Как сорвать свадьбу/или операция ИКС!

Хюррем Султан прочитала всю книгу об Александре Македонском; Хюррем Султан после нескольких попыток отыскать в книге хоть одну картинку, тяжело выругалась в адрес создателя книги; Хюррем Султан устала; Хюррем Султан зевнула; Хюррем Султан поужинала; Хюррем Султан отправилась спать. *** Хюррем Султан проснулась; Хюррем Султан позавтракала; Хюррем Султан осознала всю бессмысленность своего нахождения в этом... дворце; Хюррем Султан решила погулять; тут ей вдруг доложили, что обнаружили в конюшне двух незнакомцев, отказывающихся говорить, кто они; готовая убивать, Хюррем Султан вдруг узнаёт в незнакомцах своих старших детей; день обещает быть интересным... Следует отметить, что с готовностью убивать госпожа расставаться не спешила. *** Всю ночь шехзаде Селим не спал, и вдруг с первыми лучами солнца Уже-Не-Рыжего посетило озарение. Байкот! Точно. Он не будет никак контактировать ни с Нурбану, ни с Баязидом. Да, так он и сделает. *** Весь вечер Баязид ломал голову в прямых и переносных (косвенных, буквальных и всех прочих) смыслах. Он не мог понять, чем заслужил от старшего брата удар по лицу и все эти крики о его скорейшем уничтожении усилиями непосредственно всё того же старшего брата. Однако в голове (не смотря на её усиленное ломание) так и не появилось достойное объяснение поведению старшего брата. Уснул Баязид, предварительно убедив себя в том, что у брата, очевидно, возникли какие-то помутнения в разуме – устал, бедный. В какой-то момент сонный Баязид даже ощутил отголоски чувства вины. Однако, проснувшись, первым делом он ощутил страшный гнев. И желание отомстить. Да, он отомстит. *** - Мехмет, ты... ты ранен?! – Воскликнула Хюррем, когда выпустила сына из объятий. - Ничего серьёзного, - уклончиво ответил шехзаде, - всего лишь... - Всего лишь наконечник разбойничьей стрелы в руке застрял, - сказала Михримах, не подумав. И чего это её прям рвёт на глупые поступки?! Хюррем Султан во мгновение ока значительно побледнела. - Не волнуйтесь, Валиде, - попытался успокоить мать Мехмет. – Он... э-э-эм... очень маленький. - Робин Гуд хоть и благородный разбойник, - снова вмешалась Михримах, - но я не думаю, что его ребята используют лишь тщательно продезинфицированные цивильные стрелы. Мама, я ему ещё с вечера говорила, что нужно срочно вызвать лекаря. Но он ведь упрям как осёл! - Фахрие Калфа, немедленно отведи шехзаде к лекарю! – Велела Хюррем. Мехмет попытался оказать сопротивление, но оно было подавлено, и он медленно поплёлся в лазарет вместе с Фахрие Калфой. - Михримах, у меня в голове не укладывается, - сказала Хюррем, вновь поворачиваясь к дочери, - что у вас произошло?! Вы выглядите так, словно сбежали из дворца, наткнувшись по дороге на шайку разбойников! Ведь не мог же повелитель отпустить вас одних вот так?! Михримах заметила под глазами Валиде синеватые мешочки, один из признаков многочисленных бессонных ночей... а что бы ответил Мехмет, если бы не ушёл в лазарет? Соврал бы или сказал правду? Султанша вдруг решила, что лучше всего говорить только правду. - Благородных разбойников,- поправила девушка, неожиданно улыбнувшись, и даже прыснула. Зря... с лица матери пропало всё недоумение. Она чуть прищурилась и проговорила: - Михримах, это вовсе не смешно. Скажи мне, что произошло? Повелитель отправил вас ко мне на багажной карете? Интересно-интересно... Михримах чуть снова не прыснула. Ах, эти наивные