Как сорвать свадьбу/или операция ИКС!

Ночь. Хатидже Султан и Шах Султан сидят в беседке в центре сада. Вдруг они обращают внимание на вскрик конюха. В конюшне начинается какое-то волнение. - Там произошло что-то... – говорит Хатидже, вглядываясь в темноту. Не успела она договорить эту фразу, как калитку конюшни словно ветром сорвало. Кони и лошади двенадцатибальной волной помчались по направлению к беседке. Шах-Ы-Кубан показалось, что среди этой суматохи она заметила чьи-то четыре головы. Три головы ушли в одном направлении, а другая, та, что позеленее, - в сторону дворца. Но увиденное забылось, ибо... ...Земля тряслась - как наши груди, Смешались в кучу кони, люди... *** Баязид помог Михримах забраться в багажную карету. Мехмет сел на место возничего. - Давайте, скорее! – Прикрикнул Баязид. Мехмет со всех сил ударил коня хлыстом. Тот в страхе ринулся вперёд. Мехметом еле усидел на месте, а Михримах и вовсе слетев с полки, предназначенной для особо огромных сундуков, ударилась подбородком о другую полку. А Баязид поспешно вернулся во дворец. *** Селим бежал, не разбирая дороги. Нужно было вернуться на занятия по арифметике, ведь челеби думает, что он всего лишь вышел туда, куда обычно ходят после нескольких десятков стаканов воды. Наконец свет ударил в глаза, шехзаде не мог понять, где он находится... раньше он не бывал здесь. Кровати... туалетные столики... что-то подсказывало, что Уже-Не-Рыжий забрёл в гарем. В комнату, где наложницы спят. Хм... интересно, а где кровать Нурбану? Селим принялся искать её глазами. Наконец он нашёл её. Да, это была та самая кровать. Чистая, аккуратно заправленная. На одеяле лежит зеркальце и довольно потрёпанный букет ромашек. Селим сразу понял, что это её кровать именно по ромашкам. Ибо больше никто из гаремных девушек не интересовался полевыми цветами так, как ими интересовалась она. Шехзаде огляделся и подошёл к кровати. Он смотрел на неё в течении нескольких минут, затем что-то заставило его просто заглянуть под подушку. Он и сейчас не смог бы сказать, что именно его заставило. Под подушкой лежала потрёпанная тетрадь и два куска бумаги. Бумага выглядела свежей, в отличии от тетради. Шехзаде сначала открыл тетрадь. В ней не было строчек или цифорок, чтобы следить за порядком записей. Зато почти все страницы были исписаны изящным мелким почерком. Первые пятьдесят страниц выглядели так, словно писала 9-летняя девочка. Она описывала свой день рождения, свою семью, своих друзей. Следующие двенадцать страниц явно писала девочка-подросток (12-13 лет), ибо она писала, в основном, о себе, разбираясь в своих мыслях и чувствах. А потом... неужели это писала одна и та девочка? Почерк уже не был столь же изящным. Буквы местами сменялись картошками, а местами они были настолько маленькими и кривыми, что их просто невозможно было разобрать. Скорее всего Нурбану писала эти страницы в ужасной спешке. Селим разобрал лишь несколько фраз. «...я встретилась с ним... снова...» «он посмотрел на меня! Посмотрел!» «Шехзаде Селим!» «...шехзаде Селим!..» «...мой рыжий шехзаде!..» «Мне кажется, что он обижен на меня...неужели я ему не интересна больше?» Последняя запись была сделана два дня назад. Селим был возмущён: не интересна?! Ещё как интересна! Просто... с этой ссылкой... да и со всеми этими вопросами о свадьбе... э-э-эх. Надо бы обговорить это с Нурбану, объяснить ей. И как это он мог со своими проблемами совершенно о ней забыть? Селим бережно поправил в последних страницах засушённые полевые цветы и вкладки со способами гадания по звёздам. Он аккуратно положил тетрадь на прежнее место, и взгляд его упал на два свежих листа бумаги. Искушение побороло здравый смысл, и шехзаде осторожно взял их. Листы были исписаны двумя разными почерками. Можно было подумать, что это письмо и ответ на него. «Так! Хватит! – Сказал себе Селим, закрывая глаза. – Это уже не просто нарушение личного пространства, это вторжение!» Однако руки сами подложили первое письмо под открывшийся глаз, и шехзаде невольно прочёл одно строчку и тут же снова закрыл глаза. Господи, как же это трудно! «Люблю... не знаю, как сказать...» Ну её, эту строчку! «...