Звездные троны. Туннелирование

      – Напоминаешь выжатый лимон, – неловко пошутил Нейт, пытаясь ослабить скрытое напряжение.       – Есть немного, – согласился я. Я и сам напоминал себе некую совершенно пустую шкурку. Исправить это следовало хотя бы обедом. – Я велел, чтобы нас не беспокоили. Мы ведь способны сами справиться с серебряными крышками?       Нейт едва заметно судорожно сглотнул и наигранно улыбнулся, избегая смотреть в сторону сестры, украдкой вытер ладони об одежду и бросил на меня упрекающе-умоляющий взгляд: ну сколько можно следить за его реакциями?       В отличие от сестры, на меня смотреть ему казалось безопасней, как и мне на него. Я мысленно согласился, что двигаться по пути наименьшего сопротивления непохвально, и перевел взгляд на Тарси. Она не выглядела враждебной. Только расстроенной. Совсем не такой эффектной, как в последний раз, бледной, осунувшейся, в кажущемся неудобном синем костюме, будто они с братом придумали себе какую-то особую униформу.       «Будет лучше, если стул ей пододвинешь ты», – все так же мысленно подсказал я Нейту. Тот прекрасно «расслышал» и так и поступил.       – Салаты? – предложил я.       – Предпочитаю начинать с горячего, – продолжая скрывать нервозность, сообщил Нейт. – А потом уж переходить к мелочам.       – Я тоже, – согласился я. – Тут четыре вида супа: вегетарианский, сырный, с мясом и с морепродуктами.       – С морепродуктами, – подала голос Тарси.       – Отлично.       Я снял крышку с голубым ярлычком и взялся было за маленький серебряный ковшик, но Тарси с кроткой улыбкой остановила меня жестом и перехватила прибор.       – Я сама.       – Как пожелаешь. – Что ж, никто лучше тебя самого не рассчитает нужное количество и густоту.       – А я бы, пожалуй, с мясом, – решил Нейт.       – Вон тот, с красным флажком.       – Тебе тоже налить?       – Нет, я, пожалуй, возьму сырный.       Вегетарианский мы оставили без внимания. Зато сразу распределили напитки. Тарси предпочла минеральную воду, а мы с Нейтом – легкое пиво.       Затем перешли ко вторым блюдам. Тарси снова выбрала рыбу, Нейт – тщательно обработанное мясо одомашненного ледийского носорога, а я – того же носорога, только не одомашненного, что-то вроде аналога земного вепря.       – Тебе удалось связаться с «Янусом»? – спросил наконец Нейт, когда мы основательно вгрызлись в свой животный протеин.       Я помотал головой: «Нет».       – Пока не отвечают.       – Я так и подумал, раз ты ничего не сказал.       Я кивнул: «Именно».       – Мы сравнили анализы ДНК, – напряженно произнесла Тарси. – Мой и Нейта.       – О. – Я отложил нож и вилку и двумя руками осторожно взялся… точнее, вцепился в початый стакан.       Стакан с минеральной водой в руке у Тарси подрагивал, и она поставила его на стол. С донышка сорвалось несколько пузырьков, резво устремившихся вверх.       – Маловероятно, чтобы у нас были разные отцы, – ровно, ничего не выражающим голосом сказала Тарси.       – Ясно, – аккуратно откомментировал я.       Нейт сосредоточенно хмурился над своей тарелкой, ковыряя вилкой гарнир.       – Это значит, что ты был прав.       – В чем?       – В том, что не доверял мне, – ее голос слегка зазвенел, но, когда она заговорила снова, стал неестественно спокойным. – С моей головой что-то сделали. Я понятия не имею, насколько просчитано все, что происходит. Насколько просчитаны все мои реакции.       – А что с ДНК Страйкера? – спросил я. – Может быть, вы все-таки родственники? С какой-то другой стороны? Ведь было бы нелепо, если бы вы вздумали сравнить два образца, и они бы так явно не совпали.       Она покачала головой. И была при этом белой как мел.       – Они не совпадают. А я была так уверена. Считала, что знаю свой код назубок. Думала, что помню, как отчим – я должна была помнить его только как отчима – объяснял нам, какие участки что означают, давал нам выучить всю формулу, весь узор, чтобы когда-нибудь впоследствии мы могли найти своих настоящих отцов. А это все было неправдой. Я не понимаю, как такое может быть, и это меня пугает. Моя некритичность, моя уверенность в своей памяти, своей правоте – я даже не попыталась сверить образцы. И зачем… зачем все это было нужно, если обман так легко раскрыть?       – Может быть затем, чтобы ты и правда считала ее единственным известным родителем? Маяком в полностью чужом мире.       – Я могла бы поклясться!.. Я просто видела все искаженно, как под гипнозом. Вернее – почему же «как»? И я понимаю, что сама не могу себе больше доверять.       – Знаете, что я хочу сделать прямо после обеда? Сам взглянуть на эти образцы. Свежим взглядом, если тут применимо это слово. В конце концов, я тоже с ней разговаривал. Но будем считать, что это достаточно свежий взгляд, чтобы не подключать пока кого-то извне.       – Ну, – усмехнулся Нейт, – можно даже далеко не ходить. Вот наши бокалы, и если где-то тут у тебя завалялся приличный анализатор…       Я утвердительно кивнул.       – Конечно, завалялся. Только надо будет заглянуть за ним в кабинет.       – Вот все и уточним…       – Я даже могу извлечь из личного дела Страйкера его код, чтобы оценить, насколько что-то похоже или нет.       – Отлично. И… – Нейт замялся.       – Полагаю, ты был бы не прочь посмотреть прямо сейчас и на код матери, чтобы проверить, мать ли она вам вообще. Или просто так ехидна…       – Что-то в этом роде…       – Да. Проверим. У меня есть ее официальный файл, как представителя на переговорах. Заодно могу запросить свежий анализ у Фрисби. Это не помешает и на случай, если код отличен потому, что она вернулась из соседней вселенной.       – Не смешно! – буркнул Нейт.       – Тогда у вас с ДНК должна быть просто каша, – улыбнулась Тарси. – Но, кажется, у вас ничего не изменялось. Если только… – она вдруг посерела и изумленно глянула на брата. – Может быть, они у нас и правда изменились? И, может быть… мы правда помним разное прошлое?.. – она остановилась, задохнувшись от неконтролируемого ужаса.       – Стой, стой, Тарси! – брат утешающе приобнял ее за плечи. – Даже если бы произошли небольшие изменения, разница не была бы такой огромной! С нами никогда ничего подобного не случалось. Эрвин пошутил насчет матери. Ну или не пошутил, а имел в виду, что для посторонних это может быть неплохим аргументом для перепроверки. Их же все равно проверяют на соответствие личностей – всех, кто был на том корабле. Так что в дополнительном запросе не будет ничегошеньки странного!       Я смотрел на Тарси с растерянной жалостью. Она все еще умудрялась выглядеть холодной и отстраненной, и в то же время ее била крупная дрожь.       – Это конец, – пробормотала она с трудом, язык словно едва ее слушался. – Это с самого начала был конец. Я даже не знаю, кто я…       – Ну нет, – услышал я вдруг собственный до чертиков самоуверенный голос. – Это как раз единственное, что ты знаешь. А вот все остальное может быть ложью – лишь порождением твоего собственного разума. Даже то, что у людей есть какая-то ДНК. И что эти какие-то другие люди существуют. Да еще и влияют на твою память.       Они озадаченно на меня уставились. Наверное, я сделал бы то же самое, если бы мог слышать себя со стороны. В этом же и была цель – сбить с толку, чтобы выбить из панического цикла. И совершенно неважно, насколько я в это верил. Какая, в конце концов, разница, если люди лгут даже тогда, когда абсолютно уверены в том, что говорят правду?              Немного погодя мы разбирали и сравнивали парящие вокруг нас разноцветные схемы.       – Ну, по крайней мере, остальное сходится. Да и файл вашего отца не является государственной тайной, он был известным ученым, данные таких людей не спрячешь.       – Меня поражает собственная слепота, – призналась Тарси. – Я смотрела и не видела, потому что не должна была видеть. Часть моего восприятия безнадежно искажена. Как я вообще могла пойти против нее, если могла забыть такое? Мои собственные данные. Мы же используем их повсюду, для всевозможных допусков, это постоянно на виду. – На ее лице были написаны боль и недоумение, казалось, они отпечатались там навечно.       – Видимо, все именно для этого – чтобы отсечь тебя от собственной семьи, чтобы не к кому было бежать – мысленно. Отсечь ото всех. Заодно это стало бы ее страховкой, если бы ты все-таки сбежала от нее – чтобы твои друзья сочли тебя за лгунью или сумасшедшую.       – Скажи, что это не сработало, – пробормотала она. – Это значит, что мне и правда нельзя доверять, раз я сама не могу.       – А кто из нас может?       – Никто, – вздохнула она.       – У нас отличная компания!       – Ты же понимаешь, это значит, что мы все еще можем играть по ее плану. Мы все. И не видеть очевидного. Тебя всегда беспокоило, не заложили ли в тебя нечто, что ты не можешь контролировать, теперь ты знаешь, что я не могу гарантировать, что этого не было. Я могу просто не знать.       – Да, знаю, – отозвался я с некоторым затруднением.       От всего этого был только один маленький шаг к тому, что я делаю, и что могло произойти с «Денебским Штандартом». Но все же у меня были поводы считать свои побуждения и заблуждения в таких делах естественными, не сваливая их на кого-то еще.       – И почему именно Страйкер? Она предвидела, что я окажусь здесь?       – Возможно. Но возможно, совсем не так, как оказалась. Вздумай ты ему признаться, ты бы скорее навредила себе, чем помогла.       – Я понимаю, что это абсурд и слишком притянуто за уши, – вставил Нейт, но мог ли выбор ДНК Страйкера быть просто случайностью?..       – Нет! – рефлекторно ответили мы в один голос.       – Да знаю, что нет! – всплеснул руками Нейт. – Но вы же понимаете, о чем я?!       – Они были знакомы, – кивнул я. – Сегодня я не совсем всерьез предположил, что она настолько нравилась Страйкеру, что это оставило генетические последствия…       – Выражение-то какое… – сдавленно пробормотал Нейт, я отмахнулся.       – Она ему нравилась, возможно, дело было в том, что и он ей нравился, тогда она, теоретически, могла использовать его код как «любой другой», пришедший ей в голову – известный ей лично, принадлежащий кому-то, кто находится заведомо далеко.       – Но она определенно не случайно свела вас двоих вместе, – озвучил за всех Нейт. – Вы точно должны были друг другу понравиться, и я как-то не уверен, насколько она в этом переборщила, или наоборот, насколько верно все рассчитала…       – Да ты нас пугаешь… – проворчал я. Хотя во всем этом не было ничегошеньки неожиданного. – Даже интересно, а не было ли еще какого-то плана свести тебя и Линор?       – Ой… – Нейт заметно побледнел и судорожно повел рукой по столу в поисках своего бокала. – Нет… Не знаю. Мысль логичная, но я не ожидал, что ты ее выскажешь…       Ну да – вспомнить свою для всего света погибшую сестру наверняка казалось психологически запретным маневром. Может, дело было и в относительной легкости, с какой я это обронил. В тот же момент я перехватил взгляд Тарси, очень внимательный, будто она мысленно воскликнула: «поймала!», и мне вдруг стало очень неуютно.       Нейт все еще ничем не выдавал, что знает, что у меня есть личная машина времени. Но она-то знала точно. Что именно она поняла в этот момент? Что я уже общался со своими родными, и они не являются для меня погибшими – хоть в каком-то относительном смысле? Или в самом прямом, и я теперь их где-то прячу. Может быть.       – Ну что ж, – продолжил я, едва вспомнив, о чем мы говорили раньше. – Эта путаница с ДНК в любом случае была средством контроля и какой-то дальнейшей игры. Хотя бы для того, чтобы мы сейчас все с ума посходили, гадая, что это может значить и насколько нами до сих пор управляют. При том, что никому даром не нужно это придуманное родство по-настоящему. А вот по-ненастоящему – столько вариантов можно вообразить и адаптировать под любую ситуацию…       – Да-а, – выдохнул Нейт, смахнув испарину со лба. – Просто кладезь невероятных вероятностей. Когда ищешь врага не только снаружи, но и внутри собственной головы – это финиш…       Тарси подавленно промолчала.       – Значит, искать его бессмысленно, – подытожил я оптимистично.       – Знаете что… – Тарси нервно облизнула губы. – Скорее всего это ровным счетом ничего не выявит, но, кажется, я бы не отказалась от сканирования мозга. Просто на всякий случай.       – Уверен, это можно устроить.       – Но что, если кто-то из здешних врачей, как и Страйкер, был зацеплен раньше, или прямо сейчас попал под ее влияние? – параноидально напомнил Нейт.       – Ну, тогда и вовсе терять нечего. Тогда и мы были бы не нужны, чтобы как-то на нас воздействовать, если уже все вокруг находятся под контролем.       – Здравая мысль! – просветлел Нейт.       Тарси беспокойно ерзала в своем кресле, бросая на меня короткие взгляды и задумчиво покусывая губы. Ей явно не терпелось задать какой-то вопрос, и я был почти уверен, что он касается моей машины времени. Мало осознавая, что делаю это, я незаметно кивнул ей.       