Ксанка и её Проблемы.

Начало августа 2012 г.

Тёмная Долина в очередной раз оправдывала своё название. Серые тучи клубились над заброшенными постройками, с неба сеял мелкий нудный дождик из тех вредных дождей, которые словно не могут для себя решить — прекратиться им совсем или перерасти во что-то более существенное. Трое сидели на полуразбитых бетонных плитах, оставшихся от какого-то здания и потерянно, бездумно смотрели в дождь. Они будто не замечали, как вкрадчивая влага всё сильнее пропитывает их пятнисто-серые комбинезоны, копится в волосах, стекает по лицам. Лица всех троих были измученными, осунувшимися и отрешёнными, в глазах застыли растерянность и непонимание. Время от времени странная гримаса искажала то одно, то другое лицо, словно человека терзала изнутри какая-то боль. Рядом с каждым из этой странной троицы лежало их личное оружие — хорошее, мощное и видно, что привычное их рукам. Но теперь эти руки были бессильно опущены. Дождь всё сеял и сеял. Один из «пятнистых» пошевелился. Окинул взглядом товарищей, посмотрел вокруг. - Идти надо... - медленно проговорил он. - Куда? - после паузы обронил один из товарищей. Голос его был таким же тусклым и невыразительным. - Не знаю. Куда-нибудь. К людям... - Так они нас и ждали... - мрачно хмыкнул собеседник. Третий их товарищ вообще молчал. Он сидел, сгорбившись и уронив голову на руки. Весь вид его говорил о том, как же ему худо. - А деваться-то куда? - буркнул первый. Несмотря на то, что выглядел он таким же потерянным, как и его товарищи, что-то выдавало в нём вожака. Остальные промолчали. Неожиданно в соседнем - полуразбитом, как все местные постройки, ангарчике хрустнула бетонная крошка под чьей-то осторожной ногой. В пустом дверном проёме мелькнула щуплая человеческая фигурка в простой брезентовой одежде. Люди мгновенно потянулись за оружием, но было в их движениях что-то от изломанных кукол-автоматов – вроде и похоже, да не то же. Вожак поднял ладонь, призывая товарищей к спокойствию. Глаза его несколько оживились. - Эй, сталкер! - негромко позвал он. - Подойди к нам... Пожалуйста! Тот, кто прятался в доме, затих. А потом оттуда послышался неожиданный для этих мест юный и звонкий голосок: - А вы стрелять не будете? На лице вожака отразилась слабая эмоция — он недоумённо приподнял бровь, озадаченный этим голосом. - Мальчишка там, что ли?.. - пробормотал он, вглядываясь в темноту дома. - Не будем, не бойся. - добавил он громче. - Выйди, прошу тебя. Зашуршали лёгкие и осторожные шаги, из темноты внутри дома выступил некто, одетый как сталкер-новичок — в потрёпанные джинсы, брезентовую куртку и — неожиданно — со школьным рюкзачком за спиной вместо нормального туристского, с какими ходили сталкеры. Пришелец был невысок, щуплого телосложения, лицо его пряталось в тени от надвинутого капюшона. Оружия при нём не наблюдалось. Вообще никакого, и трое «пятнистых» один за другим недоумённо опустили автоматы. - Надо же, в Зону уже и пацаны ходят?.. - в голосе вожака прорезалось некоторое удивление. - Мальчик, а ты не боишься ходить по Зоне без оружия? - Я не мальчик. - «сталкер-новичок» откинул капюшон, и взглядам озадаченных мужчин предстало миловидное личико девочки-подростка лет тринадцати-четырнадцати и сколотая узлом пушистая коса цвета ореховой скорлупы. – Меня Ксаной зовут. Живу я тут. А вы... - девочка смахнула с ресниц капли дождя и пригляделась к одежде (изрядно грязной, промокшей и потерявшей изначальный цвет) и снаряжению людей. Глаза её удивлённо и испуганно расширились. - Серые... Стражи... - запинаясь, проговорила она и качнулась обратно под защиту стен. - Монолит... - Не бойся, девочка! - поспешно сказал вожак и отложил оружие. - И пожалуйста, не убегай! Мы... нам помощь нужна. Помоги нам! Девочка замерла. Осторожно высунулась из-за края стены и внимательнее вгляделась во всех троих. - Странно... - сказала она. - Вы одеты, как монолитовцы, но говорите и ведёте себя как обычные люди... Почему? - Мы больше не монолитовцы. Что-то случилось, и Зов кончился. Это было как... вспышка... - вожак болезненно поморщился и коснулся виска; несколько капель скатилось с мокрых прядей волос по его пальцам. - Ещё недавно мы знали, кто мы и для чего здесь. Всё было ясно и чётко. А теперь... Теперь всё, чем мы жили до этого, оказалось пустышкой. Мороком, наведённым чьим-то недобрым разумом. Несколько лет жизни — как в тумане. Почти никаких воспоминаний, кроме... безумной ярости, фанатичной ненависти и смертей. Много смертей... - вожак поднял глаза на девочку. - Мне кажется, вокруг нас всё пропитано этой ненавистью... Все, кого мы встречали на своём пути, после того, как порвалась Связь, тут же начинали стрелять в нас. Несколько наших товарищей были убиты. И отовсюду шла ненависть... Ксана внимательно вгляделась в исхудавшие небритые лица монолитовцев. Её поразило выражение их глаз. Растерянность, недоумение, безнадёжность и отчаяние людей, потерявших смысл жизни и цель, помогавшую существовать. От её взгляда не укрылось и то, как они себя вели. Нет, определённо что-то случилось, и эти трое действительно вышли из под власти Зова! И, что важно — они не врали ей. Невозможно врать с такими глазами! - Далеко же вы