не знаю, как сказать...Люблю...» Стоп! Что?! Это она кому?.. Селим уже открыто взглянул на бумагу. *** Нурбану шла в гарем... ей ужасно хотелось спать. Письма... это воспоминание заставило девушку забыть о сне. А может и не стоит вовсе подкидывать их? Так! Сейчас спать, а потом подумаем... Зевнув, она вышла из-за угла и увидела... шехзаде Селима?! По наитию Нурбану забежала назад за угол. Селим её явно не видел. Он внимательно читал что-то, стоя у её кровати. Нурбану с замиранием сердца узнала в этом «чём-то» свои фальшивые письма. Ой-Ё!.. Ой! То есть... это... блин! Нурбану во мгновение ока почувствовала себя последней дурой. Такое уж лицо было у шехзаде. Сразу можно было понять – он в непонятках. Он в недоумении... его немного заело. А вот сейчас он... кажется, немного в бешенстве. С противоположной стороны коридора послышались чьи-то голоса и шаги. Это служанки возвращались в гарем. Шехзаде по-быстрому запихнул письма в карман и умчался. А Нурбану так и осталась стоять... совершенно неподвижно. *** Баязид был доволен разворотом событий. Пока что всё шло плавно... даже как-то слишком. Шехзаде вошёл в покои Мехмета. Там у зеркала в порядок себя приводил Мурад. - Ну как? – Спросил он, развернувшись. - Полная копия, - заверил его Баязид. И это было правдой. - И долго мне играть? - Я сам не знаю. Дня два. Может даже и один. Отец уверен, что Михримах ещё днём на один день уехала в мечеть. - Это хорошо. Обожаю длительные выступления. Дверь с шумом открылась, и в неё вошёл Селим. Выглядел он неважно. Последний раз такое выражение лица было на нём, когда Баязид отобрал у него его любимую игрушку. Ах, это ужасное чувство, когда тебя троллит тот, кто младше тебя! - Селим, что с тоб... - Ах, Баязидушка! – Наигранно воскликнул Селим. – А тебя ищу по всему дворцу. Нужно было передать тебе кое-что. - Что? – Сразу за вопросом незамедлительно последовал ответ, ибо Баязид почувствовал, что кто-то вмазал его в письменный стол Мехмета. - И от кого же это послание? – Сдержанно спросил он, выпрямляясь. - От шехзаде Селима. – Процедил сквозь зубы Селим. Он развернулся и приготовился было выйти, но Баязид не выдержал напирающего изнутри возмущения. - Ты ещё ответишь за это! – Крикнул он. – Тебе это так с рук не сойдёт. Но за что! За что?! Я тебе не сделал ничего!! - Ничего? – Усмехнулся Селим, и его глаза угрожающе сверкнули. Именно так он выглядел в детстве, когда хотел ударить младшего брата, забрать свою игрушку и убежать, но не мог... Он ринулся в сторону брата, но Мурад преградил ему дорогу. - Так! – Крикнул он. – Я тут типа вместо вашего старшего брата. Поэтому я не позволю вам драться. - Как же я тебя ненавижу!!! – Вскричал Селим. И это был крик души. – Всегда ты... вечно ты... так... ненавижу!! Однажды... однажды я уничтожу тебя, брат! Продолжай в том же духе, и однажды это произойдёт! – Баязид взглянул в глаза брата и понял... он не лжёт. Он не шутит... он совершенно искренен. Но за что?.. Селим попытался снова вырваться из-за Мурада, но тот схватил его за плечи и усадил на кровать. - Баязид! Тебе следует выйти минут на пять. – Настойчиво сказал он. - Но я не поним... - Ба-я-зид... прошу, - процедил Мурад, выразительно глядя на шехзаде. Баязид дёрнул плечом и вышел. Селим заметно расслабился и даже... нет, он не плакал. Скорее находился в приступе истерики. Но что такого могло произойти? Он выглядел человеком, который хочет ударить, но не может... у него не получается. - Селим... что