Нейт тоже внимательно перебегал взглядом с одного из нас на другого. Со смесью иронии и, должно быть, досады, он кашлянул:       – Мне кажется, или третий становится лишним?       – Прости, Нейт, – рассеянно-отстраненно сказала Тарси. – Но мы не очень хорошо расстались в прошлый раз. Мне хотелось бы это исправить, извиниться…       – Это совершенно не нужно…       Тарси бросила на меня острый взгляд, будто я, в свою очередь, был не прочь от нее отделаться этим заявлением. Я сам не знал, чего именно хотел. Ее затаенная настойчивость невольно меня нервировала.       – Ладно, Тарсилис, – усмехнулся Нейт, и Тарси поморщилась, она явно не любила свое полное имя. Впрочем, как и Нейт – я едва подавил смешок, вспомнив, что на самом деле его зовут Нейтрино... – Оставлю вас…       – Лучше подожди нас немного, – остановил его я. – Мы поговорим в кабинете и вернемся.       Сперва договоримся, а затем пора наконец и Нейта посвятить в секрет. Наверняка Тарси хочет поговорить наедине как раз об этом. Так как прочее и впрямь совершенно не нужно.       Тарси с готовностью кивнула, подтверждая мои мысли. Нейт пожал плечами и снова откинулся на спинку кресла.       – Ладно, поскучаю. Если вы считаете, что есть смысл.       – Возможно, – уклончиво отозвался я.       – Мне совершенно все равно, где скучать, – заверил Нейт и демонстративно заглянул под крышку блюда с охлажденными десертами.       Мы с Тарси переглянулись и поднялись с насиженных мест. Я первым прошел к двери и приглашающе открыл ее. Тарси проследовала в небольшой коридорчик, разделяющий помещения и, прежде чем мы добрались до кабинета, остановилась и повернулась ко мне, сосредоточенно хмуря брови.       – Нас ведь уже не слышно?       – Верно.       – Мне кажется, будет спокойнее поговорить прямо здесь. И так будет быстрее.       – Хорошо, – не стал я спорить.       – Я хочу не только извиниться.       – Да, я понял…       – То есть, это тоже… но немного бессмысленно на словах, просто хочу сказать, что постараюсь все исправить.       – Понимаю, я тоже. Ты ведь хотела поговорить о Нейте? Да, думаю, ему пора наконец рассказать о том, что тебе уже известно. – То, что я до сих пор этого не сделал, отчасти было связано с тем, что я ожидал, что первый шаг тут последует от нее.       Тарси вздохнула.       – Это тоже. Но не только.       Я заинтригованно и настороженно приподнял брови.       – То, что с моим разумом совершено что-то странное, переворачивает мой мир.       – Еще бы. Это естественно.       – И я начинаю лучше понимать твой. Совершенно перевернутый с ног на голову с самого начала… – Она немного помолчала, медленно покачивая головой. – Я не знаю, насколько я сама причастна или непричастна ко всему, что происходило, но раз уж я знаю то, что знаю, могу я спросить?       – Конечно!       – Временная аномалия с посольским кораблем – твоих рук дело?       Я ответил не сразу. Хотя вопрос был абсолютно закономерным, я все-таки почувствовал замешательство. Может быть потому, что она уже спрашивала об этом, а вернее, практически утверждала, и это не закончилось ничем хорошим.       – Я не знаю. Я уже говорил, что был там. Хотел проверить, был ли взрыв, там его не было. Вот и все. В той версии событий.       – И ты не возвращался туда?       – Нет. Для чего?       Она перевела дух и отвела взгляд.       – Я подумала, что, может быть, это из-за меня… – и я заметил, что ее щеки порозовели, – Из-за того, что я тогда сказала, ты захотел все исправить и вернуть их. И тогда… это я виновата в том, что они вернулись.       – О… нет. Так вмешиваться намеренно было бы опасно. Просто по законам физики.       Она вздохнула с чем-то напоминающим облегчение, губы чуть дернулись в подобии улыбки.       – Но ведь когда-то мы уже сделали подобное.       – Да. – Я привалился спиной к стене и подумал, что даже в этом коридорчике разговор не выйдет коротким. – Но это не значит, что я настолько сумасшедший, чтобы повторять такое безо всякого повода себе во вред. Уж прости, пожалуйста. – Это было бы и правда безумно романтично, но увы – совсем не пришло мне в голову. К тому же я не видел никакой катастрофы, но понимал, что она пытается выяснить, подстраивал ли я ее в первый раз, чтобы затем исправить.       – Разумно, – кивнула она. – Но все же ты был там. И даже если сделаешь что-то в будущем, о чем не знаешь, они здесь. Ты им не вредил. Чего о них не скажешь. Прости, что могла подумать… Но все же ты был там. Может быть, это слишком дикая просьба… Я знаю, что дикая. Но если твоя машина времени работает…       – Совсем не так хорошо, как хотелось бы, – отозвался я, инстинктивно напрягаясь.       – Но если это только возможно, пусть будет сопряжено с какой угодно опасностью… пожалуйста! Я хочу увидеть день, когда погиб мой отец! Хочу знать, что она к этому не причастна. Или наоборот…       Неожиданно для себя самого, я развернулся и двинулся назад, к двери столовой. (Понятия не имел, что так отреагирую, усталость все же здорово снижает контроль). Открыл ее, будто пытался выбить кнопку из стены, и встретился глазами с изумленным Нейтом, подпрыгнувшим на своем месте, как если бы я вылетел из пушки и застал его за кражей пирожных. Мы смотрели друг на друга, и краска медленно стекала с его лица.       – Полетят головы? – спросил он осторожно, и судорожно проглотил кусочек эклера.       

***

      Вид этого эклера немного успокоил мою взвинченность.       – Разговор вышел за рамки того, что стоит обсуждать вдвоем. Ты должен знать тоже.       – Что знать?!. – забеспокоился он.       – Если, конечно, ты уже этого не знаешь… – я параноидально следил за его реакцией, но Нейт ничем себя не выдал. – Здесь, на Леде, мы все еще можем путешествовать во времени.       – Вы все-таки построили тайную станцию? – вытаращил глаза Нейт. – Значит, слухи не врут?! – Его восторг казался почти благоговейным.       – Какие еще слухи? – переспросил я машинально, но тут же отмахнулся; Нейт завел что-то про: «да обычные, говорят, вы давным-давно…»       – Тарси уже знает некоторое время. Как раз тогда мы и поругались.       – О, так вы поэтому…       – Нет.       – Да? – переспросил он недоверчиво, и тут же спохватился, махнув рукой в воздух, где недавно витали цветные схемы: – Да, еще было другое…       – Поэтому, отчасти, тоже. Она думала…       Тарси тяжело вздохнула за моей спиной, но я все-таки продолжил.       – Что из-за этого произошла катастрофа с кораблем вашей матери.       – А-а… – Нейт скосил взгляд на сестру и пожал плечами, будто спрашивая: «Ну и что?»       – Ничего, – ответил я на невысказанный вопрос, и наконец собрался с духом, чтобы повернуться к Тарси. Она смотрела в сторону. Только не опять слезы, которых я не видел…       – Тарси, я не отказываю, – сказал я как можно мягче. – Я хочу, чтобы вы понимали, каково это на данный момент. Это слабая малоуправляемая экспериментальная модель, с которой следует обращаться предельно осторожно. Она может убить в два счета.       Нейт небрежно кивнул.       – Ну, «Янус» всегда таким был.       – Это не «Янус». «Янус» по сравнению с ней предсказуем и монументален как скала. А мы имеем дело с бледным подобием, ненадежным, как рисунок на песке, и демонстрирующим такие же, весьма приблизительные, картины. Его действие в любое мгновение может прерваться, может оборваться установленная связь, и никто никогда не узнает, что случилось. Эффекты отдачи непредсказуемы. Они могут повредить мозг, вызвать галлюцинации, ложные воспоминания, перепутав будущее и прошлое...       – Я понял, понял! – Нейт примиряюще вскинул руки. – Технику безопасности и прочую осторожность никто никогда не отменял!       – Он говорит это к тому… – голос Тарси слегка звенел, – что я попросила его показать мне последний день нашего отца.       – Что?.. – Нейт нервно моргнул, его голос разошелся на несколько диссонирующих звуков от панического взвизгивания до хриплого карканья. Он рефлекторно потянулся к графину с содовой, и следующие его слова заглушило бульканье: – О господи!.. Знаешь, это бесполезно… Хотя я понимаю это искушение – мы все всегда понимали! Но все, что мы можем увидеть – один вариант из бесконечности. Или не один… но тоже из бесконечности. Ты растравишь себе душу и сведешь себя с ума, но ничего не узнаешь!       – И… – продолжил он после паузы, сделав шумный последний глоток. – Что? У этой штуки нет буфера?       – Пока еще нет. Сам помнишь, временной буфер появляется, когда механизм стабилизируется в определенной точке континуума. Пока он не стабилен.       – Да-а…       – Но мы попали в очень близкий к истине вариант, когда спасли «Горгулью»! – напомнила Тарси.       Я поманил ее успокаивающим жестом и указал на кресло. И тут же вопросительно показал на графин. Она поколебалась, но кивнула и снова села за стол, слегка расслабившись. Видимо, поняла, что я действительно не просто отказываю, а собрал «совет экспертов» из имеющихся под рукой. Нейт сам налил ей минеральной и пододвинул бокал.       – Вам повезло… – сказал Нейт.       – Нам повезло, – сказал я с ним почти в один голос.       – Все могло быть совершенно иначе. В качестве эксперимента я сам отправлялся всего на несколько часов назад в собственное прошлое, и обнаружил, что никакой катастрофы на «Штандарте» в той версии событий не было.       – Ох ты! – то ли Нейт потряс головой от восхищения, то ли его передернуло.       – И я едва вернулся оттуда.       – Ты не хотел возвращаться? – сочувственно спросила Тарси.       – Не то чтобы. Чисто технически. Хотя… думаю, и правда не очень хотел.       Она бледно улыбнулась. Ох уж эти психологи.       – Был и другой случай. Именно его я видел уже больше года как галлюцинацию. Этот момент вернулся в мою память задолго до того, как должен был, по инерции прокатился во времени.       – Чертов маньяк, – сочувственно пробормотал Нейт, – кто же ставит эксперименты на себе?       – А на ком еще?       – Ведь это вопрос жизни и смерти, – негромко произнесла Тарси, – ты должен был вернуться в тот самый день. Ты не удержался.       Я перевел взгляд в пол в повисшей выжидающей тишине, и вздохнул.       – Да. Я возвращался.       – И тот взрыв ты действительно предотвратил.       Я кивнул.       – Это хорошо!.. И мне очень жаль… – «что ничего не изменилось» – я знал, чего она не договорила.       – Не стоит.              Тарси неуверенно шаркнула ногой под столом.       – Прости. Но я уверена, ты и сам хотел бы с кем-нибудь поделиться. Что случилось в другой версии событий на «Штандарте»?       – Мы нашли шесть бомб, – сообщил я ничего не выражающим тоном – по крайней мере, я так надеялся.       – Ой, – придушенно сказал Нейт.       – Необычных?       – Нет. Вполне стандартных призраков-ежей. В машинном отделении. И успели от них избавиться.       Они впечатленно покивали, но Тарси тут же покачала головой.       – Это была явно не их работа.       – В нашей версии – нет. Как видишь, я уже наблюдал две различных версии происходившего – и ни одна не походила на настоящую.       Она медленно-медленно выдохнула и опустила взгляд в пол.       – Хорошо. Я поняла…       – Там нет истины, сестренка, – очень сочувственно пробормотал Нейт, печально на нее глядя.       – Но это тоже не все, что я хотел сказать, – произнес я после паузы.       Они уставились на меня с немым вопросом и откуда-то взявшимся отчаянием.       – Я едва ли смогу справиться с этой штукой в одиночку. Мне нужна команда.       – Да-а! – возбужденно подскочил Нейт, с готовностью и опаской.       – Чтобы контролировать происходящее и меня самого. На тот случай, если произойдет что-то опасное или я вдруг потеряю адекватность – кто-то должен обо всем знать, кроме меня, и понимать, что происходит. Кто-то должен быть способен все обезопасить.       – Да, – подтвердил Нейт, и очень трезво отметил: – Но нас троих может оказаться маловато. В том плане, что с адекватностью могут быть, не дай бог, одинаковые проблемы…       Я кивнул:       – Да. Это тоже. Опасно складывать яйца в одну корзинку. Еще о «Пандоре» – сейчас я зову ее так – знает Дон Вирем. Он приглядывал за системой, когда я отправлялся на очередные испытания. Чуть не потерял меня, когда все засбоило, но ему удалось меня вытащить, подключив дополнительный модуль.       – Ух! – Тарси невольно задрожала и посмотрела на меня наконец очень испуганно, чем весьма меня тронула. Я ободряюще улыбнулся.       – Но сам он еще никуда не отправлялся. В этом смысле даже у тебя гораздо больше опыта, чем у него. А Нейт и вовсе ветеран. – Нейт гордо выпятил грудь и постучал по ней кулаком. – Но и это, пожалуй, не все. Майк и Джелли, пусть у них тоже нет опыта, я думаю, отлично впишутся, как здравомыслящие люди с крепкой психикой. К тому же у них был опыт встречи с нами в необычной ситуации – мы наведывались к ним из другой вселенной, так что некоторое представление они уже получили       – Отличная команда! – обрадовалась Тарси. – Я рада, что будет кому… приглядеть за нами.       