ушли от своих мест... - покачала она головой и уже не опасаясь, приблизилась к ним. Когда она подошла, бывшие монолитовцы ощутили какой-то странный... фон, словно исходивший от самой девочки. Покоем и умиротворением веяло от неё. Захотелось уткнуться ей в плечо и, словно ребёнку в материнских объятиях, забыть обо всех бедах и опасностях. И в тоже время захотелось обогреть, защитить саму эту девчушку — такую маленькую, хрупкую и беззащитную в этом безумном и жестоком мире Зоны. На фоне общего раздёрганного состояния ощущение было настолько острым, что вожак судорожно стиснул кулаки. Ногти впились в ладони, и неожиданно стало легче. Незримые волны тепла и света, идущие от необычной девочки, улеглись, но не ушли, оставшись лёгким уютным и незримым ореолом вокруг её фигурки. Ксана заглянула в глаза сперва вожаку, потом — его второму товарищу. Третий снова сгорбился и уткнулся лицом в руки. Она бесстрашно присела перед ним и мягко положила ладошки на мокрую понурую голову. Погладила. Изогнулась, припала на колено, пытаясь снизу вверх заглянуть в глаза и ему. Удивлённый, монолитовец вздрогнул, отнял от лица ладони и посмотрел на неё. Взгляды их встретились. - Бедные... - с искренним состраданием тихо проговорила девочка, касаясь его заросшей колючей щеки. - Такое пережить... Не плачь. Всё будет хорошо. Вы живы — а это главное. Она ласково погладила его по щеке и встала. - Чем я могу вам помочь? - деловито спросила она вожака. - Нам необходимо убежище от выбросов и мутантов. - сказал тот, несколько оживившись. В глазах его появилась надежда. - Но мы не можем просить об этом сталкеров. Ведь мы — враги для них. И, насколько могу понимать — смертельные. - Так и есть.. - кивнула Ксана. - Монолитовцев сильно не любят в Зоне. - Может быть... ты как-то нам поможешь? Ты говоришь, что живёшь здесь, может, подскажешь нам место, где мы смогли бы жить? Или... как-то поговоришь со сталкерами, чтобы они перестали видеть в нас убийц... Ты общаешься со сталкерами? - Мой отец — торговец в Деревне новичков. - сообщила девочка. - Его зовут Жаба. А раньше он был сталкером-шаманом. Я тоже живу в Деревне, и многих сталкеров знаю. Да и они меня знают. Я — травница, лечу тут всех. - Постой... - проговорил второй монолитовец и наморщил лоб. - Кажется, я что-то слышал о тебе... от невер... сталкеров, попадавших к нам... Да, точно! Он с интересом оглядел девчушку. - Травница Ксана... Дитя Зоны — тебя ведь ещё и так называют? - Ну... да. - Репейник, нам невероятно повезло! - взволнованно обратился он к вожаку. - Эта девочка — самое лучшее, на что мы могли надеяться в этой глуши! Сталкеры уважают её, а она — можно сказать, что местная добрая фея! - Хорошо, Кузнец. - вожак, названный Репейником, улыбнулся. Улыбка вышла усталая и неровная, но искренняя. - Добрая фея Зоны — это обнадёживает... Так ты поможешь нам, Ксана? Девочка призадумалась. Ей было очень жаль этих измученных и растерянных людей, и очень хотелось им помочь. Но как убедить сталкеров принять их в свой круг, забыть их монолитовское прошлое? Может, отца попросить, он поможет? Точно! - Я могу отвести вас на Кордон, в Деревню новичков. - начала она. - Там мой отец, может быть, он сумеет что-то придумать... Поможет переговорить со сталкерами, убедить их принять вас... Его уважают и слушают, может быть, он сумеет... Вы же больше не хотите быть врагами для сталкеров? - Нет. Мы хотим мира с ними. Нам теперь жить среди них. - Ну... тогда пошли! - Ксана взяла прохладной, влажной от дождя ладошкой руку Репейника и потянула его за собой. - Попробуем что-то сделать... Идите за мной след-в-след, и если я скажу остановиться или спрятаться — так и делайте. Тут аномалий дофига, и порождения бегают. Но порождения — это пол-беды, нам главное — встреч с людьми избежать. Пока до моего отца не доберёмся. - У нас патронов мало. - хмуро сообщил Репейник. - Если мутанты навалятся — можем и не сдюжить. - С мутантами я разберусь. - отмахнулась Ксана. - Вы только первые в них не стреляйте, если сами не полезут. Репейник окинул её щуплую безоружную фигурку недоверчивым взглядом. Девочка тяжело вздохнула. - Вот он — мотнула она головой в сторону Кузнеца, - только что назвал меня местной феей. Значит, просто верь ему. Ну правда, всё нормально будет, я ведь дочка шамана, умею договариваться с порождениями Зоны. Монолитовец недоверчиво покачал головой, но вспомнил исходящее от неё ощущение доброты и покоя в начале знакомства и промолчал. Зона полна удивительных чудес. Может быть, эта девчушка — одно из них, и то, что они повстречали её, тоже являлось чудом и было знаком того, что для них не всё ещё потеряно? - Ну что, идём на Кордон? - спросила девочка. - Идём... Сухой, поднимайся. - Сейчас, командир... - проговорил третий монолитовец и встал. Его вдруг качнуло и резко повело в сторону. Кузнец успел поддержать его, подпёр плечом. - Он что, ранен? - забеспокоилась Ксана. - Нет. - хмуро сказал Репейник и отвернулся. – Просто… не ели мы давно... Когда у тебя Монолит в голове звучит, про это не думаешь. А сейчас... Мы тут уже несколько дней сидим, и сюда с боем прорвались... Не волнуйся, он дойдёт. В крайнем случае – на себе дотащим. Девочка посмотрела на него, как