Грязные игры

СэЧжун открыл глаза и посмотрел в грязный, облупившийся потолок. Уже почти год он находится в следственном изоляторе Сеула. Четыре месяца парня обвиняли в изнасиловании его девушки, но после череды экспертиз и показаний его признали невиновным. Однако, отец НаРи, уважаемый во всем городе человек, директор "JT Group", не смог смириться с тем, что произошло с его дочерью. Именно поэтому на следующий день после оправдания СэЧжуна в совершении изнасилования, ему предъявили другое обвинение: «Хищение особо ценных документов и передача их третьим лицам». За 11 месяцев тюремного заключения СэЧжун ни разу не сказал и слова в свою защиту. Он всегда молча выслушивал прокурора и подписывал все документы, которые ему давали. Но каждый раз, когда дело шло к закрытию, находились новые доказательства, подтверждающие его невиновность. Но СэЧжуну было всё равно. Его не волновало, где он спит, что он ест, и во что он одет. Всё, что вызывало в нем хотя бы каплю эмоций - это НаРи. За 11 месяцев не было ни единой новости о его любимой девушке. Почти ни единой. Через полгода после ареста он узнал, что НаРи дала показания в его пользу. А ещё позже его друзья сообщили, что она уехала из города в неизвестном направлении, и теперь никто ничего не знает. СэЧжун встал с кровати и подошёл к маленькому окошку, закрытому толстой решеткой. Он посмотрел на небо и глубоко вдохнул. Небо было затянуто черными тучами, ни один солнечный лучик не смог бы прокрасться сквозь них. Он снова вдохнул и направился к небольшому деревянному столу. СэЧжун никак не мог избавиться от ощущения, что скоро случиться что-то плохое, то, что нельзя будет исправить. - На выход, – железная дверь отворилась, и в камеру зашёл толстый охранник. - Ко мне гости? – СэЧжун едва ощутимо улыбнулся, в надежде увидеть своего дядю. - Нет. К прокурору, - охранник подошел к СэЧжуну и одел на него наручники. – Кажется, вас ждут хорошие новости. - Неужели? – СэЧжун покорно последовал за охранником. – Думаете, меня освободят? - Кто знает… - охранник засмеялся и, подхватив заключенного под руку, повел в комнату допросов. Когда СэЧжун вошел в допросную, там уже сидел прокурор, его адвокат и еще какой-то мужчина. СэЧжун вежливо поклонился и протянул руки охраннику, чтобы тот снял с него наручники. - Присаживайтесь, - прокурор рукой указал на стул. – Как ваши дела? - Все нормально, - неуверенно ответил СэЧжун. - Да вы не волнуйтесь, - в разговор вступил адвокат СэЧжуна. - Это господин Кан ЧжиХон. Он из отдела по расследованию преступлений, совершенных иностранными гражданами. - Простите? – СэЧжун совсем растерялся. - Какое отношение этот господин имеет к моему делу? - Благодаря показаниям Пак НаРи нам удалось выяснить, что все бумаги, что вы передали иностранному гражданину, оказались фальшивыми. Вас держат здесь только потому, что мы ни как не могли вычислить этого, так называемого, Немца, – Кан ЧжиХон поднялся со стула и, слегка почесав свой большой живот, направился к СэЧжуну. - Однако, этот иностранец недавно объявился. Он пытался шантажировать "JT Group", и нам почти удалось его поймать. - Почти? Что это значит? – СэЧжун недоверчиво осмотрел всех присутствующих. - Он сбежал? - Совершенно верно, – господин ЧжиХон облокотился на край стола и почти навис над СэЧжуном. - Вас отпустят с подпиской о невыезде, СэЧжун-ши, – адвокат не скрывал своей радости. – Мы все-таки смогли доказать вашу невиновность. - Почти смогли, - прокурор также довольно улыбнулся. - Если Немец хоть как-то с вами свяжется, вы должны будете немедленно сообщить об этом мне или Господину Кану. - Подождите… - СэЧжун закрыл лицо руками. – Я ничего не понимаю. - Вы едете домой, – господин Кан поднялся со стола и вернулся на своё место. СэЧжун продолжал озадаченно смотреть на всех, кто присутствовал в комнате для допросов. «Как его могут отпустить? А как же Пак ЧжиТэк? Он отказался от обвинения? Как же НаРи?». Все эти вопросы вертелись у СэЧжуна в голове, но безответно. Он даже не решился спросить что-либо у прокурора или адвоката, а молча поплелся за охранником, правда уже без наручников. Свежий воздух. Наконец СэЧжун смог вдохнуть полной грудью, понимая, что он свободен. Пусть и не до конца, но он свободен. У выхода его никто не встречал: дядя был в другом городе, а друзьям он не сообщил. Парень достал из кармана пакетик с тофу, которое ему дал адвокат. Откусив большой кусок, он улыбнулся и направился в сторону автобусной остановки. Первое, что он хотел сделать, это узнать хоть что-то о НаРи. Даже если она сама его выставит и не захочет видеть, он хотел бы узнать, как она. До Каннама, где и находится дом НаРи, СэЧжун добрался достаточно быстро. Он неуверенно шел по улочкам района, пытаясь набраться смелости, чтобы нажать кнопку дверного звонка. Наконец, из-за угла показался тот кирпичный забор, который он так ненавидел. Когда он познакомился с НаРи, ему казалось забавным одурачить богатенькую дурочку, но потом он сильно возненавидел все деньги, которыми обладала её семья. Он часто мечтал, чтобы НаРи была просто официанткой, в которую он бы влюбился и увез с собой куда-нибудь. Знакомство с этой хрупкой, доброй девушкой сильно изменило его. Свой