многодетные Хасеки, думающие, что их дети – ангелы во плоти, которые никогда и ни за что не ослушаются... хотя бы своего отца. - Михримах, - повторила Хюррем, начиная раздражаться, - почему ты молчишь? Отец отправил вас на багажной карете? Или вы ехали на обычной карете, потом вам попались разбойники, отобрали у вас ту карету и отдали взамен эту?! «Скорее мы попались разбойникам», - подумала Михримах, и эта мысль показалась ей до ужаса смешной. Она вдруг вспомнила, как Гуд передавал через Мехмета их матери мешочек золота, и снова прыснула. Хюррем подошла к ней, схватила за плечи и слегка встряхнула. Аккуратно так, словно боясь вытрясти через уши последние извилины, не вытрясенные ещё во время поездки по грунтовой дороге. - Михримах! – Сказала Хюррем. И тут Михримах вдруг ощутила в горле комок. Огромный сдавливающий комок. Всё навалилось на неё в течении одной секунды. Страх за брата, в руке которого находился далеко не цивильный наконечник стрелы, страх перед тётями, рвущимися отдать её замуж за Бали бея, страх перед разбойниками, который лишь на секунду появился там, на дороге, и султанша заплакала. Медленно и беззвучно. - Михримах? – Мать вопросительно заглянула ей в лицо. Потом обняла. Так они и стояли, обнявшись, пока Михримах не почувствовала снова в горле некую лёгкость. *** - Селим, просто объясни! – Сказал Баязид. Шехзаде-погодки стояли в своих покоях у окна. Селим уже успел нарушить правила бойкота, пару раз оскорбив младшего брата. Стоит ли говорить о том, что младший в долгу не остался... Однако теперь, как и всегда, оскорбления быстро забылись, и Баязид требовал у старшего брата объяснений. Тот упорно делал вид, что в комнате нет никого, кроме него самого. - Ну объясни, к чему всё это?! – Разозлился Баязид, хватая брата за плечи, и прижал его к окну. Наконец Селим обратил на него внимание. - Отпусти, - сказал он спокойно. - Нет, сначала объясни. - Отпусти. - Нет. - ОТПУСТИ! – Селим рванулся, но Баязид с силой толкнул его назад, так что Уже-Не-Рыжий больно врезался затылком в стекло. Баязид поймал на себе недоумённые взгляды тётушек, сидевших в саду, в беседке. Демонстративно погладив Селима по зленовласой голове, Баязид лучезарно улыбнулся. Тётушки, переглянувшись, больше не удостаивали племянников своим пристальным вниманием. - От-пус-ти, - прорычал Селим. - НЕТ! – Категорично заявил Баязид. – Сначала ты объяснишь мне, в чём дело. - Не буду я тебе ничего объяснять! – Взорвался Селим, вновь рванувшись. - Тогда, - Баязид уже последними усилиями удерживал брата, - тогда ты должен ответить мне за то, что ударил меня тогда. Выбирай: или ты объясняешь, в чём дело, или устраиваем дуэль. Селим, как это ни странно, даже думать не стал. - Дуэль! – Крикнул он. – ДУЭЛЬ! Он снова рванулся, оттолкнув Баязида, который еле устоял на ногах. - Сегодня вечером, за дворцовой школой, - сказал Селим и ушёл. Когда вечером и где именно за дворцовой школой, он объяснять не стал. Баязид вспомнил, как однажды Селим заявил, что для него вечер начинается только с девяти часов (21:00). Что ж, ну ладно. Он сам этого захотел. *** - За Бали бея... – тихо проговорила Хюррем. Она сидела за столом вместе с детьми. Рука Мехмета была забинтована. Михримах удивилась: почему мама не в гневе? Почему все вазы и тарелки в комнате всё ещё целы? Ответ тут же сам пришёл в голову: она этого и ждала, она знала, что этим всё закончится. - А я вообще не понимаю, что не