взрослая - на неразумного ребёнка (хотя в дочки ему годилась) и, кажется, едва удержалась от того, чтобы покрутить пальцем у виска. - Так! – по-детски безапелляционно заявила она, уперев руки в бока. - Никто никуда не идёт! Во всяком случае — в ближайшее время! Но давайте-ка сперва куда-нибудь под крышу залезем. А то этот дождь меня уже достал! Да и от чужих глаз спрячемся. - Что ты собираешься делать? - Во-первых — вы голодные, и как я сразу не сообразила? Правда, еды у меня с собой немного, но вам троим хватит червячка заморить. А во-вторых — дам вам чего-нибудь, чтобы вас с ног не валило. А то и правда не дойдёте… и тащить вас на себе придётся мне!.. И не спорьте! - вскинула она ладонь, останавливая всякие попытки протеста со стороны мужчин. - Я вам обещала помочь? Обещала. Ну так теперь терпите! - она вдруг хихикнула и по-хулигански показала им кончик языка. Репейник покачал головой в ответ на это дурачество, но спорить не стал. Он подобрал автоматы — свой и Сухого — и побрёл вслед за девчушкой и своими товарищами в тот самый ангарчик, где она до этого пряталась. Выбрав подходящее место, Ксана извлекла из рюкзачка тряпицу, расстелила и выложила на неё две банки тушёнки и полбуханки чёрного хлеба. Ловко вскрыла консервы, нарезала хлеб. Взгляды изголодавшихся беглецов потянулись к еде, ноздри дрогнули. - Чего стоим, кого ждём? – приподняла брови Ксана. - Присаживайтесь к столу, чего вы как не свои? - А сама-то? - сдержанно осведомился Репейник, вежливо пытаясь не смотреть на яства. Ксана хмыкнула, отломила крошечный кусочек хлеба, макнула в тушёночный сок. Отправила в рот. - Всё, я сыта! – радостно заявила она. А потом снова по-хозяйски упёрла руки в бока. - Не, народ, ну кончайте вы фигнёй-то страдать! Садитесь и ешьте, чего вы на меня-то смотрите? Я уже ела... недавно. А вы — которые сутки голодные! Пожалуйста, хоть сейчас не ведите себя, как дураки! Вам ведь силы нужны! Её добродушно-ворчливый тон и ненавязчиво-властные манеры оказали своё действие. Мужчины подчинились. Усевшись вокруг импровизированного стола, они налегли на скромное угощение, изо всех сил стараясь быть сдержанными перед этой непостижимо доброй и заботливой девочкой-девушкой. Та довольно улыбнулась и отошла к проёму — наблюдать за дорогой. Потом, увидев, что беглецы поели, она достала из рюкзачка аптечку и флягу. - Я хочу вам кое-что дать. Одна травка из Зоны. Она хоть и аномальная, но её сок очень хорошо взбадривает и придаёт сил. Вы не испугаетесь такого... лекарства? Ощущения поначалу будут не самые приятные. Но у людей они всегда такие. Репейник посмотрел на товарищей. Те кивнули. - Мы не боимся. - Хорошо. - Ксана развернула кусочек влажной тряпочки и достала свёрнутый кольцом длинный стебель, похожий на осоку. Разве что нормальная осока была зелёная, а этот стебель — почти синий. Девочка оторвала от него три кусочка и протянула монолитовцам. - Это надо жевать до тех пор, пока весь сок не выйдет. Потом выплюнуть. Мужчины осторожно положили травинки в рот. - Горькая... - скривился Кузнец. - И мозги продирает, как наждак! - Правильно. - кивнула травница. - Сейчас ещё голова кружиться будет, шум в ушах появится... Но не бойтесь, это с непривычки, это пройдёт. Немного посидите спокойно, с закрытыми глазами. Через некоторое время мужчины заметили, что первоначальные негативные ощущения исчезли, уступив место ясности ума и бодрости. Куда-то ушли усталость и вялость мышц. Ноги будто сами просились в путь. - Удивительное дело... - проговорил Сухой. Он выглядел гораздо лучше, чем в момент знакомства. - Если бы раньше знать, что есть такая полезная травка... Как она называется? - Ведьмина осока. Она часто встречается в низинах. Но вы на неё лучше особо не зарьтесь: свойства растений Зоны постоянно меняются. Так что лучше не рисковать. Я её тоже далеко не всегда рву. - Жаль. А ты что же, умеешь распознавать свойства растений? - Ну я же травница! - Ксана, чтобы избежать дальнейших расспросов, подала им флягу. - Здесь чай. Самый обычный. Правда, он давно остыл, но зато сладкий! Запейте, а то потом во рту такое начнётся — словно там зомби ночевали! Беглецы с видимым наслаждением выхлебали чуть ли не всю флягу, но потом спохватились, что не останется питья для дороги. - На осоке можно долго идти без еды, питья и сна. - успокоила их Ксана. - Правда, если съесть её слишком много — то потом будет слабость, сонливость и страшная головная боль. Но нам это не грозит — до Кордона недалеко, хватит и того, что вы сжевали. Всё же остатки чая решили приберечь. Ксана убрала обратно в рюкзачок флягу, скатёрку и аптечку, а опустошённые консервные банки сложила в пакет из-под хлеба и приторочила сбоку. - Мусор. - пояснила она. - Негоже оставлять. Да и тем, кто может сюда забрести после нас, незачем знать, что здесь только что кто-то был. Попадётся какая-нибудь лужа студня — брошу туда, пусть булькает. Она слегка попрыгала. Еле слышно звякнули язычки «молний» рюкзачка, как заметили монолитовцы, обмотанные изолентой. - Вы готовы идти? - Готовы. - Отлично. Не забывайте, что я вам говорила про порождений и всё прочее. - Есть, мэм! - Репейник шутливо приложил пальцы к капюшону комбинезона. И вслед за Ксаной