Звездные троны. Туннелирование

      Премьер-министр жаждал крови не на шутку. Он вздумал перетряхнуть все спорные дела за минувшее столетие и еще несколько ближайших. Вскоре после начала заседания я догадался, что его подстегивает ставшее ему известным мое согласие, данное архиепископу. Несмотря на то, что совсем недавно он сам настаивал на том же. Видимо, при любом раскладе его сводило с ума то, что к нему не прислушивались вовремя и проявляли непредсказуемое своеволие. Закончилось это уже почти традиционно: я попросил его придерживаться порядка приоритетности вопросов и в целом стараться сосредоточиться на конкретных проблемах. Как обычно на этом этапе, подействовало, хотя возмущение выстреливало из него, как капли жира из котлеты, превратившейся в тугой сердитый мячик на раскаленной сковородке. Но к этому времени я сделал пометки напротив всех тем, подтем и пунктов, перечисленных в сегодняшнем списке, выстроил помеченное в отдельную структуру и переслал замечания остальным министрам, к их оживлению и радости, особенно тех, чьи области оказались непосредственно затронуты. У премьера, конечно, имелась еще одна причина для нервозности – до перевыборов оставалось меньше года, ему чертовски хотелось не только проявиться, но и показать, кто в этом злосчастном королевстве хозяин – в современной, не стоящей на месте ситуации, при деградирующем и отмирающем институте монархии, переживающем катастрофические потрясения. Уверен, он считал весьма прискорбным тот факт, что с данным институтом не оказалось покончено одним ударом, что было бы куда милосерднее для многострадального денебского народа.       Сегодня мне самому казалось, что я вчера сильно погорячился, дав согласие архиепископу. Это расшатывало мою принципиальную позицию, к которой все только начали привыкать как к данности. Так что теперь, пока согласие еще не было подтверждено во всеуслышание и дата не назначена, я мучительно раздумывал, как бы дать задний ход, но твердости позиции это бы уже не вернуло. И да, верно, это было явным ответным ходом на попытку Лиги дискредитировать денебские традиции, естественной компенсацией.       – Кроме того, – продолжал премьер с очаровательно исторической фамилией Болингброк, некогда взятой его предками без всякой реальной связи со стародавними земными Болингброками, – обращаю ваше внимание, что на расследование катастрофы уходит, буквально утекает в черную дыру, немало бюджетных средств!       – Совершенно с вами согласен! – подтвердил я, слегка огорошив его такой кажущейся легкостью. – Согласен с тем, что пора убрать поисковые зонды, которые не обнаружили за все это время ничего важного. – Несмотря на то, что министры старались сохранять солидность, в атмосфере наметилось нездоровое возбуждение. Нельзя же было не провести параллель с налетевшим на поисковый зонд кораблем Лиги. Я рассеянно кивнул им и их догадкам: – Но следует сохранить на некоторое время карантин, ограничив доступ в обе зоны, где наблюдались предполагаемые физические аномалии. Или не наблюдались – то, что их напоминает, может оказаться чем-то легко объясняемым и при том весьма по-разному, сходство может быть случайным, но лучше соблюдать меры предосторожности.       – Сходство может быть случайным? – у премьер-министра возмущенно задрожал кончик носа.       – У вас есть другие предположения?       – Корабль Лиги – «Эвридика» – не просто исчез, он оставил гору обломков!       – Которые на данный момент изучаются, и у следствия есть масса оснований полагать, что обломки могут быть фальшивыми. Мне трудно поверить в такие уж странные аномалии. «Эвридика» сымитировала исчезновение «Штандарта», но сочла нужным оставить свидетельства того, будто она погибла.       – И зачем бы ей это делать?!       – Мне казалось, вы имеете представление о том, что такое политика. – Над такой банальной шуткой неприлично было смеяться, но несколько министров, включая лорда-канцлера, деликатно откашлялись. – Может быть, затем, чтобы посмотреть, скроем ли мы тот факт, что что-то нашли, и скрываем ли что-то, что нашли после исчезновения «Штандарта». В любом случае, боюсь, замысел далек от безобидного. Но что в самом деле могло быть случайным, так это ошибка в навигации, приведшая к выходу из гиперпространства не в заданных координатах, а в точке входа. Или никакой ошибки не было, корабль зачем-то вернулся, и случайностью является только его столкновение с зондом, помешавшее осуществлению какого-то плана.       – Вы полагаете, мы имеем право обвинять в злом умысле наших политических партнеров?! А они остаются партнерами несмотря на все наши разногласия!       – Нет, это лишь одна из возможных версий, и как раз поскольку возможны другие, нам придется сохранить в данных зонах на какое-то время карантин. Именно поэтому. Мы не можем гарантировать в таком случае, что все закончилось.       – А… – премьер-министр даже проявил одобрение. – Я нахожу предложение разумным и дипломатичным. – Кажется, он действительно так считал. Особенно после тех импульсивных эмоциональных заявлений, что последовали сразу после происшествия – это читалось в его беспокойном взгляде. – Насколько велика должна остаться карантинная зона в месте гибели «Штандарта»?       Похоже, слово «гибель» выскочило у него непреднамеренно, но я вздрогнул.       – Оставим ее совсем небольшой, чтобы это не мешало пространственным сообщениям.       Он снова кивнул одобрительно.       – Это может стать своеобразным мемориалом.       – Благодарю вас. По крайней мере, на время.       Видимо, он пришел к мнению, что, в частности, из-за происшествия с «Эвридикой», оказавшегося своеобразным фарсом после трагедии, я наконец прошел через все стадии осознания гибели денебского флагмана, или хотя бы большую их часть: отрицание, гнев, торг и депрессию, оставшиеся позади, к принятию неизбежного, и это его успокоило. Должно быть, получив тому подтверждение, он сделал вывод, что то же самое означало согласие, данное архиепископу. Возможно, жизнь в Денебе возвращалась в более-менее нормальную колею.       Конечно, так все выглядело внешне – все наши согласия и, может быть, наигранное понимание.       – Однако я не могу не отметить, что, учитывая вашу прошлую жизнь, – снова заговорил он, немного вкрадчиво, будто пытаясь смягчить эффект, или чтобы казалось, что он желает его смягчить, – определенные эксперименты и происшествия с континуумом могут быть для вас тем или иным образом… в порядке вещей. И оттого обязан спросить. Не подсказывает ли вам ваш прежний опыт, на что может походить происходящее?       – Прежний опыт может порой мешать, а не помогать трезвой оценке ситуации, – ответил я почти без заметной паузы. – Прошлое проходит. Надеюсь, я сумею к этому привыкнуть. И не допускать дальнейших манипуляций со стороны тех, кто мог бы за это ухватиться.       Я был слишком увлечен своими переживаниями и необходимостью красиво уклониться, так что меня почти застала врасплох их реакция. Один за другим министры поднимались, отодвигая стулья, и принимались аплодировать. Честно говоря, это даже пугало.       Кто там утверждал, что слова «честно говоря» чаще всего говорят лжецы? Утешало лишь то, что я находился в такой же славной компании. И хотя бы на какое-то время это была ложь, которую они оказались готовы и даже счастливы принять.              Когда совещание закончилось, я взглянул на свое расписание, надеясь выкроить часок для «Пандоры», и увидел впечатляющее звездное скопление подмигивающих маячков срочных запросов. Видимо, мое вчерашнее оживление вызвало рецидив. «Ну, раз вас так много, можете дружно подождать, не соскучитесь», – рассудил я, переправив почти всю россыпь в канцелярию. И раскрыл послание под фиолетовым маячком – пометкой Арли.       «Кое-кто хочет вас видеть, – кратко сообщал он. – Из старых друзей».       