так, - сказал вдруг Мехмет. – Все хотят замуж за Бали бея. И чего ты, Михримах... Однако под взглядами матери и сестры шехзаде тут же смолк и поспешил заняться апельсиновым шербетом. - Мама, что мне делать? – Не выдержала Михримах, когда пошла пятнадцатая минута их «очень содержательного» разговора. Хюррем вдруг взглянула на неё каким-то раздражённым взглядом. - А кто виноват, Михримах? – Вкрадчиво спросила она, подавшись чуть вперёд. Огорошенная подобным вопросом, султанша не могла дать подходящий ответ. - Тё-тётушки? – Предположил Мехмет вместо сестры. - Уверен? – Хмыкнула Хюррем. Молчание возобновилось. - Ты виновата, Михримах, - не выдержала Хюррем. Михри подавилась воздухом, Мехмет – шербетом. М-да... В какой-то момент султанша хотела повернуться к брату и спросить, зачем они пришли (но решила сделать это потом, когда останется с братом наедине). Лично ей казалось, что она пришла в поисках утешения и помощи. А тут её ещё и обвиняют во всей этой каше. - То есть как это? – Спросила она наконец, проглотив обиду. - Ой, ну только не ёрничай, Михримах, - попросила матушка. – Неужели не понятно? У тебя был такой прекрасный шанс – ты могла выйти замуж за Рустема пашу. И всего этого не было бы сейчас. Признай, возможности влюбиться в Рустема, не успевшего ещё обидеть тебя, намного больше, чем возможности полюбить Бали бея после всего того, что ты пережила из-за него. Михримах мысленно согласилась с матерью, но в слух всё же предпочла возразить. - Но я вообще не хочу замуж! – Воскликнула она. – И я надеялась... - Михримах, ты ведь знаешь, что это невозможно. Ты – дочь султана. И снова молчание. - Мама, вы мне поможете? – Снова спросила Михримах. - Каким образом? – Невинно осведомилась Хюррем. - Вы попытаетесь вернуться во дворец? - Это типа «Хи-хи» в стиле «ха-ха»? – Сардонически поинтересовалась Валиде у дочери. – Думаете, мне очень приятно находиться здесь? - Значит, вернётесь? – Надежда осветила лицо Михримах. - Нет, - спокойно сказала Хюррем и принялась тихо потягивать по трубочке шербет. - Мама, - в голосе султанши появилась угроза, она пронзительно сверкнула на мать глазами. Мехмет решил, что, как только наступит подходящий момент, он обязательно встанет и сбежит. Эти двое способны сейчас устроить во дворце апокалипсис. - Что? – Так же невинно отозвалась Хюррем. - Мама, вы ведь попросите у отца разрешения вернуться? - С чего ты взяла? - Мама... - Я уже сказала, Михримах! – Неожиданно взорвалась Хюррем. – Если тебе это так необходимо, сама и проси. А я у этого человека ничего просить не собираюсь. Неожиданно на Михримах снизошло понимание. Мама обижена. Отец обидел её своим недоверием, тем, что поверил сёстрам, не имеющим ни единого доказательства её вины, кроме, разумеется, того злополучного ужина. М-да, проблемка... Хюррем Султан неожиданно встала. - Вы двое, - начала она тоном, не предвещающим ничего хорошего, - нарушили множество правил, сбежав из дворца. И, если я когда-нибудь вернусь туда, то вы оба будете строго наказаны. А сейчас идите спать, завтра же... - Нет, - Михримах решительно встала, - мы не хотим спать. Мы никуда не пойдём, пока вы не согласитесь... - Михримах! - А я вообще уже взрослый и могу сам принимать решения, - заявил Мехмет, вставая. – Так что... – Однако устоять против взгляда матери он никогда не мог. – Пойду... посплю... - Нет, Мехмет! – Михримах решительно схватила брата за рукав. - Я всё сказала, Михримах, - сказала