Instead of Me

– Здравствуйте. Вы не могли бы нам подсказать, где находится Ая Такашима? – будто бы сквозь сон я услышал голос Койю. – Да, конечно. Палата номер «6», – послышался голос приятной молодой девушки. – Спасибо. На удивление, Койю не нужно было объяснять, где находится та самая палата. Скорее всего, он бывал в больницах чаще, чем я. Подойдя к двери, мы осторожно постучали и только после разрешения вошли в комнату. Палата была достаточно просторной. Внутри были такие же белые стены, как и у всей больницы, только тут их ещё украшали несколько картин. Пройдя немного дальше, я заметил три кровати, на которых располагались больные. И на одной из них была Ая, которая, увидев меня, улыбнулась. Рядом с ней сидела Изуми-сан, её мать. – Привет, – заулыбался Койю, обращаясь к своей семье. – Здравствуйте, – тихо пробормотал я. – Привет-привет, – сказала Изуми-сан. Она встала со стульчика, на котором не так давно сидела, и подошла к нам. – Я очень рада, что вы пришли. – Да-да. Как только у нас закончились уроки, так мы сразу к вам, – Койю подошёл к своей сестре и присел рядом с ней на кровать, спрашивая, как она себя чувствует. Девочка что-то невнятно ответила и спросила, что мы ей принесли. – А у нас для тебя есть бананы, клубника и апельсины! – радостно сказал Койю, положив на прикроватный столик три пакета с фруктами. «Меня бы такое угощение не порадовало», – подумал я про себя. Я вообще не любил ни овощи, ни фрукты, никогда их не ел. Я, конечно, понимал, что там много витаминов и прочего, но зачем заставлять человека, когда ему этого не хочется? Именно это делал мой отец, а Рика ему всегда поддакивала. Но после его смерти она стала намного добрее ко мне, поэтому из травы у нас был только салат, который она сама и ела. Ах да, Рика, я же обещал ей не задерживаться. – Таканори, – послышался голос маленькой девочки, – ты чего такой грустный? – С чего ты взяла, что я грустный? Со мной всё в порядке, – неужели я и вправду плохо выгляжу? – Он просто устал. У нас сегодня было семь уроков, – вступился за меня Койю, а я мысленно его поблагодарил. – Может, порезать фруктов? – предложила Изуми-сан. – Было бы неплохо, правда, Така? – улыбнулся Койю, в то время как я уже хотел было отказаться. – Я почищу для вас, но кушать не буду, – предложил я. – Почему? – поинтересовалась женщина. – Я… я не люблю фрукты. Пока Койю разговаривал с матерью и сестрой, я отошёл к раковине, что находилась около двери. Из-за стены, которая разделяла две комнаты, они меня не видели. Я включил воду и начал мыть руки. Холодная вода приятно освежала, и вот так вот хотелось простоять ещё очень долго, но зная, что меня ждут, я не мог себе этого позволить. Достав пакет с апельсинами, я начал его развязывать. Пакет долго не поддавался, но всё же я справился с ним. Как только я взял один апельсин в руки, он нечаянно выпал и покатился по полу. Просто взял и выпал. Хотя я держал его достаточно крепко. Мне показалось это странным. – Така, ты чего? – Койю застал меня в неловком положении. Я стоял и смотрел, как падают все остальные фрукты из пакета. Видимо, я должным образом не рассчитал их местоположение. Но всё же, почему я просто стоял и смотрел на то, как они падают? – У тебя… почему у тебя дрожат руки? – Н-не знаю… – и вправду. У меня дрожали руки, а я даже не обратил на это внимание. – Ты замёрз? – заволновался Койю и подошёл ко мне ближе, приобняв за плечи. – Всё хорошо? – Да, всё хорошо, ты чего? – я засмеялся, превращая всю эту сцену в шутку. – Эх ты, я уже начал было волноваться! – усмехнулся парень. – Но с апельсинами зря ты так, помнутся же. – Прости, я сейчас подниму, – сказал я и начал собирать упавшие фрукты с пола, всё ещё прокручивая в голове то, что только что случилось. – Но ты… больше не шути так, – уже тише говорил Койю, помогая мне. – Я подумаю, – усмехнулся я, понимая, что вряд ли это была «неудачная шутка». *** Приехав домой, я вспомнил, что так и не предупредил Рику о том, что задержусь. Наверное, это было некрасиво с моей стороны, ведь она меня ждала. Но что сделано, то сделано. – Я дома, – в ответ была лишь тишина. Меня встретила пустая квартира с запахом яблочного пирога, который