случилось? - Какая тебе разница? – Грубо отозвался шехзаде. - Считай, что я – Мехмет. Расскажи. Селим молча смотрел на него некоторое время, а потом разжал ту руку, которой до этого ударил Баязида. Там лежали два комка бумаги. Мурад осторожно развернул их и прочёл. Это было что-то типа признания в любви и ответа на него. И самое главное – на одном из них стояло имя Баязида. А на другом – Нурбану. - Он и её у меня забрал! – Воскликнул Селим с горечью в голосе. – Ему мало всего остального, так он ещё и её... – тут голос шехзаде сорвался. И он просто добавил хрипло: - Ненавижу. Мурад, который и не подозревал, что у 14-летних могут быть подобные проблемы, немного растерялся. - Послушай, - начал он, - тебе сейчас нельзя с ним ссориться. У вас сейчас одна цель – сорвать свадьбу. Ваша эта операция совместна. А если один член команды поссорится с другим, то... - Да плевать мне на эту свадьбу! – Крикнул Селим. – Плевать, слышишь?!! Мне теперь плевать на всё!!! Он встал... и вышел. *** Мехмет и Михримах неспешно двигались вдоль дороги. Михримах надоело сидеть в багажной карете, и она уселась рядом с Мехметом. - Михримах, а о чём ты сейчас думаешь? – Вдруг спросил Мехмет. - Я? – Султанша честно попыталась вспомнить мысли, крутящиеся в её голове секунду назад. – Не знаю. Может быть... о том, что своим приездом в час по полуночи мы сильно напугаем маму? - Ничего, переждём где-нибудь, - отмахнулся Мехмет. – А вот мне почему-то кажется... нет, я уверен, что мы совершили грубую ошибку. - Какую? - Оставили Селима и Баязида тет-а-тет. - Да ладно тебе. Они уже давно не ссорятся. То время прошло, сейчас они заняты одним объединяющим их делом – срывают мою свадьбу. - Михримах, а что ты собираешься сказать маме? - Я лишь расскажу ей о возможности моей свадьбы с Малкочеглу. Я уверена, ей это не понравится, и она попытается помочь мне этого избежать. Возникла долгая пауза. - Михримах, как ты не понимаешь? – Вдруг спросил Мехмет. – Тебе ведь в любом случае нужно будет выйти замуж. Ты сейчас выбираешь не между «да» или «нет», а между «за него» и «за него». Ты просто должна выбрать. - Я знаю... – только и ответила султанша. Дальше они ехали молча. Каждый в каких-то своих мыслях. Пришли в себя шехзаде и Султанша только после того, как где-то в кустах послышался шелест листьев. - Зайчики-белочки, - как можно небрежнее отозвался Мехмет в ответ на испуганный взгляд сестры. Однако и с другой стороны дороги раздался тот же шум. Михримах вжалась в плечо брата. А Мехмету вдруг показалось, что он слышит звуки натягиваемых тетив. - Ложись! - Крикнул он сестре и прижал её собою к сидению возничего. Одна стрела пролетела над головой и воткнулась в карету. Другая пролетела в левую сторону. Мехмет был уверен, что стрел должно быть три. Оглядевшись, он с ужасом осознал, что третья стрела торчит из его онемевшей руки. - Мехмет! – Испуганно воскликнула Михримах. – Разбойники! - Да уж, - проговорил тот. – Этого я точно не предусмотрел. Больше стрел почему-то не было. Зато с противоположных сторон дороги выбежало человек двадцать в грязной разбойничьей одежде. Они перевернули кареты. А Мехмета и Михримах повели к своему главарю – чокнутому остробородому тридцатилетнему разбойнику в зелёной одежде и со шпагой. Наступила полная тишина. - В карете нет ничего, - сказал один из разбойников, обыскивающий багажную карету. Главарь внимательно всмотрелся в лица шехзаде и султанши. - Не бойтесь. Никто не собирался и не собирается вас убивать, - великодушно сказал он. Мехмет чуть не задохнулся от возмущения. - Не собирался?! – Вскричал он. – Три стрелы, нацеленных в шею!! - О-о-о... это всё проделки моих друзей, - сказал главарь, взглянув на одного – самого огромного из своих «друзей». – А что же касается меня... Я – Робин Гуд! Забираю у богатых и отдаю бедным! И я лично