Хюррем. – Завтра вы уедете домой вместе с Фахрие Калфой. И сделаете это так, чтобы никто не увидел, ясно? Мехмет обернулся на Михримах. - Нет, - решительно заявила та, и Мехмет не смог не обратить внимание на то, как она закалилась в области решимости за эти несколько месяцев. - Мы никуда не поедем, пока вы не согласитесь. - Это не обсуждается, Михримах. - Мама, как вы не понимаете?! Пока вы здесь дуетесь на отца, там Хатидже Султан и Шах Султан захватили всю власть не то что над гаремом, они правят всем дворцом! Они имеют влияние на отца! Они сплавят Михримах замуж, если не Бали бея, то за какого-нибудь пузатого бородатого старого пашу, проводящего всё своё свободное и не свободное время в местных кабаках; а меня, Селима и Баязида отправят по останам! А потом во дворце, кроме Джихангира, никого из нас не будет! Но самое страшное в конце: они возьмут повелителя под ручку, напоят и отправят к нему какую-нибудь... простите, наложницу... Теперь ведь всем ясно, что это самый верный путь для того, чтобы манипулировать им. – Услышал Мехмет чей-то дерзкий голос и понял, что этот голос принадлежит ему самому. «И всё-таки мне пора спать», - решил он. Однако Хюррем глубоко задумалась после этих слов. - Михримах, вот если бы ты согласилась выйти замуж за Рустема... в этом случае я имею миллионы способов помочь тебе, а так... - Нет, - сказала Михримах горько. - В таком случае, - вздохнула Хюррем, - я ничего не могу. - Но, мама! – Воскликнула Михримах, отчаявшись. – Если бы вы могли вернуться... - Но я не могу, - отрезала Хюррем. Она просто развернулась и вышла из покоев. Михримах упала на диван и закрыла лицо руками. - Всё кончено... – прошептала она. - Нет. – Сказал вдруг Мехмет. – Всё будет, Михримах. Всё ещё впереди. Как говорится, если гора не идёт к Магомеду... то есть... я это не к тому, что мама – гора. Может быть, чисто гипотетически... Так вот, Магомед сам придёт к г... к маме. - Какой Магомед? – Не поняла Михримах. - Отец, говорю, сам придёт к ней! – Раздражённо бросил Мехмет. – Я – спать. – И он ушёл. *** Селим медленно обходил дворцовую школу. Было уже почти одиннадцать часов. Он специально не назвал Баязиду время. Пусть помучается, подождёт. Если уж мстить ему, то сразу ab ovo usque ad mala(1). Шехзаде вообще заметил, как в последнее время вместе с лёгкой депрессией к нему пришла склонность к латыни. Как он и думал, Баязид ждал его, прислонившись к дереву. Увидев брата, он недовольно скривился. Должно быть, ждать пришлось долго. Братья сошлись на небольшой полянке. Баязид держал в руках деревянный меч. - Ты пришёл на настоящую дуэль, - сказал ему Селим, - а не на тренировочную. Но, к счастью, я знал, что ты испугаешься. Селим взял одну из двух сабель, что принёс сам, и кинул её брату. Тот поймал её точно за рукоять. - Ты тронулся? – Спросил он. – Настоящими саблями?.. - Трусишь? - Ещё чего... - Тогда чего мы тянем? Братья встали чуть поодаль друг от друга и вытянули руки с мечами. - Может, ты всё таки перед началом дуэли объяснишь мне, в чём дело? – Попросил Баязид. Селим лишь отрицательно качнул головой. - Alea jacta est2, - сказал Селим. Баязид расшифровал эти странные неизвестные ему слова, сказанные, очевидно, на латыни, как знак – бой начался. Охваченный желанием показать брату, что и он на многое способен, Баязид так же ляпнул одну из немногочисленных известных ему латинских фраз, и фраза оказалась как раз кстати: - Procul dubio3.