Когда расцветают пионы

У каждого человека в мире есть свои взлеты и падения — своеобразная кардиограмма жизни, по которой мы видим, как обстоят наши дела. Что-то в жизни остается навечно, а что-то исчезает, испаряется, будто утренний туман перед самым рассветом. Всю нашу жизнь окутывает этот туман, бледный и липкий, он опускается на город нашего сознания и медленно расползается по нему, забираясь даже в самые далекие закоулки и трещины. Этот туман — прошлое. А с прошлым приходят и воспоминания, как роса на траве весной или даже иней. Моё прошлое, к сожалению, состоит далеко не из воды. Казалось бы, обычная ситуация: девчонка из провинции приезжает покорять мегаполис. Когда тебе восемнадцать, ты полон амбиций, тебе кажется, что весь мир у твоих ног и только ждет твоих ошеломляющих идей. Молодежи, родившейся в небольших городках, где каждый знает друг друга поименно, зачастую оказывается мало этого пространства, и поэтому большинство стремглав мчатся покорять более заманчивые вершины. Такой была и я, поэтому приехала десять лет назад в Филадельфию — один из самых крупных городов Соединенных Штатов Америки. Наверное, больше всего меня привлекло прозвище этого города: «Город братской любви». О да, как и многие девушки в моем возрасте, я была наивным романтиком. Запомните: наивность — самый страшный грех. Уж поверьте, я знаю об этом не понаслышке. Пожалуй, с наивности и начнется моя история.

***

Я выходила из здания очередной картинной галереи, разочарованная такой надоевшей мне фразой: «Мы Вам позвоним». Поправив пучок из каштаново-рыжих волос, я шумно выдохнула и поплелась по оживленной улице. Час пик всё же. Уже тогда я поняла, что жить в большом городе очень даже не просто. Особенно тогда, когда какой-то очень торопящийся умник толкает тебя плечом, и все твои бумаги, аккуратно сложенные в папку, разлетаются по всей улице. В такие моменты, возможно, даже очень сильный морально человек готов опустить руки. Я же опустила поднятый лист обратно на асфальт и, развернувшись, ушла в обратном от съемной квартиры направлении — в сторону вокзала. Я сняла немного денег с карточки, которую отдала мне мама, взяла такси и через полтора часа, учитывая пробки, уже стояла в холле и выискивала себе рейс, а точнее линию пригородного поезда Regional Rail, ведущую прямиком в Хэдолфилд. Расстроил лишь тот факт, что ждать мне оставалось прилично. Именно сейчас, когда я стою на вокзале, со мной решил пообщаться мой желудок, который я не кормила уже сутки или двое, готовясь ко вступительным. Которые я вчера успешно провалила. Я нахмурилась, выискивая глазами хоть что-то, напоминающее кафе или даже столовую, и кивнула сама себе, когда наткнулась глазами на небольшой кафетерий в углу зала ожидания. Хотя никогда не доверяла заведениям в подобных местах, но сейчас выбор невелик. Тем более, пирожные на витринах выглядят довольно неплохо. Прикинув, сколько у меня денег на карточке, я заказала себе чай с лимоном, сэндвич и один шоколадный маффин. Надеюсь, этого мне будет вполне достаточно. Выслушав сумму заказа, я отдала продавцу кредитку, а сама уже стала пожирать глазами всё, что находилось на моем подносе. Я уже собиралась отпить из чашки, но меня отвлек виноватый голос продавца: — Простите, но, к сожалению, с нашим терминалом произошла неисправность, он пока не работает. Будете расплачиваться наличными? — Нет. Хотя, — я просмотрела свой бумажник, — оставьте только чай. — Хорошо. Аннуляция, — крикнула она своей напарнице. — Не нужно аннуляций, — прозвучал голос за моей спиной, из-за чего я жутко испугалась, чуть не перевернув поднос. — Добавьте к этому заказу ирландский кофе, я оплачу. Я изумленно уставилась на мужчину, подошедшего к кассе, такими глазами, будто мне только что предложили что-то неприличное. Мужчина лет сорока с лишним в черном пальто и костюме чуть улыбнулся, глянув в мою сторону, и, выслушав счет, расплатился с продавцом стодолларовой купюрой. Я в это время отступила на шаг от кассы, совершенно позабыв о своем заказе, и хотела было запротестовать, как мне тут же всучили в руки этот несчастный поднос со словами: — Если Вы, юная мисс, решили сейчас показать гордость, сразу говорю: не стоит. Я далеко не тот, с кем нужно вести себя толерантно. — Спасибо, — пробормотала я. — Здесь с терминалом что-то случилось, но я видела ещё один на выходе, можно… — Забудьте про деньги. Считайте, что я взял Вас в аренду. Я посмотрела на него теперь уже с опаской и неприязнью. Теперь мне стало всё понятно, я уже готова была перевернуть этот поднос ему на голову, как вдруг мужчина усмехнулся: — В качестве собеседника, разумеется, пока Вы, видимо, ждете своего поезда, ну а я — друга. Девушка, я просто предложил Вам здесь же выпить кофе. А, у Вас чай, но не суть. Согласны? — Да. — Я неловко улыбнулась, мысленно ругая себя. — Простите. — Ничего, это я поступил глупо, сказав такую фразу даме. Мы сели за один из столиков, я умостилась на самом краешке стула. Мне было жутко неудобно за всё. За сломанный терминал, из-за которого этот человек так любезно оплатил мой заказ. За саму себя, ведь подумала о нем невесть что. Казалось, мы обговорили всё, что только могут обговорить малознакомые люди. Но мне было настолько интересно слушать этого мужчину, я и не думала, что когда-нибудь встречу подобного собеседника. И, что самое невероятное, он прекрасно разбирается в искусстве. А особенно — в художниках Англии, таких как Гейнсборо, Рейнольдс, Копли, Констебл, Тёрнер и множество других, о которых я даже и не подозревала. Признаться, искусство — это моя слабость. Именно поэтому я пыталась поступить в художественный университет, но безрезультатно. «Талантливых художников мало, и Вы, мисс Лоуренс, к сожалению, не входите в их число», — эти слова заседателя комиссии, наверное, запечатлеются в моей памяти надолго. — А Вы чем занимаетесь? — спросила я после долгих расспросов о моих увлечениях. — Торгую в основном. — И чем? — Душами, — усмехнулся он, а я засмеялась. — Что смешного? — Да так, ничего. Просто Вы не похожи на Дьявола. — Вот уж не знаю, поблагодарить мне или обидеться. — И что же Вы, дорогой Дьявол, делаете на Центральном Вокзале Филадельфии? — Вы не поверите, юная мисс, но на вокзалах, как правило, встречается довольно много потерянных и отчаявшихся душ. Как Ваша, например. — Интересно. — Кажется, мне пора. — Мужчина посмотрел на часы. — Приятно было пообщаться. — Мы столько проговорили, а я не знаю, как Вас зовут. — Сначала Вы. — Эмили Лоуренс. Ваша очередь. — Кроули. — А фамилия? — Кроули, просто Кроули. — Ну хорошо, «просто Кроули». До свидания. — До скорого свидания. Посидев ещё немного в этом кафетерии, я взяла такси и уехала обратно на съемную квартиру. Я не из тех людей, что так резко меняют свои решения, но это, видимо, было исключением. То ли эта странная встреча, то ли проблемы с карточкой, но что-то точно натолкнуло меня на мысль, что из города мне ехать рановато. И как же я оказалась права, когда одним поздним вечером, как только я закрыла за собой дверь, в моей квартире раздался телефонный звонок. Мне пришлось возвращаться обратно, и я, не разуваясь, поскакала на носочках к телефону, который находился на холодильнике в кухне. Это был он — человек, оплативший тогда мой заказ в кафе. Кто знал, как этот сломанный терминал повернет мою жизнь.