бывшие монолитовцы покинули ангарчик и направились к выходу из Долины на юго-запад. * * * - Тату, нужна твоя помощь! – запыхавшись, выпалила Ксана прямо с порога отцовой лавки, куда ворвалась, едва не врезавшись в кого-то из сталкеров, затаривавшихся продуктами. Жаба вытаращил глаза: на его памяти приёмная дочка почти никогда ни о чём его не просила. А если такое и случалось, то поводы были самые наисерьёзнейшие. - Что у тебя стряслось, доню? – спросил он. – Врываешься, как будто выброс вот-вот грянет… - Да не у меня стряслось! – нетерпеливо отмахнулась девочка и стрельнула глазами на народ у прилавка. – И никакой там не выброс, далеко ещё до него... Но мне тебе по-секрету надо что-то сказать. Сталкеры понимающе захмыкали и один за другим потянулись на выход. Кто-то необидно шлёпнул Ксану пальцем по носу и сунул в руки пакетик солёных сухариков: - Держи! Гидрометцентр ты наш! - Ну вот, все ушли. – Жаба притворил дверь. – Давай, рассказывай. Торопясь, волнуясь и глотая слова, девочка выложила ему своё сегодняшнее приключение. О том, что нашла потерявшихся бывших монолитовцев и пообещала им помощь. - Они тут недалеко, я велела им спрятаться, а сама за тобой пошла. Тату, ведь ты поможешь им, да? Торговец схватился за сердце, ощупью нашёл стул и сел. Вытащил платок и вытер внезапно взмокший лоб и шею. - Ну, доню, ты и наваяла делов… - проговорил он. – А если бы они тебя убили? Это ж не люди, это фанатики! Они страшнее всех твоих приятелей-мутантов вместе взятых! О чём ты думала? - Но… тату, они были такие… - Ксана беспомощно повертела рукой, подбирая слова, - Такие… потерянные… измученные… У них были такие глаза… Тату, я видела их глаза, я говорила с ними. Они не врали мне. И они действительно мира хотят, нормальными хотят быть.. Они просили меня помочь, поговорить с людьми… Тату… - девочка стиснула руки на груди и умоляюще заглянула в лицо отцу. – Ну ты хотя бы сходи и сам посмотри на них, поговори. А?.. Жаба задумался. Он-то знал, насколько доверчива его приёмная дочурка и как нетрудно её обмануть. Так что где гарантия, что эти фанатики-расстриги не притворялись? С другой стороны, - мозговал Жаба - егоза наша вернулась живая и невредимая, а «безголовые» - обычно они безголовые и есть, они бы и ребёнка не пощадили. По дочкиным же словам выходило, что и вели они себя по-людски, и забрались туда, куда отродясь не хаживали. Ни разу монолитовцы дальше Припяти не совались, сколько он, Жаба, себя помнил в Зоне. - Так. – решительно сказал он и хлопнул по коленям. – А найди-ка ты мне, доню, Хромого и приведи сюда. Сама понимаешь, старшой в Деревне он, а не я, и если что – ему решать, что делать с твоими… подопечными. Поговорим и решим, как быть. - Я мигом! – просияла девочка и метнулась на выход. Через некоторое время староста Деревни, Саня Хромой, уже сидел в лавке, и Ксана повторяла свой рассказ уже для него. - Что скажешь, Сашко? – спросил Панас, когда она закончила. – Новички – это по твоей части. - Хороши новички, мама их лошадь... Хромой озабоченно почесал затылок. - Тут, дядько Панас, интересная ситуёвина получается… - начал рассказывать он. – Я вот буквально утром узнал от хорошего человечка, что такая же петрушка приключилась пару дней назад у «Юпитера». Вроде, ещё какие-то очухавшиеся фанатики к людям вышли. И примерно то же самое балакали – и что связь у них с Монолитом оборвалась, и что много чего не помнят… Что-то там связанное с тем, что Выжигатель, слав-те-хосподи и матушка-Зона, звездой героя накрылся. Вот я и думаю: мож и права твоя дочурка, и эти её найдёныши – навроде тех, что с «Юпитера». Не вредные. - А что с теми-то стало? – залюбопытствовал Жаба. - Говорят, их долговцы с Янова к себе взяли. А те и радёхоньки были хоть куда-то приткнуться. Сам знаешь, как их в Зоне «любят». А теперь за ними - вся долговская кодла, и если кто рты на них раззявит – будет кому за них по шее навалять: группировки за своих горой стоят… По уму, твои находки, Ксанк, тоже бы к кому в группировку пристроить, а не к вольным. Вольные – на то и вольные, что анархия у них – похлеще, чем у свободяев. А тут – бывшие фанатики, небось крови сталкерской на них – больше, чем блох на бобике. Ой, сомневаюсь я, что смогут они стать своими среди вольных! - Так что же? – со слезами в голосе всплеснула руками Ксана, - Бросить их? Пусть гибнут? Я не могу, я обещала… - О-хо-хо… - вздохнул Панас и погладил дочку по голове. – Добрая ты у меня, доню… жалостливая… - Ну вы хотя бы поговорите с ними сами! Дядя Саша… тату! Ну пожалуйста! И там уже решите, что делать. Может и правда потом их в группировку, у вас же есть знакомые? – Ксана переводила умоляющий взгляд с одного мужчины на другого. – И… они ведь живые люди, не зомби какие… Неужели люди бросят их? Так они если не погибнут – то ещё больше озлобятся! Торговец и староста Деревни переглянулись. - Шут с тобой, Ксанка! – махнул рукой Хромой. – Умеешь ведь убеждать… Ладно, пошли, покажешь, где ты их там заховала! Погодь, только за стволом схожу. А то мирные-то они, может, и мирные, но с пустыми руками я к этим сектантам – пусть и бывшим - не пойду… чего и тебе, дядька Панас, советую! Минут через десять они, заперев лавку, вышли из Деревни. Сталкеры