Верный ворон госпожи Малефисенты

      Вот, наконец, и наступил этот торжественный день — день коронации Авроры. Казалось, даже сама природа ликовала, как и волшебный народ Болот, принимая свою новую королеву. С каждым шагом девушки вокруг распускались цветы, вспыхивали и тут же рассеивались в воздухе золотые пылинки, приводя в восторг наблюдающих за ней волшебных существ.       Диаваль и Малефисента стояли неподвижно у трона, будучи не в силах оторвать взгляда от своей воспитанницы. Девушка была как никогда прекрасна — золотое платье было в тон ее светлым волосам, а счастливая улыбка на лице создавала образ солнечного луча, опустившегося на землю, чтобы радовать окружающих.       «Если у кого-то и имелись сомнения насчёт новой королевы, — подумала волшебница, — то от этих мыслей не осталось и следа». — Не боишься оставлять ее одну? — словно прочитав ее мысли, спросил ворон. Фея лишь самодовольно шепнула в ответ: — Ты же не так наивен, чтобы в это поверить, правда? Аврора никогда не останется без моей защиты, — прикоснулась она к холодному изумруду в перстне на собственном пальце. — Да и принц хоть на что-то должен сгодиться. — Вот теперь я тебя узнаю, — усмехнулся Диаваль, принимая из ее рук посох. — А то уже думал начать волноваться. Он на мгновение оторвал взгляд от Авроры, созерцая облик бывшей госпожи. Та, явно ощутив на себе его полный верности и любви взгляд, лишь гордо подняла голову, улыбнувшись уголками губ и возложив на голову воспитанницы золотую корону.       Собравшиеся разразились приветственными криками, а ворон и фея незаметно удалились, чтобы понаблюдать за всеобщей идиллией со стороны. — Теперь Аврора в королевах, — повернулся к спутнице Диаваль. — Что будешь делать ты? — Надумываю свидеться с одной моей старой подругой, — немного загадочно отозвалась волшебница, с нисхождением наблюдая, как кружит на руках Филипп Аврору. — Придется отправиться в далекую страну, в края, о которых здесь и не слышали. Говорят, ее владения процветают, да так, что там еще прекрасней, чем здесь сейчас. — Какая наглость, — уловив знакомые проказливые нотки в ее голосе, усмехнулся юноша. — И когда отправляемся? — Кто бы сомневался, — довольно повела острыми плечами фея. — Но учти, она не так терпелива и покладиста, как я. Так что будешь держаться меня и помалкивать. — Да разве я хоть раз говорил что-то лишнее? — с наигранной обидой спросил Диаваль. Ответом ему был более, чем выразительный взгляд феи, понятный и без слов: да, говорил, и далеко не раз. — Кстати, я не упоминала, что у нее имеется несколько сторожевых псов? — как бы между прочим спросила она, с трудом скрывая улыбку от вида брезгливо передернувшегося собеседника. — Ты мог бы отлично поиграть с ними. Да, думаю, будет замечательно!.. — Она страшный человек! — в сердцах воскликнул юноша. — Неудивительно, что вы подружились…       Его голос мгновенно сорвался на хриплое карканье. — Не боишься до конца своей жизни в перьях остаться? — смерила ворона укоризненным взглядом Малефисента, опуская руку, но ее веселье с головой выдавали задорные искорки в глазах. — Впрочем, у меня будет достаточно времени, чтобы подумать над твоим поведением, ведь до тех краев путь неблизкий. Готов к долгому путешествию?       Ворон довольно каркнул в ответ.       Оба полетели со скалы и прямо в падении раскрыли крылья, взмыв высоко в небо.       Воздушные потоки приятно ласкали лицо Малефисенты, а самой фее, глядящей на летящего около нее ворона, невольно вспомнились те самые детские фигурки, точно так же кружащиеся в безмолвном танце. А Диавалю, не отрывающему взгляда от счастливой волшебницы, от чего-то показалось, что он уже где-то видел это раньше.       «Наверное, во сне»*, — подумал он, отбрасывая эту мысль и стараясь не упустить фею из виду среди облаков. Во сне, которому, как он напрасно думал, никогда не стать явью.

КОНЕЦ