***

Сейчас я сижу в ресторане, который находится прямо напротив Fairmount Park — одного из крупнейших городских парков в мире. Я всё ещё в Филадельфии, но теперь, спустя десять лет, моё нынешнее положение куда выше прошлого. Сейчас я открываю картинные выставки в филадельфийском музее искусства и частные галереи по городу. В данный момент у меня дел нет, поэтому сегодняшний вечер — отличное время, чтобы повидаться со старым другом, который мне сам и позвонил. Кроули, этого загадочного мужчины, никогда не было много в моей жизни. Мы не виделись каждый день, не созванивались ежеминутно и уж тем более не появлялись вместе на людях. Он не знал мой круг общения, я и подавно не совалась в его компанию. Но при всем этом были такие дни, когда мы виделись, говорили о жизни и пили вино, пересматривая какой-нибудь старый фильм. Я смеялась, когда он называл меня «светлым уголком его прогнившей души». Я знала, что он далеко не ангел, но даже не догадывалась, чем он на самом деле занимается. Да мне и не нужно было знать. Вопреки всем ожиданиям, вопреки, возможно, логике, за все эти десять лет не было ничего такого, из-за чего нас можно было бы назвать кем-то большим, если не меньшим, чем друзья. И вот сейчас я сижу за столом и потягиваю французское вино в ожидании этого самого друга. Кроули всегда отличался пунктуальностью вплоть до минут, а тут опаздывает уже на полчаса. Что-то явно не так, иначе он бы не звонил так поздно. Видимо, пришло время той самой услуги, о которой он говорил…