провожали любопытными взглядами необычное трио и полушутливо интересовались, куда это так спешно наладились торговец, староста и травница, уж не по хабар ли? По Деревне уже пошёл слух, что Ксанка какие-то важные вести на хвосте отцу принесла, а после того, как в лавку спешно проковылял Хромой, которого дочка Жабы едва не тащила за собой за рукав куртки, одиночки только ещё больше уверились: произошло что-то крайне занятное. И теперь строили догадки и задавали вопросы. - По грибы пошли, блин! – не выдержав, рявкнул на особо любопытных Хромой. – Не видите разве – стволами запаслись? Ща ещё гранат возьмём – и потопаем! - Кто ж по грибы со стволами да гранатами ходит? – деланно удивился кто-то из новичков. – И что это за грибы такие? - А вот сядешь в Зоне под куст личину отложить – узнаешь! – кровожадно пообещал староста - Когда вот такой гриб подползёт и тебя зубами за жопу ухватит! Или ещё за кой-чего! Одиночки грянули хохотом, а опростоволосившийся новичок покраснел и поспешил затеряться в толпе. - Балаболы, мать их лошадь… - пробурчал староста. – Мало я их строил!.. Так, под это бурчание, они достигли того места, где в поросшем орешником овражке Ксана спрятала своих подопечных. - Ну, где они там? – Хромой, морщась, согнул и разогнул ногу. Колено, некогда смятое кабаньими копытами, всегда ныло, если приходилось пройтись, особенно быстро. Потому Хромой из Деревни выходил нечасто. - Сейчас… - Ксана, волнуясь, вышла вперёд. - Репейник! – позвала она. – Кузнец, Сухой! Это я, Ксана! Я привела тех, кто поговорит с вами! Несколько секунд ничего не происходило, а потом колыхнулись ветки, и из овражка вынырнул Репейник. За ним показались остальные. - Ксана… - мельком улыбнулся старший монолитовец девочке, не забывая, тем не менее настороженно изучать цепким взглядом её спутников – Ты вернулась!.. - Обещала же… Знакомьтесь. Это – мой отец, его тут все дядькой Панасом кличут. Это – дядя Саша Хромой, он в деревне главный, вроде старосты. А это… - Репейник. – монолитовец быстрым и чётким движением чуть наклонил голову. – Командир отряда… если так можно выразиться. Это мои люди – Кузнец и Сухой... – он чуть помедлил, - Спасибо, что пришли. Я так понимаю, вы тут – самые уважаемые люди среди местных сталкеров? - Типа того. – Хромой окинул всех троих пронзительным взглядом. И явно сделал какой-то положительный для них вывод: лицо его чуть смягчилось. – Ну что ж… Похоже, девочка, ты не зря за них билась. Кажись, действительно, нормальные люди… Итак – чего же вы хотите? - Мира. – ответил Репейник. – Я… Мы понимаем, кем были, и кого вы в нас видите. Убийц и фанатиков. Но мы больше не хотим враждовать с кем бы то ни было. Не хотим. Зов Монолита больше не властен над нами. Нам нужно место в обществе людей Зоны. И убежище от выбросов и мутантов. - А почему вы пошли к вольным, а не к какой-нибудь группировке? Реально, мужики, вам бы в клан приткнуться, вам же проще было бы. Вот, кстати, недавно долговцы к себе приняли одну группку… тоже из бывших ваших. Известие о братьях по несчастью (или наоборот – счастью?) несколько взволновало бывших сектантов. Они переглянулись. А потом Репейник тихо, но веско сказал: - Нет уж, хватит с нас группировок! Навоевались мы за идею. Хватит! Мы, пока в Тёмную Долину продирались, поняли, что нам теперь только одна дорога – в вольные подаваться. А когда вот её встретили - он кивнул на зардевшуюся Ксану, - тут-то всё и решилось... Он помолчал, а потом вздохнул и совсем другим тоном признался: - Мы, мужики, из такой мерзости вырвались, что и рассказывать не хочется!.. Думали, что для всех теперь ровно прокажённые будем. И тут первый же встреченный человек из ваших к нам, как к людям отнёсся. Надежду дал, что не всё ещё для нас потеряно. После всей этой жути... – монолитовец покачал головой и вдруг улыбнулся, – А если среди вас такие вот светлые, как она, люди живут - значит, и сами вы, я так полагаю, народ стоящий. Жаба с интересом посмотрел на говорившего. Хмурые лица бывших сектантов заметно светлели, а в глазах появлялось что-то живое, когда этот самый Репейник говорил про «подвиги» Ксаны. Уж наверняка его сердобольная девочка, верная своему обыкновению жалеть и пригревать всех несчастных и обиженных, все свои силы бросила на этих неприкаянных. А они, небось, и рады тому были — вон, как смотрят на неё, словно бездомные псы на внезапно обретённую ласковую хозяйку! Дичают люди в Зоне без человеческого отношения. И без женской заботы – тоже. Но в данный момент Жаба наблюдал обратный процесс. Хромой тоже, кажется, просёк это. Он хитро прищурился, разглядывая бывших монолитовцев и что-то про себя решая. Ксана молчала, но взгляды её были красноречивее слов. - Ладно. - наконец, подытожил Хромой. - Рискнём. Но чтобы у меня никакой самодеятельности, когда в Деревню придём! Вольных — если бодаться полезут - я уж как-нибудь усмирю, но и вы тоже ведите себя тихо. Зубами держитесь, а чтобы даже жеста резкого не было! Вопросы есть? Напряжённые лица монолитовцев просветлели, разгладились, на губах появились улыбки. Кто-то тихо, с облегчением, выдохнул. - Принято... старшой. - отозвался Репейник. - Не бойся, не подведём. И... спасибо. Ксана радостно запищала