Дыши

Кажется, это снова происходит. Кажется, я снова схожу с ума. Это происходит снова и снова. Появилось в четырнадцать и до сих пор я чувствую эту дрянь в своей голове. Я закрываю глаза и позволяю напряжению, охватившему мое тело, выйти. Открываю глаза. Пит облокачивается о дерево и внимательно смотрит на мои руки, под которыми образуются крохотные тайфунчики. - Ты недостаточно сосредоточенна, Китнисс. - Может, вернёмся к старым тренировкам? – ною я, опуская руки. Ветер под моими ладонями стихает. Я умоляюще смотрю на парня, и он сдаётся, кивая. Я улыбаюсь и подхожу ближе. Оглядываюсь – никого. Гейл сюда не придёт, потому что расположение этой поляны знаем только мы с Питом: это наша тренировочная площадка. Пит по-турецки садится на землю и складывает руки треугольником, закрывая глаза. Я люблю наблюдать за ним в такие моменты: он максимально собран и сосредоточен. Трава под тенью его пальцев вспыхивает, и маленький язычок пламени касается его ладони, будто ласкаясь. Пит встаёт и отряхивает ладони. - Раздуй его. Хотя бы до размеров рюкзака, который ты схватила у Рога Изобилия тогда. Закатываю глаза и выдыхаю. Осторожно сажусь на колени и превращаюсь в само внимание. Я капля ветра, осторожно раздувающего огонёк. Я частичка воздуха, оберегающая этот язычок пламени от гашения. Я струйка кислорода, разжигающая жизнь этого огонька. С закрытыми глазами встаю на ноги и вкладываю всё больше силы в пламя, которое всей душой пытаюсь увеличить, взрастить, защитить. Приоткрываю один глаз и замечаю, что пламя почти касается пояса Пита. Он одобрительно хмыкает, и огонь исчезает. Я вздрагиваю. - Прекрати так делать, - привычно раздражённо говорю я и смотрю на него. Пит щёлкает пальцами, и из-под его ног вырастает пламя высотой с него самого. Закатываю глаза и подхожу к озеру. Пит занят пламенем и, значит, не видит меня. Я окунаю пальцы в воду и вынимаю их. У меня в ладони лёд. Выругиваюсь сквозь зубы и бросаю льдинку в его руку. Он шипит от боли и укоризненно смотрит на меня. А уже через минуту я чувствую прикосновение его горящей ладони к моему плечу. - Никогда больше так не делай, Огненная Китнисс. - Огненный из нас только ты. - Не я одел тебя в огонь. - Не я дала себе это прозвище. Покажи руку. Место, где льдинка коснулась его кожи, обожжено. - Странный ты, Мелларк. - От странной и слышу. - Ты получил ожог от льдинки. - А ты превратила воду в лёд. И эти препирания настолько знакомы и понятны, что мы смеёмся уже в который раз. - Мы оба странные, идёт? Так уж вышло, что мы оба не можем трогать воду. Тёплая и холодная запретна для обоих – у Пита от неё ожоги, а в моих руках она превращается в лёд. Подходит только кипяток – он не успевает замёрзнуть, пока я моюсь, да и Питу ближе по температуре. Ожогов практически нет, так что кипяток - наш единственный способ мыться и употреблять воду. - Ты так и будешь любоваться моей рукой? – с насмешкой интересуется парень. Я закатываю глаза и смотрю на ожог, оставленный льдинкой на его ладони. Ласково обвожу круглый след пальцами и закрываю глаза. С закрытыми глазами представляю, как ожог проходит и как появляется светлая здоровая кожа. - Никогда больше так не делай, Китнисс. - Ладно. Извини. - Друзья? - Друзья, - улыбаюсь я. – Ах да, хватит уже хвастаться, что ты владеешь своим даром лучше. А то как мальчишка, честное слово. - Ты чего разошлась? – спокойно интересуется он, подставляя лицо слабому вечернему солнышку. – Завидуешь, малышка? - Я не малышка! У нас всего год разницы, - замечаю я, вздыхая и присаживаясь рядом с ним. Он выдыхает и сгибает ноги в коленях, подставляя лицо солнцу и закрывая от наслаждения глаза. Я ничего не говорю и не трогаю парня – для него это единственный шанс почувствовать себя нормальным. Как и для меня. - Ты делаешь успехи. Я молчу. - Китнисс, - щёлкает он пальцами перед моим лицом. – Ты уснула? - Нет. Я тренировалась дома. - Мы же договаривались! – с обидой говорит он. Я примирительно сжимаю его ладонь. - Не злись. Это было всего лишь раз. И я сожгла любимую кастрюльку мамы. Пит смеётся и смотрит на меня, чуть наклонив голову. - Поверить не могу. Мы прошли через столько испытаний, мы пережили Голодные Игры. И вдвоём вернулись домой. - И вдвоём играем в нашу любимую игру, - хмыкаю я и ложусь на землю. Травинки танцуют от ветра, лениво посылаемого моими уставшими пальцами левой руки. Правую