Я удовлетворенно кивнул. Наверное, давно следовало посвятить их. Но любое важное решение – блюдо, которое следует есть холодным. Даже если это не месть.       – И хочу оговорить еще раз… Я не сказал «нет», Тарси. Я догадываюсь, как тебе хочется его увидеть.       – И мне, – тихо добавил Нейт.       – Я думаю, мы попробуем это устроить. Только, может быть, выберете не такой печальный день?       Кстати, надо будет уточнить обстоятельства его гибели, решил я для себя. Если имела место загадочная яркая вспышка, не оставившая никаких следов, говорящая о «не очень чистом переходе во времени», выйдет весьма неловко… И точно лучше будет настоять на «не таком печальном дне». Проклятье. Или наоборот… Раз это уже случилось…       Она выдохнула очень тихо и восхищенно, переглянувшись с выглядевшим отчетливо потрясенным всем свалившимся на него сегодня братом, будто боялась спугнуть что-то волшебное.       

***

      Было еще не слишком поздно, но пока мы начнем всерьез, все объясним и обсудим, дело как пить дать перейдет в глухую ночь – самое время для тонких материй и опасных технологий, время хищников, грызунов и любителей хорошего терро.       – Дон, страшно неудобно тебя отрывать после дежурства, но кажется, у нас наклевывается небольшая тематическая вечеринка.       – О… – голос Вирема был немного сонным. – Тематическая? – Уже при втором слове голос заметно окреп. – Ни за что не пропущу, конечно же!..       Мы переместились в кабинет, позволяя тем, кто за это ответственен, убрать остатки обеда и подготовить столовую к следующему затяжному приему для удвоившейся компании. Пока мы ожидали остальных, я продемонстрировал Нейту, как своего рода эксперту, что представляет из себя «Пандора».       – О господи, – проговорил он шокированно, убедившись, что переплетение светящихся линий и силовых полей – это «всё». На самом деле были еще сложные системы целого дворца, но это не выглядело явно. – Это всего лишь голограмма?! Ты меня не разыгрываешь? – Нейт бочком обошел вдоль стен, попробовал пощупать светящиеся линии, кое-где наткнулся на сопротивление полей и покачал головой. – Это какой-то дурной сон…       – Именно, – согласился я. – Это просто модель. Но она действующая. Я подозревал, что после надежного «Януса» это может показаться тебе убийственным.       Световой сигнал сообщил нам, что прибыли посетители, ожидающие разрешения войти. Я временно отключил систему, и вскоре дежурный офицер проводил к нам немного встревоженных Майка и Джелли.       – Что-то стряслось? – выпалила Джелли, едва дверь за офицером снова закрылась. Она выглядела непривычно в элегантном серебристом платье, сидевшем на ней так, будто она выхватила его в последнюю минуту из шкафа, сообразив, что наклевывается что-то страшно официальное, и перестраховавшись. Я поймал себя на том, что оглядываю топорщащиеся складочки, раздумывая, под какой из них может скрываться бластер. Обычно хотя бы без одного из них она ощущала себя не в своей тарелке. Спохватившись, я тут же бросил это занятие.       – Неважно, все время что-то стрясается. Но я тут подумал, что вы уже измаялись без дела, так что решил предложить вам кое-что новенькое.       – Решил нанять нас телохранителями? – усмехнулась Джелли.       – Нет, разве что посвятить в хранители одной страшной тайны.       – Вот уж этого добра у нас куры не клюют…       – И машины времени…       – А?.. – Джелли вдруг замялась и густо покраснела, невнятно пробормотав что-то о чертовски большом доверии.       Все это время помалкивающий и укоризненно поглядывающий на нее Майк удивленно вздрогнул. Отец явно не посвящал его в положение дел, о котором сам узнал гораздо раньше, как мой советник.       – Серьезно? – переспросил Майк.       – Мертвецки, – подтвердил я – как говаривали в некоторых странах на старой Земле. – Только давайте подождем еще Дона, и тогда я вам все покажу.       Дон не заставил долго себя ждать и вскоре после нового светового сигнала постучал в дверь, проводив себя по коридорчику от места дежурного самостоятельно.       – Все со всеми знакомы, верно? – риторически уточнил я. – А теперь давайте познакомимся с пациенткой. Некоторые ее уже видели, но близко с ней еще не знаком никто.       Я снова включил систему, рассказал, что для вхождения в действующий режим ей требуется определенное время, откуда берется энергия, и многое остальное в общих чертах. Предупредил о нестабильности и о том, что ее работоспособность даже на таком уровне, как есть – необычайное везение. И что, несмотря на все побочные эффекты, мы будем продолжать потихоньку с ней экспериментировать, страхуя друг друга.       А потом я замолчал, резко осознав, что выдохся. Пятеро новичков, после короткой паузы, принялись возбужденно обсуждать механизм, перекидываясь впечатлениями и репликами, легко рикошетящими друг от друга, так что какое-то время я благополучно мог не вмешиваться, Нейт начал рассказывать какие-то случаи, почти анекдоты и страшилки из жизни «Януса», Дон заинтересованно слушал и вставлял замечания, как ему уже приходилось обращаться с «Пандорой», и как он тогда переволновался.       – Надо было понять в первый же день нашего знакомства, что привидения и всякая мистика, это всерьез и надолго! – пошутила Джелли, играя со световыми линиями модели.       – Как насчет терро? – поинтересовался я, сменив тему.       Мы ненадолго перешли в столовую, но оставаться там никто не пожелал, так что, захватив с собой чашки и почти проигнорировав вазочки с десертами, мы снова вернулись к «Пандоре». Сегодня я предложил с ней не экспериментировать. Даже тем, кто видел ее раньше и успел переварить сам факт ее существования. Каким-то образом я выдержал еще час их присутствия, а потом Дон, возможно, вспомнив о собственном недавнем дежурстве, заметил, что со мной что-то не так. Это было, конечно, очень неправильное и несвоевременное «не так» для по-настоящему исторического момента, но несколько одновременно поддерживаемых линий существования, в одной из которых, происходящей будто у всех на ладони, должно быть ничего не известно о другой, хотя она и представлялась мне более интересной и важной, требовали своего.       Дон с преувеличенной тревогой посмотрел на часы.       – Боюсь, нам будет лучше продолжить в следующий раз…       – Можете даже продолжить без меня – чисто теоретически, – предложил я с облегчением, увидев, что все встрепенулись, уловив намек, – например, пока просто поговорить об этом. А потом, как-нибудь, и практически. Дело важное, но я не всегда смогу вырывать нужное количество настоящего времени.       – С утра доклады кабинета министров, – напомнил Дон. – Помимо текущих дел, включая конфликт с Лигой, есть масса давно назревших вопросов. Премьер-министр жаждет крови.       – Да уж, этот жаждет… Но предлагаю попробовать встретиться тут завтра примерно в это же время или немного раньше. На всякий случай имейте в виду, я постараюсь подтвердить или отменить заранее.       Все выразили готовность иметь в виду и, наконец, разошлись.       Я немного посидел, переводя дух и размышляя, отчего именно так нервничаю после вовсе не впустую потраченных часов, отчего чувствую такое опустошение и что-то похожее на отчаяние. Неужели навалилось какое-то рефлекторное чувство вины от того, что я поделился с кем-то важным секретом? Не от того же, что расширил круг посвященных до Нейта, Майка и Джелли, на которых вполне можно положиться? Или все же именно так? Решение не было таким уж холодным и взвешенным? Мне казалось, будто я сам себя предал. И всех, кто старался оградить остальной мир от существующей опасности. Увеличение числа посвященных чисто механически отразилось в моем сознании как возрастание массы и скорости катящегося с горы снежного кома. Который начал катиться, конечно, гораздо раньше. Но что будет, если мои ошибки помножить на всех нас? Как и возможность распространения информации по чистой случайности. После возвращения корабля Лиги «со скачком во времени», пожалуй, поздно об этом беспокоиться. Но обманчиво казалось, что еще можно было затаиться и переждать, проигнорировать происходящее и надеяться, что никто ничего не заметит. Хотя бы до тех пор, пока мои родные не вернутся. Но что, если в нашей истории, это так и не случится? Если любым совершенным движением я как раз этому помешаю? Или не совершенным. По сравнению с этими мыслями даже утренний приступ показался пустяком.