и повисла на шее Хромого, крепко расцеловав его в обе щеки. Та же участь постигла и Жабу, а потом девочка подскочила к монолитовцам и разом обняла их всех широко распахнутыми руками — благо те стояли тесной кучкой. - Вот видите? - воскликнула она, сияя, как полуденное солнышко, - Всё получилось, я же говорила, что всё будет хорошо! Жаба чуть дёрнулся и напрягся в этот момент, но понял, что опасности для дочки никакой нет. Стоявшие по бокам от командира Кузнец и Сухой сперва растерялись от такого бурного проявления чувств, а потом тоже положили руки на плечи девочке. На несколько секунд все четверо замерли в крепком объятии, сблизив головы. - Спасибо... - шепнул Репейник Ксане. - Весьма трогательно. - хмыкнул за их спинами Хромой. - Но вам, парни, ещё с одиночками знакомиться. Так что я бы на вашем месте не расслаблялся!.. Хотя, конечно, с этой нашей юной непосредственностью, бывает, трудно думать о суровой прозе жизни!.. Ксанк, да отпусти ты их, наконец, успеете ещё наобниматься — когда всё закончится! Напоминание о суровой прозе жизни отрезвило участников акции всеобщего единения. Девочка отстранилась, монолитовцы разом посерьёзнели и подобрались. - Оружие за спины уберите и пошли. - скомандовал Хромой. - И без глупостей. Заступницу свою хотя бы не огорчайте. - Есть! - неожиданно коротко, по-военному козырнул Репейник и сделал знак своим. Потом посмотрел на старосту и тихо сказал, кивнув на Ксану: - Её — никогда! * * * К вечеру в Деревне новичков зажигали костры. Сталкеры кучковались вокруг них — еду погреть-сготовить, самим погреться, да и просто так посидеть в хорошей компании, отдохнуть и поболтать за жизнь. Особенно людно обычно бывало вокруг костра на так называемой посиделочной — ровной площадке, куда со всей Деревни были стащены скамейки, лавки и просто доски, положенные на кирпичи. На посиделочной обычно собирались опытные, популярные среди вольных, сталкеры со своими командами и почитателями из новичков. Остальные компании кучковались у других костров. У крайнего костра на северном конце деревни сидели несколько приятелей-одиночек из разных компаний. Только что подоспела сваренная вскладчину похлёбка, и теперь сталкеры с удовольствием наворачивали её в очередь из общего котла. Сталкер Грач уже зачерпнул очередную порцию и понёс ложку ко рту, когда на дороге к Свалке обозначилось движение и послышались шаги. Лениво бросив взгляд — мол, кто там ещё с ходки вертается? - Грач так и застыл с открытым ртом, не донеся до него ложку. - Ты чего? - заметив его вытаращенные глаза, спросил Сума, его товарищ. Грач судорожно сглотнул и ткнул пальцем: - Т-там... Компания проследила за его пальцем и безумным взглядом. Ложки плюхнулись — какие в котелок, какие — на землю, какие – и вовсе на колени хозяевам. Кто-то едва не подавился куском. - Бля... - только и сумел вымолвить Сума, а потом, опомнившись, заорал на всю Деревню: - Мужики, атас! МОНОЛИТОВЦЫ!!! Спустя пару секунд Деревня Новичков превратилась в растревоженный медведем улей. Одиночки побросали всё, чем занимались и, похватав оружие, дружно ринулись на крик. Их глазам предстало невиданное доселе зрелище. В Деревню неторопливо, не прячась, вошли трое парней в до боли знакомой серо-пятнистой униформе. Они шли посередине дороги — один, видимо, главный - впереди, двое — за ним, плечом к плечу - и внешне казались спокойными, но глаза их метали по сторонам цепкие настороженные взгляды, а руки время от времени нервно сжимались в кулаки. Толпа одиночек глухо заволновалась, послышалось клацанье затворов. - Спокойно, бродяги! - раздался громкий хриплый голос, и одиночки узнали говорившего — Хромой, староста Деревни. – Не стрелять! Стволы в землю! Тут только сталкеры заметили то, что со всеобщего переполоха сперва ускользнуло от их внимания. Оружие незваных и опасных гостей было убрано за спины, вымокшая экипировка запачкана и потрёпана, и вообще фанатики выглядели так, словно только что вывалились из длительного и опасного загула по Зоне: вымотанные, исхудавшие, с заросшими усталыми лицами. По бокам троицы, словно конвоируя сектантов, шли Жаба и Хромой — самые авторитетные персоны в посёлке. Позади, зорко наблюдая за обстановкой и словно прикрывая тылы, своей скользящей походкой двигалась Ксана. - Хренассе, вы грибочков насобирали... - оторопело проговорил кто-то, видевший, как торговец, староста и девочка уходили из Деревни. - Да, такие как ухватят зубами — ни жопы, ни фаберже не останется!.. Откусят по самые гланды! Поднялся ропот. Все непременно желали узнать, что тут делают сектанты, и какого хрена Хромой с Жабой их сюда притащили. Репейник с товарищами уже стояли треугольником, спина к спине и всем своим видом показывали, что не хотят драки. - Тихо! - Хромой властно поднял руку, утихомиривая расшумевшихся одиночек. - Хромой, ты кого сюда приволок? - раздался голос. - Какого... - ТИХО, я сказал! - рявкнул староста, и наступила относительная тишина. - Вот так. А то орёте, как вороны на скотобойне... Он вышел вперёд и неторопливо оглядел столпившихся вокруг их группки одиночек. - Значитца, так, бродяги. У нас - пополнение... Спокойно, я сказал!!! А ну, стволы в землю!!! И тихо мне тут!!! Говорю - пополнение у