Когда прострелена душа навылет. Ч.1

Когда прострелена душа навылет И кажется, что нету сил терпеть, Давай поднимемся с колен, мой милый, Давай научимся в глаза судьбе смотреть.

      Наруто 4 года, когда ее переселяют из детского дома в отдельную квартиру. Третий Хокаге заводит девочку в маленькую, обшарпанную комнату и говорит, что теперь она будет здесь жить. «Одна?», - ребенок не может поверить, что ее бросают один на один со взрослым миром. «Да», - карие глаза Сарутоби смотрят неумолимо, не оставляя ни единого шанса. «А… что же я буду кушать?» - страшно. Наруто очень страшно. «Научишься готовить. Ежемесячно тебе будут выдавать денежное пособие. Трать его с умом». «За что вы так со мной?!» Вопрос остается без ответа, и старик покидает квартиру…       В детдоме было много детей моего возраста. После нападения девятихвостого демона-лиса 4 года назад, сироты в деревне перестали быть редкостью. Хотя, наверное, это случилось еще раньше, во время третьей войны шиноби. Не знаю, нам редко рассказывали истории про те времена.       Меня никогда там не любили. Я знаю, что наемные работники не обязаны проявлять теплые чувства к своим подопечным, но, все же, остальным детям доставалось гораздо больше внимания и ласки, чем мне. Меня никогда не гладили по голове. Никто и никогда не заступался за меня, когда старшие дети отбирали игрушки или толкались. Мне всегда отказывали на просьбы почитать сказку или помочь собрать картинку из цветных кусочков. Мои рисунки никогда не сохранялись, их безжалостно сжимали и сразу выбрасывали. Даже в 4 года я осознавала, что воспитатели меня недолюбливают. Это обижало, ведь никаких поводов для подобного обращения я не давала. Ничего не ломала, не дралась, не шумела, выполняла все указания взрослых. Я надеялась, что если буду послушной, отношение со стороны персонала ко мне поменяется. И, как и все детдомовские, мечтала, что меня заберут в семью. Лежа вечерами под тонким одеялом на скрипучей кровати, я представляла, как за мной приходят родители. Будто бы они не погибли, а просто были сильно ранены, но вот уже совсем поправились и, наконец, вернулись за мной. Я ничего не знала о них, кроме того, что они погибли во время нападения демона, и были сильными шиноби. Даже имен мне не говорили, хотя остальные дети, в большинстве своем, знали, к какой семье они принадлежат. Лишь фамилия – Узумаки…       Когда за мной пришел третий Хокаге, я была счастлива. Мне казалось, что меня, наконец-то, удочерили, и теперь моя жизнь наладится. Всю дорогу до моего нового дома Хокаге молчал, а я воображала себе жизнь с новой семьей – совместные завтраки и ужины, игры с папой, помощь маме с уборкой, прогулки и праздники. Реальность - в виде одинокой квартиры с минимум мебели и облупившейся краской на стенах - расколотила мои мечты вдребезги. Понимание того, что меня просто выбросили, накатило волной и сбило с ног. Слова Хокаге с трудом доходили до меня, стальными когтями пробивая вату, заложившую уши. Одиночество затопило мой мир.