предупреждал Османов, что и до них доберусь. Так... я ведь вижу, что вы богаты. Ну и где ваши деньги? - Нету! – Развёл руками Мехмет, и поморщился от боли. Стрела всё ещё торчала из его руки. – Мы их как бы не взяли с собой. - Нету? – Прищурился Робин Гуд. – И куда же это вы ехали без денег? - К маме, - выдала Михримах, прежде чем Мехмет сумел хоть что-нибудь придумать. - К маме? - Да. - И кто же ваша мама? Где она живёт? - В Эдирне, - сказал теперь уже Мехмет, просёкший план сестры. Пока что по плану нужно было говорить совершенную правду... но не всю правду. - В Эдирне? Она что, одна из служанок в охотничьем домике? – Спросил Робин. - А мы что, похожи на детей служанки? – Оскорбилась Михримах. - Мы, - начал Мехмет, в голове которого вдруг созрел план, - дети одного из купцов при дворце султана. Отец был обвинён в предательстве и казнён. А мы получили совсем небольшое его наследство, и того нет уже. А нашу маму Султан сослал в Эдирне. - М-да... – протянул Робин Гуд. Он подошёл к Мехмету, положил ему на плечо руку и вручил ему мешочек золота. - Я прошу прощения за то, что... ну, что произошло. Надеюсь, мы останемся друзьями. Отдайте это золото вашей маме. Оно ей не помешает. Гурд! – Он вдруг обернулся в сторону одного из своих друзей – самого тощего. – Отцепи от их карет двух лошадей, накорми, напои. А потом мы отправим наших гостей... кхм... туда, куда они направлялись. И действительно, и коней, и шехзаде с султаншей накормили, напоили и отправили в путь. На последок Робин Гуд взял обрывок бумаги, начертил на нём какую-то загогулину, протянул Мехмету и сказал: «если будут какие проблемы с разбойниками и всё такое, ты просто покажи им это, и они отстанут». Шехзаде кивнул. На прощание Гуд, размахнувшись, выдернул из руки Мехмета часть стрелы. Шехзаде мог поклясться, что наконечник её остался под кожей. Вот только он почему-то совсем не ощущается. Вот торчит из руки кусочек древка стрелы, а там внутри, в руке, малепусенький наконечничек. Едва не взвыв от боли в благодарность Робин Гуду за его поистине дружеский жест, Мехмет помог Михримах взобраться на лошадь. Сел на своего коня, и они продолжили путь, как ни в чём не бывало. - «Отдайте это золото вашей маме»,- передразнила Робин Гуда Михримах. – «Оно ей не помешает». Ха! Ха! И ещё раз ха! Знал бы он, кто наша мама... - Ни за что не отпустил бы нас за просто так, - перебил сестру Мехмет. – Ещё неизвестно, как разбойники относятся к нашей Валиде. - Благородные разбойники, - саркастически поправила брата Михримах. - Да ладно тебе! Этот Гуд искренне желал нам помочь. И... как ты там сказала? «Знал бы он, кто наша мама»? По-моему, сестрёнка, сейчас самое время нам самим подумать о ней. Мы-то с тобой прекрасно её знаем, и знаем, какова будет её реакция, если она узнает о... нашем небольшом приключении. - О, да! Обманули отца, можно сказать, напустили диких лошадей на тёть. Сбежали. Оставили Селима и Баязида один на один. Да ещё и с разбойниками связались. Послушай, а может сразу вернёмся? Мне немного страшно. - Держись, сестридзе, прорвёмся. – Только и сказал Мехмет, и эти слова были для султанши сейчас бесценны. Ибо... на горизонте появился медный купол так называемого охотничьего домика. - О Господи, а если она действительно про разбойников узнает?! Она убьёт... всех убьёт. Нас, разбойников, тёть, отца за его безалаберное отношение к детям, Рустема и Бали бея за то, что не усмотрели за нами... стражу... много стражи... А может всё же вернуться? – С надеждой спросила султанша у самых ворот. - Не выйдет, - ответил ей брат. – Гляди-ка, нам ворота открыли. Небось решили, что привезена наконец-таки карета с «чуть менее важными» вещами Валиде. А про разбойников точно узнает. Не забывай, у меня в руке застрял наконечник их стрелы. Михримах в ответ лишь нервно усмехнулась.