нас. Знакомьтесь — Репейник, Кузнец, Сухой. Кто из них кто — потом сами выясните за кружкой прозрачного. На форму их не пяльтесь — они уже не в «Монолите». - Это как так? - осведомились из толпы. - Про Выжигатель слыхали? Вот! Как Меченый (дай Бог ему всю жизнь водку на халяву пить!) эту шнягу отрубил — в Зоне сразу чудеса в решете начались. В том числе и у монолитовцев. Некоторые из них в себя пришли, понимать стали, что всё это время им по мозгам ездили. А теперь — очухались. Ожили. К людям стали выходить, убежища и помощи искать. Кстати, несколько часов назад мне сообщили, что долговцы на Янове ещё одну подобную группку к себе приняли. Так что, бродяги, у нас с вами — не первый случай! И, может даже, не последний. И, кстати, уж если долгари поверили, что те парни нормальными стали и мира хотят — то делаем вывод... – он многозначительно замолчал. Одиночки зашумели, обсуждая новость. Кто-то уже тоже слышал про странные дела на «Юпитере», и теперь делился с товарищами подробностями. - А кто может поручиться, что эти... - говоривший скользнул недобрым взглядом по серым комбинезонам, - нормальными стали? Что не придуриваются, чтобы в один прекрасный день не устроить тут бойню во имя своего грёбаного Монолита? - Я могу! - раздался звонкий голос, и вперёд вышла Ксана. По толпе одиночек прошёл удивлённый ропот. Девочка ободряюще улыбнулась монолитовцам и повернулась к вооружённой, исходящей ненавистью к ним толпе. - Я могу поручиться, - повторила она. - Это я их нашла. В Тёмной долине... ну-ка, вспомните, встречали вы до этого монолитовцев так далеко от их владений? Кто-то помотал головой, кто-то сказал «нет, не встречали». Действительно, так далеко фанатики никогда не уходили от ЧАЭС. - Я видела, какими они были там, в Долине. Я смотрела в их глаза. Говорила с ними. Они вправду пришли с миром и ищут убежища и помощи. Не убивайте их. Пожалуйста! - Девочка... - снисходительно начал протолкавшийся вперёд Сума, - А ты вообще в курсе, сколько сталкерской крови на руках у этих фанатиков? Ксана хотела было что-то возразить, но тут на её плечо медленно и мягко опустилась тяжёлая рука. Оглянувшись, она встретилась глазами со спокойным взглядом Репейника. Бережно отодвинув девочку в сторону, монолитовец шагнул вперёд. - Начнём с того, - негромко, но так, что услышали все, сказал он, - что если хорошенько поискать — то в Зоне не найдётся ни одного человека, за кем не числилось бы каких-то кровавых делишек. Нет здесь абсолютно белых и пушистых... ну, может быть, за редкими единичными исключениями! - он многозначительно посмотрел на Ксану. - Что касается конкретно нас троих и количества сталкерской крови на наших руках... - он усмехнулся. - Мы могли бы сказать, что были под пси-воздействием и убивали не по своей воле. Но мы не станем оправдываться. Мы — такие, какие есть. Ни разу не белые и далеко не пушистые. Как, впрочем, и многие из здесь присутствующих. Так кто же, фигурально выражаясь, поднимет первый камень, чтобы бросить его в нас? Он помолчал, давая одиночкам возможность осмыслить его слова. И было заметно — до некоторых они дошли! Выражения ненависти и вражды на некоторых лицах сменились замешательством, пониманием, кто-то задумался, кто-то опустил оружие... - Если на нас лежит вина — она будет искуплена. - неспешно продолжал Репейник всё тем же негромким, но проникающим в душу голосом. - Дайте только время. Потому что мы потеряли его слишком много, и нам его надо наверстать. Годы под колпаком чужой воли и обмана, о которых ничего не осталось в памяти. Как и о том, кем мы были раньше – до Монолита. Потерянная жизнь. Мы пришли к вам, чтобы снова научиться жить — как жили до того, как ушли, повинуясь Зову. Мы не хотим вражды со сталкерами и группировками Зоны. И разумеется, мы не ждём, что вы вот прямо так, сходу, проникнетесь к нам дружескими чувствами. Но мы готовы сделать всё от нас зависящее, чтобы между нами наступил мир. Готовы ли и вы сделать подобный шаг — со своей стороны? Воцарилась тишина, в которой одиноко прозвучало чьё-то почти восхищённое: - Во, блин, фанатик языком чешет... Прям как проповедник! На лицах некоторых сталкеров появились усмешки. Уже спокойные, без злобы. - Да, силён парень трепаться... - согласился один из ветеранов и... махнул рукой: - Ладно, мужики, пошли-ка жрать — еда остывает! Утро вечера мудренее. Завтра разберёмся, ху из ху. И потихоньку, один за другим, толпа рассосалась по прежним местам — ужинать и обсуждать случившееся. - Финита ля комедия! - театрально разведя руки, поклонился Хромой и махнул рукой свежеиспечённым вольным. - Идите за мной... бродяги. Покажу, где вам пока на ночь устроиться. А утром помозгуем, как вам дальше быть. Повеселевшие и успокоенные, новички двинулись следом. Их провожали взглядами, но к кострам пока что не звали. Ксана о чём-то шепталась с отцом, тот, видимо, возражал, и она обиженно надувала губы, однако, спорить не решалась. Только просительно заглядывала ему в лицо. Но Жаба, похоже, был непреклонен. - Вот тут пока и приземляйтесь, - указал Хромой на небольшой сарайчик. - Костровище вон там, вода, умыться - в бочке. Дождевая, правда, но, думаю, вам не привыкать. По Деревне рекомендую пока не