Я еще раз посмотрел на статус пометки. Важная новость, но не требующая немедленной реакции, ничего катастрофического.       «Где?» – отправил я короткий вопрос.       «Вторая переговорная», – пришел ответ спустя несколько секунд. Судя по всему, они уже находились там. Но не за закрытыми дверями, иначе всякая связь была бы прервана. Видимо, ждали меня.       «Иду к вам», – сообщил я.       Двери переговорной были открыты в ожидании меня нараспашку. Если, конечно, подобное выражение применимо к раздвижным дверям. Но к настроению вполне применимо. Кто-то внутри негромко рассмеялся, и знакомый голос произвел на меня впечатление стеклянной стены, на которую я налетел и запнулся. Быть не может! Нет, совсем не в плохом смысле, но в этом было что-то настолько невозможное, что и казалось непреодолимой невидимой стеной. Даже если я туда войду, это же будет не по-настоящему!..       Я с изумлением и трудом пробрался сквозь сопротивляющийся воздух. Уф. Дежурный, судя по всему, не понял, что со мной происходит. Если что-то и заметил, то, скорее всего, решил, что я задумался о чем-то важном и государственном. Я махнул ему, тот понимающе кивнул и закрыл за мной мягко зашипевшую блокирующуюся дверь, едва я вошел в комнату. Олаф и Гамлет, сидевшие там в компании старшего Арли, выглядели настолько чужеродно, будто сквозь них просвечивали дыры в пространстве-времени, наспех ими залатанные. Они изменились с тех пор, как я видел их в прошлый раз, Гамлет завел очень странную прическу – будто волосы росли у него только на левой стороне головы, и сильно загорел, а Олаф обзавелся еще довольно жидкой каштановой бородкой и манерным маленьким хвостиком. Гамлет был разодет в нечто вроде золотой парчи – последний писк моды в некоторых областях империи, Олаф выглядел вполне обычно, разве что непривычно без униформы «Януса», будто все мы оказались в каком-то другом времени. Мне показалось, их взгляды, обращенные ко мне, обрели нотку депрессивности именно из-за напоминания о «Янусе».       – «Ты, Гильденстерн? Ты, Розенкранц?» – вопросил я довольно-таки по-идиотски, но зная, что спрятать радость у меня никак не получится, и по мне все отлично видно.       Олаф хрюкнул, покачав головой, и прикрыл глаза ладонью.       – Мерзавец! – воскликнул Гамлет, снова возмущенно хохотнув. – Так-то ты нас встречаешь! Впрочем, да, дела-то те еще… – вздохнул он.       Они оба вскочили с мест, и я от всей души обнял сперва Гамлета, оказавшегося ближе, а затем и Олафа.       – Как вы тут оказались так неожиданно?       – Да вот… – с замысловатой интонацией обронил Олаф. – Решили, что можем пригодиться. Как ты помнишь, со Станции нам пришлось унести свои пушистые хвосты. – Я подумал о его новом маленьком, но гордом, хвостике и мысленно кивнул. – Дома мы немного выпали из течения жизни. Найти себе там применение, конечно, можно, но как-то все это… не то чтобы мелко и блекло, – иронию можно было намазывать как масло на булочку, – но не то. У вас здесь тоже творится черт знает что, но я смотрю, и Арли здесь, и Нейт с сестрицей прижились. Так что хотя бы проведаем коллег. Тем более, как я понимаю, тут тоже все не сахар, только и деться никуда не можете. А на днях, слышал, еще происшествие с этой мымрой, так что, наверное, хорошо, что мы тоже теперь здесь, хотя последнее – совершенно случайное совпадение.       – Понятно. А что именно такое со Станцией? Почему прямо так уж «пришлось унести хвосты»?       – Да как-то все нагнеталось, нагнеталось…       – Но она на нейтральной территории, – уточнил я, хотя в целом догадывался, что это не так уж много значит.       – Когда дело касается «Януса», нет ничего нейтрального, – резко сказал Гамлет. – От того, что вы исчезли, отношение к нам не улучшилось. – В его голосе, разумеется, звучали нотки обвинения, пусть и не слишком громкие.       – Должен отметить, – мягко предупредил Арли, – что, по крайне мере отчасти, это все же официальный визит. Так обозначено в протоколе.       – В самом деле? – переспросил я, поглядев на нахмурившегося Олафа и Гамлета, на скулах которого появились розоватые пятна.       И впрямь, кто будет мчаться все же через полгалактики просто потому что соскучился? Расстояния всегда имели значения. Особенно когда они так велики.       Гамлет смущенно шаркнул ногами под креслом.       – На самом деле, и то, и то, – протянул он, и голос его прозвучал до странности фальшиво.       – Ну, я-то, все-таки, неофициально, практически, – обозначил Олаф. – Почти что только подвез, раз у меня свой корабль. У меня нет родни в Секторе Цефея.       – А, Сектор Цефея…       К самому земному созвездию Цефея область относилась условно – так она именовалась лишь за то, что лежала в направлении от Денеба к альфе Цефея. Остальные привычные для Земли звезды этого созвездия отсюда связать в воображаемое единое было невозможно.       – Гм… – Гамлет откашлялся, опустив взгляд. – Нам же все-таки надо было чем-то заняться, раз мы больше не «Янус».       – Безусловно. Так в чем дело с Сектором Цефея?       Гамлет нерешительно глянул на Арли, явно не очень-то желая говорить в его присутствии. Уловив намек, Арли невозмутимо поднялся, но я задержал его жестом.       – Все в порядке, Филиард Арли моя правая рука. Когда дело касается политики, это единственный советник, которому я могу доверять. Прошу вас, останьтесь.       – Лучше бы все же с глазу на глаз…       – Раз это официальный визит – нет, – возразил я обманчиво мягко.       – Гм… не совсем официальный… Но это предлог. Тема визита звучит как обсуждение перспектив развития области. Скучные формальности. Ты же знаешь, мой двоюродный дед – губернатор Сектора. И раз уж я не знал, куда себя деть, ему показалось хорошей мыслью поручить мне это задание.       – Цефей хочет выйти из состава Денебской империи, так?       – Э… ну раз ты сам это сказал, то да.       Не то чтобы я предполагал именно это, высказывая самое, на мой взгляд, неудобное, что могло бы так смутить Гамлета, так что все-таки ощутил неприятный шок, оказавшись чуть менее готовым к подтверждению, чем думал сам. Смешно. Что же тут было неожиданного?       – Можно было представить.       – Действительно… – пробормотал Гамлет.       – Прошу прощенья, молодые люди, – церемонно проговорил Арли, – я все же вынужден вас оставить. У меня много дел.       Я рассеянно кивнул: конечно. Я знал, что их действительно много, видел всю эту звездную россыпь, требовательную как стая птенцов кукушки – я сам был этой кукушкой. На этот раз я не стал его задерживать. Все уже было сказано.       Арли вышел. Воцарилась неловкая пауза.       – В конце концов, тебе же все это неинтересно, правда? – осторожно спросил Гамлет.       – Что именно неинтересно? – поинтересовался я. Олаф совсем помрачнел, ему ситуация не нравилась.       – Политика, – предположил Гамлет. – Все эти отжившие свое звездные монархии.       – А, ну да…       – Так что правда, за каким лешим тебе Цефей?       – Хм…       – Что думаешь?       – Надеюсь, ты не имел такой глупости, чтобы сильно их обнадеживать?       – Почему?       Вопрос слегка поставил меня в тупик.       – Что значит – почему?       – Ну, мне кажется, что это же вполне естественно – позволить всем жить своей жизнью.       – Что, просто так? Потому что мы старые друзья? Кого из них ты хотя бы представляешь?       – Мм… официальное правительство… – Гамлет казался сбитым с толку.       – Но не совсем официально?       – Да, чтобы не слишком шуметь, можно же все решить миром, правда?       – Очень. Интересно.       Гамлет и раньше проявлял чудеса наивности на грани потери чувства реальности, но еще никогда с такими высокими ставками.       – В смысле?       – Однозначно нет, – сказал я, и имел в виду не только Сектор Цефея.       – Но почему?       – Потому что никто не любит явных манипуляций. – Я увидел, как Олаф улыбнулся и мне немного полегчало. – И поспешных действий неизвестно кому в угоду. Едва ли ты обладаешь полнотой необходимой информации, чтобы говорить об этом всерьез.       – А ты обладаешь? – обиженно переспросил Гамлет.       – Всей – едва ли. И не вижу в этом вопросе первоочередности.       – Но я и не хотел вываливать так сразу! – он почти обвиняюще глянул в сторону закрытой двери. Я ощутил мрачную благодарность Арли за предупреждение – чем бы мы ни являлись в прошлом, настоящее от каждого потребует свое. Мы больше не «Янус». Рассказать о «Пандоре» потенциальному политическому противнику, который мог бы использовать эту информацию против… ну, скажем, меня, если не Денеба, который оказался бы автоматически под ударом вместе со мной, было бы верхом опрометчивости. Пусть я оставался в уверенности, что Гамлет не желал ничего плохого никому во вселенной, но дело и без того пахло смутой, стоило лишь подтолкнуть. – И все же… неужели тебя это так затянуло?       – А тебя?       – Как я уже говорил, пришлось…       – Ты не поверишь!..       Олаф тихо хрюкнул и прикрыл глаза рукой.       – Я же просто предупреждаю! – Гамлет начал всерьез сердиться. – Неужели ты думаешь, что все может оставаться по-прежнему? Я чертовски сочувствую твоей потере, и это главное, зачем мы здесь, если бы мы могли прибыть раньше, мы бы это сделали. Это ужасно печально! Я представить себе не мог ничего подобного!       Олаф вынырнул из-под руки, его взгляд тоже стал серьезным и сочувственным.       – Я тоже, – тихо сказал я, и чем-то напугал Гамлета, он вдруг побледнел и опустил взгляд.       – Мы все не могли, – приглушенно проговорил он в сторону. – Как будто все не по-настоящему. Это так… неправильно!       – Да.       – И вот знаешь, мне кажется в Денебе чертовски опасно. Для тебя и для потенциальной возможной новой Станции, альтернативной «Янусу», в чьих бы руках он ни оказался. Я же знаю, что вы забрали все схемы. Поэтому… я хотел предложить Цефей как убежище и для тебя, и для новой Станции.       – Хм…       – Я серьезно. Мне кажется, тут все рушится. Может, мы можем спасти хотя бы что-то, если снизим планку?       – Ты предлагаешь мне отречься?       – А почему нет? Разве не к этому все идет? Даже то, что эта жуткая мымра теперь здесь? – Я уловил в голосе Гамлета нотку паники, и с удивлением понял, что она совершенно искренняя. Да, я не готов был услышать все это с такой стороны, но… возможно, поторопился в своих суждениях.       – Минутку… – протянул я, решив немного замедлить время, чтобы разобраться во всем получше. – Так кто все-таки хочет независимости Цефея, кроме тебя самого? Твой двоюродный дед-губернатор? При личной встрече сам он утверждал, что не желает ничего подобного.       – Все меняется, – заметил Гамлет вполне резонно и тоже вздохнул. – Понимаешь… Теперь он… опасается оставаться частью империи.       – Опасается?..       – Да. Как раз после того… кошмарного случая. И понимаешь, почему хорошо, что об этом могу рассказать тебе я, а не кто-то другой? Именно потому что мы друзья. Потому что другие тебе этого еще долго не скажут, но я не думаю, что только сектор Цефея опасается оставаться частью империи. Процесс распада начался всерьез, вот что я хочу сказать. Даже если кажется, что пока все спокойно. Это лишь инерция прежнего движения. Но то, что началось – когда оно станет явным, его будет не остановить, как каскад.       – А, это я понимаю, – согласился я, и поднял со столика запотевший бокал с оранжевым коктейлем. Потом вспомнил, что его не заказывал, видимо, это сделал Арли. Но это был не его бокал, всего на столике их было четыре.       – И что будешь делать? Может быть, опередить волну? Провести какие-то реформы? Оставить это все?.. – Гамлет снова зарделся. – Мне кажется, главное теперь – это «Янус». Если в Денебе ничего не получится, а мне кажется, тут все очень… сомнительно. Может быть, попробовать оборудовать новую станцию в пределах Цефея?..       – Гамлет, это же будет признание паники. Если я начну с Цефея, то вот это точно вызовет каскадную реакцию. Поэтому пока все разговоры о независимости «не совсем официальны» – пусть такими и остаются.       Гамлет снова душераздирающе вздохнул.       – Но как ты тут выживешь один? Вас же просто… эх… ты не можешь чувствовать себя в безопасности после всего!       – Я и не чувствую.       – Мы можем сохранить хотя бы Цефей, – настойчиво повторил он. – Посильное маленькое государство, более защищенное, чем эта огромная бездушная махина... – он выразительно махнул рукой. – И, может быть, спасем идею «Януса»!       – Погоди, – предупредил я негромко. – Возможно, спасти ее – означает на деле похоронить понадежней. Мы сохранили схемы как страховку, но это не значило, что на самом деле что-то подобное будет когда-то построено.       Они вздохнули почти синхронно и как-то нарочито посмотрели в разные стороны.       – А тебе не кажется, что мы теперь должны это сделать? Потому что могли бы все исправить? – сказал наконец Гамлет почти тихо и спокойно. – Хоть в каком-то из миров?       Я на мгновение прикрыл глаза и прикусил язык, чтобы удержать то, что с него едва не сорвалось.       – Эрвин…       – Да, думаю, что все понимаю, – решительно проговорил я. – Нам надо побольше прийти в себя, прежде чем говорить об этом. Я здорово от всех вас отвык и появились вы довольно неожиданно. Вы ведь пробудете здесь какое-то время?       – Я совершенно свободен, – ответил Олаф. – Несколько дней уж точно, если не надоем.       – Точно нет. Разве что наоборот. А тебе срочно надо возвращаться с ответом? – спросил я Гамлета.       Тот немного удивленно потряс головой.       – Вовсе нет. Что-то не клеится, да? Казалось бы, место, совершенно защищенное от прослушек, но…       – Неважно. Мне надо немного перенастроить мозги. Кроме того, мешают думать кое-какие важные срочные дела. – Мне действительно требовалось время, и я уже знал, где его взять. Нет… плохая мысль. Определенно плохая. Нельзя же все время действовать импульсивно. Или можно? Никогда не стоит вести себя так, как от тебя ожидают. А если уж и ты сам не знаешь, чего ожидать… – Вам тоже не помешает немного отдохнуть.       Я уже мысленно составлял сообщения своей новой команде: «Нейт, Тарси, вы наверняка думали об этом уже не раз прежде, и точно думали со вчерашнего вечера. Сумеете приготовиться за пару часов? Давайте сделаем это сегодня…». «Дон, извини, тебе снова придется побыть оператором – заодно покажешь Джелли и Майку, как это делается».       В конце концов, мы всего лишь на разведку. Просто сверим ориентиры. Возможно, когда-нибудь обставим все серьезнее, исходя из того, что увидим сегодня, осмотревшись на месте. Заглянем на нужную планету, откорректируем данные…       – А в ближайшие дни, может, даже сегодня же ближе к вечеру, встретимся в более приятной обстановке, да хоть по парку пройдемся или пролетим на катере над городом и заливом. Идет?       – Отличная мысль! – явно воспрянув духом, заулыбался Олаф. Эх, с ним бы мы точно быстро договорились. Но не «разделяй и властвуй» же… хотя бы не с первого дня. – Как можно отказаться от хорошей экскурсии?       – Вот я тоже так подумал. И пока ни о чем серьезном, ладно? Или у меня голова взорвется. Но о том, о чем нужно, мы тоже непременно поговорим.       – А мне тут в голову пришло… – начал Гамлет осененно. – Может, ты уже начал тут что-то строить?       – Мм… нет. Точно еще ничего не строил.       – Хм, ну ладно… – протянул он с сомнением.       – Но есть кое-какие интересные мысли, – постарался я успокоить его сомнения. – О них стоит поговорить, но не на бегу.       – А, точно. – Они оба кивнули.       – Будьте пока моими гостями и, понемногу, мы непременно доберемся до сути. С чувством и с толком.       – А выглядишь ты ничего… – заметил Гамлет, подозрительно ко мне приглядываясь.       – В смысле?       – Ну, я думал, что ты будешь совсем раздав…       – Гм! – громко кряхтнул Олаф. – Может, лучше помолчишь уже?       – Да ладно, ладно, я только… – Олаф, уже готовый выйти из комнаты, подхватил его за плечо и вытащил из кресла.       – Давай потом. Не все сразу.       – Спасибо, – сказал я прицельно Олафу.       – Да я только… я в хорошем смысле…       Переведя дух, я нажал на перламутровую кнопку на столе, открывая дверь.       Гамлет продолжал что-то тихо ворчать, обращаясь к Олафу, пока я переговаривался с дежурным. Арли, как обычно, был на высоте, он уже отдал распоряжение о подготовке соответствующих апартаментов – не совсем дежурных, для многочисленных дипломатов, поближе к моим собственным, для гипотетических родственников королевской семьи и других важных гостей, что виделось весьма уместным, по соседству друг с другом и с ним самим... А вот тут начиналось нечто похожее на проблемы – я не хотел, чтобы они встретились с кем-то из «новой команды», кто может счесть, что секретность «Пандоры» старых друзей не касается. Так что, вызвав сопровождающих, я быстро набрал предупреждение о временной полной секретности проекта, подчеркнув временность (один раз) и полноту (дважды), и отправил общей рассылкой вместе с предложением готовиться к операции, подробности о которой пришлю чуть позже.       А затем, вместе с сопровождающими, в обязанности которых входило не только проследить, чтобы гости не заблудились, но и были обеспечены всем необходимым, отправился проводить старых коллег до их временных обителей. Время от времени утыкаясь в планшет, чтобы набрать и отправить уже составленные сообщения.       – Да я смотрю, работаешь прямо на ходу, – заметил Олаф. – Мы тебя серьезно оторвали?       – Не то чтобы, но хочу кое-что поскорее закончить, чтобы разгрестись.       – Похоже, ты и правда погрузился в дела по уши, – сказал Гамлет с некоторым удивлением.       – Большое королевство – большие заботы, – усмехнулся я.       – Понятно. Вот что тебя отвлекает. Не дает времени подумать…       – Верно, – кивнул я задумчиво, нажимая очередную отправку. – Отличный способ развеяться.       Гамлет слегка вздрогнул. Додумав что-то про себя и во многом угадав.       – Ага.       – И вообще-то, – добавил Олаф, – он тут все-таки не совсем один. Тут есть и кое-кто из наших, и Арли с его командой. Ты же не думал, что он только и ждал, как кто-то прилетит его спасать?       – Ну…       – И тут верно, – согласился я с улыбкой. – И их всех вы тоже еще увидите. Надеюсь, скоро.       – А электрические шпаги?! – воскликнул Гамлет.       – Что?       – Ну, это же ваша достопримечательность. Правда, смотрю, ты такую не носишь… – судя по тону, Гамлет был разочарован как ребенок.       – А, да, я нет. Как-то не вижу смысла, но до того как… – я кашлянул, обнаружив, что невольно перешел в хрипотцу. – Было дело, но только пока все было несерьезно, а король или регент не обязан следовать формальным мелочам. Но на особо пышных церемониях все еще бываю при параде. Обещаю, что непременно подарю тебе такую, и даже потренироваться наверняка успеем.       – Ловлю на слове! – развеселился Гамлет.       Пожав ему руку на прощанье и подмигнув Олафу, я развернулся и направился к своему кабинету, продолжая поглядывать на планшет. Только что загорелся огонек подтверждения от Дона – он еще понятия не имел, что будет происходить, но был готов ко всему, после вчерашнего он ждал этого «зова трубы». Через несколько минут загорелся огонек подтверждения от Нейта. К нему прилагалось довольно бессвязное нервное сообщение, но в целом он тоже был готов – хотя бы прийти на место и понервничать лично. Огонек от Джелли. Чуть позже – огонек от Майка. Наконец и огонек от Тарси, и сообщение: «ДА» – огромными буквами. Ладно, тут все ясно… Что ж, вперед, к приключениям!