***

Прошло примерно полгода с нашего знакомства, а я уже не могла представить своей жизни без этого человека. Я просто не представляю, как жила до этого. До этих вечных разговоров, основанных на взаимной иронии и сарказме, до этих джентльменских жестов в мой адрес и даже цветов, чтобы просто пожелать хорошего дня. Вот и сегодня, досмотрев фильм, Кроули подошел к столу, где я поставила вазу с цветами, и, поправив букет ровнее, снял со спинки стула своё пальто. Он посмотрел на меня, чуть улыбнулся и наигранно поклонился, заставив улыбнуться и меня. — Спасибо за приятный вечер. — И тебе спасибо. Вообще, спасибо тебе за всё. — Я снова улыбнулась, теперь уже лукаво. — Я даже не представляю, как тебя отблагодарить. Эта галерея… Я всегда мечтала об этом. — Когда-нибудь, лет через десять, я просто попрошу тебя об услуге. Выполнишь её и считай, что мы в расчете. — Мужчина помолчал немного. — А может, и не попрошу. Ладно. До скорого. Спокойной ночи. — Спокойной ночи.

***

Я долго думала о том, о какой услуге может идти речь. Но потом я о ней просто забыла. Жизнь била своим ключом, зачем запоминать, что сказал подвыпивший друг? Наконец, дверь открывается, и администратор любезно улыбается новому посетителю, спрашивая, заказан ли у него столик. — Меня ждут, — доносится до меня знакомый голос, и я тут же одергиваю себя, переставая листать свой блокнот. — Ну здравствуй, Эмили. — Привет. — Я улыбаюсь, когда мне целуют руку. — Со мной мог бы и не быть таким жеманным. — Я такой всегда, дорогуша, смирись. — Кроули взял предложенное официантом меню и с серьезным видом пролистал его. — Что пьем? — Не уходи от темы. Если бы в одиннадцать часов ночи ты захотел бы выпить со старой подругой, ты бы бесцеремонно завалился ко мне в квартиру. — От которой, кстати, у меня где-то завалялись ключи. — Он пошарил по карманам, потом посмотрел на официанта. — Двойной виски безо льда. — Как обычно, — протянула я, глянув куда-то в сторону. — Либо ты рассказываешь, что тебе нужно, либо я ухожу. Я устала, хочу прийти домой, покормить кота, лечь в теплую постельку и забыться сладким сном. — А сон нам только снится. В общем, у меня к тебе просьба. — Я догадалась. — Прекрати ерничать. Есть один, — мужчина помолчал немного, будто обдумывая, как лучше сказать, — человек, которому нужно где-то пересидеть, пока я буду в отъезде. — В чем проблема? Не мальчик, сними ему номер в отеле, и пусть сидит ради Бога. — Дело в том, что сидит он недобровольно. — Должник твой, что ли? И на кой черт тебе тогда телохранители? — Что-то вроде того. Телохранителям своим я не доверяю, двоих он уже отправил на тот свет. — И поэтому ты решил сбагрить маньяка-убийцу мне. И почему я не удивлена? — Ты не поверишь, но тебя он не тронет. У этого чудака ещё остались где-то там совесть, гуманность и мораль. Эмили, я серьезно, помоги мне. Всего на пару дней. Тебе я доверяю, а его одного где-то закрыть не могу. Он тот ещё хитрец. Но ты-то, девочка моя, хитрее. Тем более, мои ребятки уже погрузили пташку в твою машину. Можешь считать, что это даже подарок. — Он ухмыльнулся. — Кто тебе ещё даст паренька в полное распоряжение на все выходные? Иногда я его просто ненавижу. Распрощавшись, я вышла на стоянку и с опаской приближалась к своей машине. За эти десять лет я попадала во множество переделок по вине Кроули, так что не особо была удивлена всем сказанным им ранее. Единственное, что меня волновало — как у убийцы может быть совесть и уж тем более гуманность? Видимо, какой-то очень редкий экземпляр, попавший в лапы моего друга. Сняв блокировку, я уселась за руль и, поправив зеркало заднего вида, посмотрела на мужчину, связанного и сидящего на заднем сидении. Хорошо, хоть рот заклеен, меньше шума. Я прищурилась и включила тусклую лампочку, пытаясь детально рассмотреть черты его лица, но успела увидеть лишь темные растрепанные волосы, синие глаза и бежевого цвета плащ. Мужчина смотрел на меня с каким-то укором и непониманием, неотрывно и пугающе. Придумал мне, конечно, Кроули развлечение. — Ну и что мне с тобой делать? — спросила я скорее у себя, ведь этот пленник все равно не может ответить.