шляться, но если вдруг позовут к кострам — советую пойти. Так... что я ещё не сказал?.. - староста задумался. - Вроде всё. Вопросы будут? - Будут. Репейник отстегнул от пояса контейнер и, припав на колено, выкатил на траву что-то похожее на зеркально-переливчатый мячик цвета жидкого серебра. - Нам понадобятся еда, патроны и кое-что из вещей. Оружие и бронежилеты мы оставим прежние, но это — он подёргал себя за рукав монолитовского комбинезона, - лучше сменить на что-то более нейтральное. Он поднял глаза на Жабу. - Что скажешь, дядько Панас? Жаба надел специальную перчатку и осторожно поднял артефакт. Лицо его расплылось в улыбке. - А вы — ребята не промах! - одобрительно сказал он. - Надо же, не успели в вольные бродяги записаться, а уже Вспышку мне притащили! Вижу, толк с вас будет, не пропадёте! ...Ксана осторожно опустила глаза и спрятала улыбку. Артефакт они нашли по пути из Долины, и это она настояла, чтобы беглецы забрали его себе. - Это точно! - хрипло засмеялся Хромой. - Блин, вот все бы здешние такими толковыми, как вы, были! - Давай так. - предложил Репейнику торговец, - Одёжу мы вам завтра с утреца подберём, а пока давай мне одного человечка, сведу его на склад и выдам всё, что вам прямо сейчас потребно. Продуктов там, мелочушки всякой хозяйственной... Ну и заодно посчитаем, что почём выйдет. - Хорошо. - кивнул Репейник и сделал знак Кузнецу, как самому деловому и хозяйственному в отряде. - А обратно я его провожу. - прозвенел голосок Ксаны. - А то ещё начнут по дороге всякие умники выпендриваться... Она имела в виду одиночек, кучковавшихся у костров. - Правильно! - согласился Хромой. - При тебе они шёлковые будут... Ладно, мужики... и дамы... Раз всё так хорошо закончилось — пойду-ка я до хаты. Нога, зараза... ноет... - Дядь Саш, а ты её мазать-то не забываешь? – строгим тоном участкового врача поинтересовалась девочка. - Мажу, солнышко, мажу... Но с такими прогулками, что ты нам сегодня задала, ни одна твоя мазюка не справится. Так что, поковылял я... Репейник, утром, после того, как в лавке затаритесь — ко мне заскочите. Все трое! - Принято! - Ну, бывайте, бродяги! - Бывай! Спасибо! Хромой удалился в сторону посиделочной, Жаба и Кузнец, сопровождаемые весело припрыгивающей и что-то напевающей Ксаной, направились в лавку. Репейник подтащил к сараю какую-то доску и сел. Опёрся спиной о стену, запрокинул голову к темнеющему небу. Сухой, помедлив, присел рядом. Вздохнул. - Ну что ж... - обронил командир, - Начинается новая жизнь. Минут через сорок вернулись нагруженный пакетами Кузнец и Ксана — почему-то с кастрюлей в руках. - Это чтоб вы могли себе что-нибудь сварить. - пояснила она. - Пока котелком не разживётесь. Тату разрешил взять из дома. - Спасибо, Ксан. - кивнул Репейник. - Что бы мы без тебя делали?.. – он повернулся к Кузнецу, - Ну как там оно? - Порядок. - отозвался тот. - Естественно, пришлось немного попотеть, но проблем не случилось. Батька её, - он оглянулся на девочку, - честно торгует, не дерёт семь шкур. Хотя и своего не упустит. - Хорошо. Предлагаю сейчас пожевать, да отправляться на боковую. Там, в сарае, доски, мы из них уже соорудили кое-какое лежбище... - А я бы пол-царства отдал за возможность нормально помыться... - Кузнец мечтательно посмотрел на упомянутую Хромым бочку дождевой воды и отвернулся. Чистую воду стоило экономить.- И-эх… Зато теперь у нас и мыло есть, и бритвы... Брат…цы, - запнулся было он и тут же поправился, - а ведь мы действительно по-человечески жить начинаем! И он — впервые за всё это время — засмеялся. - Ну, я тогда, пожалуй, не буду мешать. - улыбаясь во весь рот, сказала Ксана. - А то вам, наверно, и поговорить надо, и... А завтра я ещё приду, можно? Вы же, наверно, тут ещё какое-то время пробудете? Пока освоитесь, пока то-сё... Да и всё равно вам ещё Техника ждать. - Какого ещё техника? – не понял Репейник. – Зачем? - Её отец, - пояснил Кузнец, - сказал, что наши КПК устарели, и их надо либо сдавать в музей, либо перепрошивать. А Техник — это местный инженерный гений, вся связь с электричеством тут на нём держатся. Только он сейчас в Зону ушел, ждать надо. - Позавчера ушёл. – с энергичным кивком подтвердила Ксана. - Но сказал, что недалеко, так что скоро он вернётся. Я вас с ним познакомлю. Техник — он очень хороший человек! - Ну, раз это ты говоришь — улыбнулся Репейник, - значит, действительно, хороший. Ксана смутилась и зачем-то посмотрела на небо. – Ладно, - сказала она, - я всё-таки пойду до дому, а то после всей этой беготни спать хочется... Вон там мы с татом живём, видите? - она указала на дом, выглядевший на фоне остальных более ухоженным и менее заброшенным. - Заходите в гости, если что. И если вдруг что понадобится — тоже заходите. Ну всё, спокойной ночи! - Спокойной ночи, Ксана! – вразнобой отозвались сталкеры. Она вдруг быстро, так, что они не успели опомниться, чмокнула каждого по очереди в щёку и стремительно — только коса плеснула — умчалась в темноту. Эхом прозвенел тихий серебристый смех. У сарайчика воцарилось молчание. - Я не знаю, сколько мы там будем в итоге должны её батьке... - вдруг проговорил обычно молчаливый Сухой, - Но с нею рассчитаться за всё вот это... жизни не хватит.