Вы поедете на бал?

Я, словно во сне, выполз из школы и сел в машину. Дядя Саша наверняка заметил мое состояние, но с разговорами не лез. Он вообще никогда не приставал с расспросами, хотя, я знал, всегда готов и выслушать, и обсудить. Его мнению я доверял и часто советовался. Но сейчас я был еще не готов что-либо рассказывать. Мне надо было подумать самому. Машина мягко развернулась, и мы поехали домой. Особняк отчима уже давно стал домом и для меня. И не только домом, как местом проживания. Это был именно ДОМ. Когда-то у меня, как у всех, была семья – мама и папа, бабушки и дед. Теперь у меня был Дом. Здесь даже мама, единственный родной мне человек, была уже не той мамой, что когда-то. Это была другая мама – красивее, увереннее в себе, словно только слегка похожая на тихую женщину с тоненьким желтым колечком на пальце, что когда-то была частью моей семьи. В моем теперешнем доме была новая мама, отчим, почти даже любимый, вездесущая Светка, к которой я давно привык, как ни удивительно, оказавшаяся умной и весьма привлекательной, хоть и стервочкой. А еще были дядя Саша и тетя Лена. Формально они совсем уж никакими родственниками Александру Олеговичу не являлись, но пользовались всеми привилегиями обитателей Дома. А такое нужно было заслужить. В доме больше не было прислуги. Хозяин дома считал, что посторонним в нем не место. Если что-то нужно было сделать особенное – Елена вызывала специалистов и сопровождала их все время нахождения в здании и на территории, проверяя качество и расплачиваясь за услуги. Добрая и нежная с домашними, в остальном она оказалась весьмааа въедливым и жестким человеком. И мне не раз уже довелось видеть, как матерились приглашенные «спецы», понимая, что накрутить цену тут не выйдет, и что «милая хозяйка» совсем не так мила, как кажется. Дядя Саша, напротив, предпочитал в разборки не вступать и больше занимался своими прямыми обязанностями. А еще он занимался мной и Светкой, помогая с уроками, посещая собрания в школе и прочее, и прочее. Вообще родительские функции в общепринятом смысле выполняли как раз Саша и Лена, а не моя мама и отчим. Но так было принято в Доме. И я тоже быстро привык. Пожалуй, это было даже удобнее, ведь так мы с мамой всегда делили только радости и приятности. Она никогда меня не ругала и не злилась. Идиллия, блин. Еще частью дома, но какой-то виртуальной, скорее, был Вениамин. О нем периодически вспоминали, говорили… Но для меня его словно и не существовало. Он был воспоминанием детства и дверью в прибранную комнату. Не более. В целом мой мир в последние годы был приятен и почти ненапряжен, что весьма быстро примирило меня с отчимом, серьезным, но добрым человеком, которого я так же еще и уважал, видя, как относятся к нему все остальные. Но мой мир состоял не только из Дома и его обитателей. Не меньшей и не менее важной его частью была школа и мои одноклассники. И Глеб. Друг. Не просто часть жизни – часть меня. И вот теперь я не знал, реально не знал, что делать? Конечно, сексуальная ориентация не может разрушить нашу дружбу, но… вот оно «но» - а вдруг кто-то подумает, что я «тоже»?! Неее. Ни в коем случае! Блин! Блин!! Блин!!! - Надо поговорить? – негромко спросил дядя Саша, видимо, чувствуя, что я нервничаю. - Надо, - я взъерошил волосы на затылке, - но попозже. Саша молча кивнул и больше не приставал. А я таращился в окно и, словно бесконечный трек, прокручивал одни и те же мысли. Невеселые мысли, напрочь убившие весь кайф от дневных поцелуев с Наткой. Эх… А вечером еще, как назло, заскочила Светка и, отчаянно жестикулируя и как-то криво злорадно ухмыляясь, стала рассказывать, что у них в институтской группе обнаружилась пара «голубых». И это оказалось более чем «кстати»… - Не, ну ты прикинь! – сестрица чуть ли не подпрыгивала на месте. – По нему столько девчонок парилось, а он, выходит, сам… девчонка! Хик.- Ну и чё? – набычился я. - Ой, а второй-то, Диман-то! – возможно Светка и заметила бы неадекватность моей реакции, если б она хоть что-то вообще умела замечать. – Вроде нормальный был. Даже с Танькой встречался. А вот гляди ж ты – он тоже! Не, ну ты представляешь?!!! «Представляю, очень даже представляю» подумал я, но вслух ничего не сказал, потому как моя сводная родственница, выплеснув распиравший ее запас эмоций, уже благополучно освободила меня от своего присутствия. А я просидел еще полночи на подоконнике, не зная, что делать дальше. Глеб был мне дорог. Наверное, нехорошо так думать, но, пожалуй, даже дороже матери. И вот… Ну, ну что мне теперь делать прикажете? А вдруг уже все в классе знают, что он гей? А мы с ним всегда вместе. И все подумают, что я тоже… нетрадиционный? Само по себе, пожалуй, меня и такая моя ориентация бы устроила. Ну а что? ОНИ тоже люди. И кайф от секса получают, и даже в некотором смысле проблем меньше – от девчонок порой сплошная головная боль – и то не так, и это не эдак. А парень тебя всегда поймет. Вот как мы с Глебом… Ооох… Глеб! Ну почему? Почему все так? Да при одной мысли, что про меня вот так же одноклассники будут друзьям рассказывать, как счас Светка… аж зубы болеть начинают. Нет, не хочу. Маринка, Ленка, Машка… ведь обязательно всем-всем растрепят! Еще и на страничках напишут! Прямо на стене. Это же НОВОСТЬ, блин. Хотя раз еще не написали, значит, не знают. Это утешает. Нет, нельзя чтобы узнали, нельзя чтобы подумали даже! Это тебе не институт, тут все друг друга годами знают, родители все знакомы. Это ж какое позорище будет! А уж тот же Ярик обязательно сделает все, чтобы шуму побольше было. Нет, нельзя подвести маму. Да и Александра Олеговича тоже. Мало ли как у них там в бизнесе… Вот если бы еще все это оказалось шуткой. Глеб, Глеб, ну пусть это окажется плохой шуткой, а? Ну, вот пусть ты просто мне позавидовал и решил так сказать… Нет, Глеб не такой. Он не стал бы так шутить. И завидовать не стал бы. И я твердо решил назавтра поговорить с другом. Серьезно поговорить. И он, конечно, все поймет. И все будет как раньше. Все-все…