шрам он получил, когда пытался отказаться от сделки с Немцем, тогда же о его прошлом и работе узнала НаРи, но все равно не смогла бросить СэЧжуна. То, как он скучал по ней, нельзя было передать. Он надеялся, что она сидит дома и ждет его прихода не смотря ни на что. Ему казалось, что сейчас он выломает все двери, найдет свою девушку и увезет её куда-нибудь далеко, где никто их не найдет. И вот он подошел к железным воротам, но не мог набраться смелости нажать на звонок. Он прошелся несколько раз вдоль кирпичной стены, и, наконец, решившись, подбежал к воротам и нажал на кнопку. СэЧжун стоял, ожидая ответа, и внезапно почувствовал, как на его лицо капля за каплей падает дождь. - Кто это? – за забором послышался приятный женский голос. - Тётушка, скажите, НаРи дома? – СэЧжун стал дрожать от волнения. Ворота распахнулись, и оттуда показалась невысокая, полная женщина, которая была одета в черную форму и держала в руках зонт. - СэЧжун-ши? – женщина взяла СэЧжуна за руку, приглашая его под зонтик. - Никак не думала, что вы появитесь так скоро. - Тётушка, скажите, с НаРи все хорошо? Ничего страшного, если она не выйдет или не хочет меня видеть. Просто скажите мне, – СэЧжун посмотрел в грустные глаза домоправительницы, и только потом заметил в её уже седых волосах белую траурную ленту. - Что случилось? У вас кто-то умер? - Ох, СэЧжун, – женщина печально оглядела юношу. - Подожди тут, я сейчас вернусь. Тётушка быстро зашла за ворота и побежала в дом, оставив СэЧжуна одного. Дождь всё усиливался, и СэЧжун стал замерзать. Он надеялся, что тётушка побежала в дом, чтобы передать послание НаРи. На его лице была счастливая улыбка, которую он не мог скрыть, как не пытался. Наконец, ворота снова открылись, и в них показалась домоправительница. В руках у неё был маленький сверток, который она протянула СэЧжуну. - Возьми, - женщина почти не сдерживала слез. – Она просила передать это тебе. Там есть письмо. - Тётушка, почему вы плачете? – СэЧжун никак не мог понять, что происходит. – Что-то случилось? - Ох, сынок, – женщина шмыгнула носом и вытерла слезы со щек. – Наша НаРи… уже как 3 месяца ушла к своей матери. - Что? – СэЧжун не мог поверить в услышанное. - Что вы такое говорите? - Умерла наша девочка, - тётушка снова зарыдала. – И ребеночек умер. - Какой… какой ребеночек? – СэЧжун смотрел на женщину, словно на сумасшедшую. – Какой ребеночек?! - После того случая она забеременела от этого ирода проклятого. Умерла при родах наша девочка. Вот, письмо тебе незадолго написала и подарок оставила. Ты прочитай. Она что-то важное написала. Женщина заплакала ещё сильнее и скрылась за воротами, оставив СэЧжуна наедине с дождем и теми словами, которые он услышал и пытался понять. «Что значит умерла? Я… что это…» СэЧжун сел на землю, словно неживой, и стал смотреть в одну точку. Из его глаз потекли слезы, сливаясь с каплями дождя на его лице. Он не мог поверить, что это правда. Может НаРи просто не хочет его видеть? Она так сильно его ненавидит, что предпочла бы умереть? СэЧжун сжимал сверток, который дала ему женщина. - Нет, всё не так. Она не умерла, – СэЧжун поднялся с земли, пытаясь успокоиться. – Это неправда. Он направился под крышу соседнего дома, чтобы прочитать письмо, которое написала ему НаРи. Он старательно разворачивал пакетик, из которого выпал маленький деревянный кулон в виде клевера. СэЧжун поднял его, и из его глаз снова потекли слезы. Этот кулон достался НаРи от её матери, которая перед смертью отдала его дочери. НаРи никогда не снимала этот кулон. СэЧжун стал ещё активнее разрывать пакетик. Его руки дрожали, но он не отступал, пытаясь достать письмо. Наконец, когда у него это получилось, он небрежно развернул намокший от дождя листок, и стал читать. «Милый мой, дорогой СэЧжун. Не знаю, что меня ждет. Этот ребенок, что растет внутри меня, придает мне много сил, не давая сходить с ума, но в тоже время, именно он лишает меня рассудка. Отец каждый день кричит и плачет. Он ненавидит меня. Я плохая дочь, не оправдавшая его надежд. Я так хотела повидаться с тобой, но меня не пускали. Еле уговорила отца дать показания в твою пользу. Ведь ты ни в чем не виноват. Ты, правда, ни в чем не виноват. Ты ведь говорил мне не выходить, а я просто глупая дурочка. Пожалуйста, не вини себя. Надеюсь, теперь, когда ты знаешь о бедном малыше, который внутри меня, ты не отвернешься от меня. Когда тебя оправдают, найди меня. Тётушка тебе поможет. Эта бедная женщина, заменившая мне мать, так переживает. Заворачиваю в письмо свой талисман. Ты знаешь, как он важен для меня? Поэтому ты просто обязан найти меня и вернуть мне этот кулон. Люблю тебя, мой дорогой СэЧжун. Чтобы не случилось, я люблю тебя. Твоя НаРи.» СэЧжун упал на колени и прижал письмо к груди. Как это возможно? Его НаРи, девушка, которую он полюбил больше жизни, как она могла умереть? СэЧжун стал кричать от невыносимой боли в груди. Ему казалось, что вместе с НаРи умер и он. Он возненавидел весь мир, Бога, за то, что остался жить, когда его девушка теперь на том свете. СэЧжун еще крепче сжал кулон в своем кулаке. Он никогда не простит того, что случилось с его девушкой. Никому из причастных и, в первую очередь, себе. Никогда.