Дыши

Губы соприкасаются, и я тону в поцелуе. Не на камеры. Искренний. Наш. Я чувствую лёгкую щетину под своими пальцами, провожу подушечкой большого по скуле и задыхаюсь от того, насколько невероятен этот поцелуй. Всё так знакомо. Всё так ново. Я не могу определиться. Наши губы встречаются. Рука Пита крепко захватывает мою поясницу. Второй рукой он поднимается по спине, касаясь горячими пальцами позвоночника. Я прижимаюсь к нему, обнимая рукой за шею и углубляя поцелуй. Язык Пита пробегает по моим зубам и сталкивается с моим собственным. Жарко. Страстно. Сжимаю в пальцах светлые волосы и пробегаюсь ладонью по крепкой груди, по-прежнему обнажённой. Просила же в мыслях, чтобы он оделся… Господи… Наши губы знакомы, но такой поцелуй незнаком. Наш. Искренний. Красивый. - Пит, ты не… Может, хватит уже, ребята? Камер тут нет! И чего ж ещё такого ужасного могло ещё произойти, скажите мне на милость?! Теперь я понимаю, почему Эффи обвиняет ментора в том, что у него совсем нет манер – чувство такта у него точно давно скончалось. В мучительных конвульсиях. Я моментально отлипаю от парня и вылетаю из его купе, низко опустив голову. Забегаю в своё временное пристанище и запираюсь, прижимаясь спиной к двери и глубоко вдыхая и выдыхая, стремясь успокоить бешено колотящееся сердце. Это было по-настоящему. По обоюдному желанию. Сажусь на пол и притягиваю колени к груди. Не сдерживаю счастливой, безумной улыбки. Не на камеры. Мы убили дружбу? Наверное. Я не против. * * * Я хмуро складываю руки на груди и смотрю на колени. Качаюсь на стуле и кусаю губы. Мы не говорили. Ни разу. С того самого поцелуя. Он избегает меня. Обидно. Я облизываю губы и встаю из-за стола. Ты не сможешь прятаться от меня вечно, Пит Мелларк. Когда я встаю, порыв ветра сшибает со стола чашку. Контролируй свои силы, Китнисс. * * * - Пит, - тихо зову я парня, стоя у закрытой двери. Прижимаюсь лбом к красному дереву. Берусь за ручку. – Пит, я слышу тебя, - говорю я и сильным воздушным потоком заставляю тяжёлую дверь раскрыться. Он стоит спиной ко мне. Невозмутимый. Спокойный. Отчуждённый. Меня это бесит. - Даже не соизволил двери открыть, - говорю я. Один взмах руки – и дверь закрыта. Поворачиваюсь к нему и наталкиваюсь на заинтересованный взгляд голубых глаз. - У тебя получается всё лучше. Он хочет о моих способностях поговорить?! - Возможно. Ни о чём не хочешь поговорить? - Тот поцелуй… Давай просто забудем, ладно? - Забудем что?! То, что я ответила? Что это понравилось нам обоим? И можешь не утверждать обратного! Я прекрасно видела твою реакцию. - Мы друзья, Китнисс. Друзья не целуются. - Да? – саркастически интересуюсь я. – А что же мы делаем на камеры всё это время?! - Играем. - Отлично. Значит, вчера ты тоже играл, да? – срывающимся голосом спрашиваю я. В его глазах застывает боль, но он отворачивается и не даёт мне рассмотреть эмоции в его взгляде. - Да. Нам лучше оставаться друзьями. - Подлец, - шепчу я и залепляю ему звонкую пощёчину. Выхожу из его купе, громко хлопая дверью. Холодные слёзы кристалликами льда застывают на моих щеках. – Подлец. Подлец… * * * Холодный, полный боли взгляд. Застывшее лицо, покрытое косметикой. Яркое платье. Я смотрю в зеркало и схожу с ума от безысходности. «Да. Нам лучше оставаться друзьями». Ножом по сердцу. Кинжалом в спину. Неужели я одна пострадаю от нашей игры? Неужели я испортила нашу дружбу? А, ну и ладно. Привыкай, Китнисс. Ты вечно все портишь. И дружбу умудрилась испортить. Браво! - Китнисс? - Что? - Улыбнись! Вы же едете домой, - улыбается Цинна. Я выдавливаю из себя улыбку и по отражению понимаю, что выгляжу жалко. Собираюсь с духом. Раз, два, три… Собирайся, тряпка! Ты победительница Голодных Игр или всего лишь слабая девчонка, которую отверг парень?! - Что с тобой? – интересуется стилист, присаживаясь рядом. Я опускаю лицо в ладони. - С Питом поругалась. - Вы поругались? Да ладно! - Такое чувство, будто мы вообще поссориться не можем, - вспыхиваю я. Мои глаза уже готовы сорваться на слёзы, но я усилием воли заставляю себя собраться. – Ладно. Прости. Нервничаю. - Вы помиритесь, - говорит Цинна и обнимает меня. Я обнимаю его и утыкаюсь лицом в его шею. - Надеюсь. Мы выходим из моего купе, и я сразу же сталкиваюсь с голубыми глазами. Как мне себя вести? - Чудесно выглядишь. - Спасибо. Тебе тоже идёт, - отзываюсь я и переплетаю наши пальцы, стоя лицом к двери, из которой мы должны появиться. – Прости. - Я сам виноват. Не сдержался. Извини. Слёзы готовы скатиться по щекам от его глухого «извини». Сжимаю зубы и выдыхаю. Затем снова вдыхаю и натягиваю на лицо обворожительную улыбку. Три, два, один… Поехали. - Наша любимая игра, - в унисон шепчем мы с Питом и переглядываемся, одаряя друг друга неуверенными улыбками. Мы машем репортерам, и я с удовольствием замечаю на платформе семью Пита и свою семью тоже. Нас встречают тёплыми улыбками и ласковыми взглядами. Живые объятия. Вспышки фотоаппаратов. - Привет, Кискисс, - шепчет Гейл мне на ухо. – Нужно встретиться. Я испуганно отстраняюсь от него и хлопаю глазами. Пит где-то в объятиях матери, и Гейл крепко прижимает меня за талию. - Сегодня на закате. На Луговине. Не зови Пита. Отлично. Он, я, Луговина, закат… Что за ерунда? - Зачем? – спрашиваю я. - Сюрприз. Пожалуйста, Китнисс. Я кусаю губы и неуверенно смотрю на парня. Перед глазами появляется отчужденный вид Пита. Я киваю. Не нужна Питу – узнаю, что за сюрприз у Гейла. Не нужна. Ну и ладно. Может, хоть дружбу с Гейлом мне удастся сохранить?