я, скорее всего, не буду даже пробовать. Я заглянул во все комнаты и снова убедился: дома никого нет. Хоть сейчас и середина октября, дни уже стали короче, а ночи – длиннее. Сегодня на улице прохладнее, чем вчера, а завтра будет прохладнее, чем сегодня, но как бы там ни было, пока что ветер не такой уж и холодный. Правда, если выйти на улицу без кофты, можно замёрзнуть. Солнце быстро заходит, и наступают сумерки. Таким образом природа не даёт забыть, что зима уже не за горами. Я выглянул в окно своей комнаты и посмотрел на небо. Оно было такое же, как и пару часов назад, правда, немного потемнело с наступлением вечера. Я вдохнул приятный свежий воздух и закрыл глаза. Я почувствовал какое-то умиротворение, которого не было прежде. Я простоял так минут пятнадцать. Часы показывали 20:06, а Рики всё не было. Не то, чтобы я переживал за неё, ведь она взрослая женщина и сама может распоряжаться своим свободным временем, просто находиться одному в пустой квартире было как-то не очень. Наш дом находится недалеко от школы и состоит из двенадцати этажей. Мы живём на девятом, и нас это вполне устраивает. Квартира достаточно просторная и располагающая к отдыху, но когда ты находишься один – время будто бы давит на тебя со всех сторон. Наверное, такое чувство посещает только меня, потому что я ужасно боюсь остаться совершенно один. Сам по себе. Это ведь так страшно. Если подумать, то я и есть сирота, которую приютили до того, как я узнал об этом. Мать покинула нас, когда мне было четыре года. Я очень плохо её помню. А по правде сказать, не помню вообще. Наверное, это странно: прожить со своей матерью четыре года и не запомнить ничего. Но так как она постоянно находилась в больнице, и дома практически не появлялась, мы очень мало проводили время вместе. Может быть, поэтому у меня нет никаких воспоминаний о ней. У моей мамы была какая-то тяжёлая болезнь, с которой она долго сражалась, но в итоге умерла. По словам отца, она никогда не сдавалась и не опускала руки. Она всегда смотрела вперёд и верила в лучшее. Но после её смерти моему отцу ничего не оставалось, только как присматривать за мной. Я вообще не знаю, как он не сломался. Бороться за жизнь своей любимой, а в итоге её потерять. Да ещё и с ребёнком остаться. Ужасно. Через пять лет он встретил Рику – свою будущую жену. Я не воспринимал серьёзно ни одну из женщин отца, так что невзлюбил я её сразу, но ненавидеть лишь потому, что она ему понравилась, было бы несколько эгоистично с моей стороны. Поэтому я просто старался избегать её и не попадаться на глаза, хотя она пыталась построить со мной какие-никакие, но отношения «матери и сына». Но когда я потерял ещё и отца, жизнь будто бы перечеркнули. Благо Рика меня не отдала в детский дом, а осталась рядом со мной. Хотя она могла это сделать, ведь у неё ещё вся жизнь впереди. Уже прошло столько времени, а наши отношения всё такие же холодные. Наверное, в этом виноват я, так как у меня не получается быть с ней добрым, как бы я ни старался. У меня не получается выразить всю свою благодарность, хотя она её заслужила. Я плохой человек. Я настолько погрузился в свои мысли, что не заметил навязчивый гудок в кармане домашних штанов. – Алло. – Алло, Рика, ты где? – с неким беспокойством спросил я. – Я… Така, прости, я задержалась на работе. Через полчаса буду дома, – ответила женщина. Её голос был уставший и изнуренный. Это можно было понять, просто услышав всего пару слов. – Ты поужинал? – Да, – соврал я. Кушать совсем не хотелось, тем более что Койю по дороге домой угостил меня сэндвичем. – Понятно, – я услышал тихий вздох, – ладно, я скоро, пока. – Пока, – такое обыденное слово и завершило наш незначительный разговор. Почему мы боимся показывать свои чувства? Почему мы так часто чего-то не договариваем друг другу? Что мешает нам сделать шаг навстречу? Ведь если ты расскажешь то, что тебя тревожит, на душе сразу же станет легче. Теперь эта тайна не только твоя. Ты разделил её ещё с кем-то, и ноша стала тебе по силам. Почему мы усложняем себе жизнь, когда на самом деле всё так просто? Вопросы без ответа. Пожалуй, такими они и останутся, пока мы не сделаем то, что должны.