сжимает Пит. - Почему ты не позволяешь никому касаться тебя? – снова спрашиваю я, зажмуриваясь на солнце. Чувствую на себе прожигающий душу взгляд. - Потому что это опасно. - Я же выдерживаю, - пожимаю плечами я, привставая на локтях. – Почему, Пит? - Потому что ты такая, как я. Потому что мы оба не такие, как они, - неопределенно обводит рукой пространство. Я поджимаю губы. - Мы такие же. Просто у нас есть способности, - возражаю я. Пит глубоко дышит. Его ладонь нагревается. Он отпускает мою руку и сжимает пальцы в кулаки. Вдыхает. Я с беспокойством смотрю на него. Выдыхает. Его лицо снова расслабленно. - Опять? – заботливо интересуюсь я. - Снова. Мне нельзя выходить из себя, Китнисс, - усмехается он и вырывает травинку. Я слишком поздно вижу каплю дождя, и она застывает льдинкой на моей ладони. - Пора уходить, - моментально вскакиваю я. – Мы должны уйти. Сейчас начнётся дождь. Я не хочу опять всю ночь восстанавливать силы. Мы убираемся с Луговины в тот самый момент, когда дождинки начинают обжигать руки Пита и замораживаться от прикосновения к моей коже. То, что мне подвластен ветер, играет нам на руку, и уже спустя две минуты после начала ливня мы влетаем в дом ментора, потому что он ближе всего ко входу в Деревню Победителей. - У вас что, совсем головы нет? – ругается Хеймитч. В его доме сегодня непривычно чисто. Мы с Питом переглядываемся. Неужто Эффи приезжает? - Вы уверены, что тренировались? – смеётся ментор. Я непонимающе смотрю на него. - В каком смысле? - Волосы посмотрите, - усмехается ментор. – Переждите дождь здесь. Я закрываю лицо рукой, когда вижу то, о чём говорил ментор. Листья. И у меня, и у Пита в волосах листья. - Отлично, - вздыхаю я. – Потрясающе. Теперь он думает, что мы спим. - Да плевать, о чём он думает, - стонет Пит. Его глаза закрыты, а кожу лица покрывают мелкие ожоги. Я подношу свои ладони к огню и, пока плавится лёд, быстро-быстро стряхиваю воду, чтобы она не замёрзла. - Потерпи пару минут, ладно? У меня все ладони во льду, - хмурюсь я и стряхиваю последние льдинки. В мгновение ока оказываюсь рядом с Питом, покрытым красными пятнами ожогов. Прикладываю ладони к его коже и закрываю глаза. Мысленно обновляю его кожу. Усмехаюсь его беспомощности. - Холодно здесь, - задумчиво говорит парень и взращивает пламя в камине. Огонь касается наших пальцев. Я продолжаю тренироваться. - Не спалите мне дом, ребятки, - просит ментор, и мы оборачиваемся. Он стоит у дверей и смотрит на нас. - Кипяточку дать? – насмешливо интересуется он. Мы с Питом одновременно закатываем глаза. - Не смешно, - говорит Пит. – У тебя хоть кофе есть? - Пит, - качаю головой я. – Эффи не любит кофе. Только чай. - Да идите вы, - отмахивается от нас ментор, и мы беззлобно смеёмся. Я встаю на колени и осторожным ветерком шевелю угли в камине. - У тебя получается лучше, Огненная Китнисс, - замечает с какой-то доброй ухмылкой ментор. Я благодарно смотрю на него и облокачиваюсь о ноги Пита, кладя голову ему на колени. - Так намного теплее. Тебе не опасно подходить к огню, ментор? – весело спрашивает парень. - Может, мне стереть вам воспоминания о том, что я когда-то пил? - А вот этого не надо, - вмешиваюсь в их шуточную перепалку я. – Не нужно лезть в наши мозги. - А я и не лезу, мои единственные победители. Ох, кажется, этот дождь никогда не закончится, - вздыхает ментор. – Видимо, сегодня кто-то остаётся ночевать у меня. Вот чёрт! - Да ладно тебе, Хеймитч. Мы не будем вам мешать, - говорит Пит и подмигивает мне. Я смеюсь и опускаю ладони. Теперь огонь полыхает чуть меньше. - Как насчёт зонтиков? – спрашивает ментор. - А мне потом сначала Пита лечить, а потом самой у огня сидеть? Эй, нет. Не хочу. К тому же, дом большой. Уж одну-то комнату ты точно найдёшь, - усмехаюсь я и прикрываю глаза, греясь. А что такого? Хеймитчу можно над нами смеяться, а нам над ним нельзя? - Ну, всё, вы допрыгались, - прищуривается ментор и складывает руки на груди. - Не трудись, Хеймитч, - хмыкаю я. – Мы обошли твой блок в прошлый раз, обойдём и в этот. Вы с Эффи сами себя выдаёте. - Да что ты говоришь, солнышко! – раздражённо поджимает губы ментор. – Как же легко было с обычными трибутами! - Это задатки победителей. Сам говорил, - отвечает вполголоса Пит, поглаживая мои волосы. Я прижимаюсь к нему и забрасываю руку на его колени, чтобы полусесть-полулечь, кладу голову на руку и засыпаю.