точно так же. Рустем заставил всадника свернуть вправо. С той стороны его уже ждал Малкочеглу. Разворачиваться слишком трудно, да и там шехзаде... Конь Бали бея кинулся под ноги кобыле незнакомца, и та, не справившись с самоуправлением, упала, уронив своего наездника. Парень недвижно лежал на земле лицом вниз. Шехзаде, паша и бей подбежали к нему. Малкочеглу перевернул незнакомца и прижал его к земле. И тут все опешили. На мгновение Мехмету показалось, что он видит своё отражение. Чёрные волосы, густые брови, выражение лица... разве что глаза... да, глаза чуть посветлее. И выглядят эти глаза как-то испуганно. - Не нужно, умоляю! – Сразу же взмолился парень, и все поняли, что голос у него явно не Мехметовский. – Я могу всё объяснить! Я не специально! Меня заставили! Клянусь! Это всё Джуйрад! Честно... Я не сам... клянусь... я просто выполнял приказ... и деньги... большую часть он забирал... Често! Бали бей встряхнул парня, надеясь успокоить его, но тот только затараторил с ещё большей скоростью. - Нет! Ладно! Скажу правду! Большую часть я себе прикарманил, а Джуйраду всегда меньшая доставалась... но я ведь не сам... меня заставили... клянусь! Но за некоторые представления я вовсе платы не брал! Не нужно меня в тюрьму, я ещё так молод! И у меня сестра... - Что ещё за представления? – Не понял Рустем. – Что он несёт? - Парень, успокойся, - попросил Малкочеглу, впрочем, не очень дружелюбно. - Никто не собирается кидать тебя в тюрьму, - заверил незнакомца Мехмет. – Как тебя зовут? - Мурад, - немного погодя, сказал парень. – Правда, я Мурадом совсем недавно стал. Раньше я был Николосом. - Кто ты? Откуда? - Я – просто бродячий актёр. Здесь я Мурад, а в других местах – Николос. Я из семьи Боффо. - Вечно эти Боффо, - проворчал Рустем. - А что же ты, член столь знатного рода, делаешь в списке бродячих актёров? – Осведомился Бали бей. - Так нашу семью всю... мы только с сестрой остались. - Меня пугает сходство в нашей с тобой внешности, - заметил Мехмет. Мурад, который уже успел успокоиться, снова почему-то занервничал. - Чего только не встретишь на белом свете, да? – Спросил он, заикаясь. И тут вдруг Рустема осенило. - Николос! Ты сказал, что тебя зовут Николосом! - Ну... да. - Теперь всё точно ясно. Тут недавно жители рассказывали о самозванце, прикидывающимся шехзаде, - сказал паша. – Подозревали, что речь идёт о некоем сэре Николосе из Венеции. Значит, это ты? Все, конечно же, купились на твои дешёвые розыгрыши, но парочка здравомыслящих людей решили всё же подстраховаться. Так ты или не ты? Мехмет и Малкочеглу с ожиданием уставились на парня. - Я... – ни то спросил, ни то ответил, ни то ответил, выразив при этом свою неуверенность, Мурад.