«Апостол».

Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день, и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим, и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь. (Евангелие от Матфея, 6:9-13).

Прожив всю жизнь в служении Богу, Джунмен считал, что нападение Богов Смерти на людской род являлось некой карой за все содеянные людьми грехи. Новые «Три Дня Тьмы» обрушились на планету Земля, и вот уже человек тонет в океане собственной крови, послужившей заменой проливному дождю. А Джунмен продолжает молиться, судорожно складывая руки перед собой, сжимая в ладонях потертые четки, обращая свой взор к небу, где должно быть живет всея прародитель. Будучи выходцем из семьи священников, и прожив свое детство под присмотром строгого отца, Джунмен отправился на служение в Собор «Алых Крестов» по последнему его желанию. Стоит сказать, что на тот момент, являясь еще совсем мальчишкой, он очень боялся идти на службу в Ватикан, но не выполнить последнюю просьбу собственного отца для него казалось не меньшим грехом, чем, к примеру, убийство. Отец же его так же являлся священником при Соборе и дома практически не бывал, от чего испуганному войной сыну казалось, что строгий, но любимый папа в Соборе отнюдь не исповеди принимал. Ему казалось, что отец вел ожесточенную борьбу с инопланетными захватчиками, взяв на себя долг солдата. В свои семнадцать лет, Джунмен совсем не знал, и возможно, даже не понимал всего масштаба вторжения инопланетной давности. К тому же правительство тщательно скрывало свои умыслы и вид борьбы с Богами Смерти. Единственное, что всегда доходило до глаз народа – обещания Ватикана о спасении. Никто и никогда не говорил, что люди исчезнут, обреченные на неизбежную погибель. И это зарождало в сердцах выживших небольшой росток надежды, который в свою очередь не поддерживался самими людьми и бесследно угасал, не смотря ни на что. Однако Джунмен был одним из тех, кто свою надежду не терял. В Собор его приняли сразу же, узнав в нем наследника своего отца, несущего те же религиозные убеждения, что и старший. И отправили в небольшое помещение за главными бараками, где была сооружена небольшая церковь. Солдаты периодически заходили на служение, и в их числе иногда проскальзывали медицинские работники Собора, вверяя свои мысли молодому священнику. Джунмен принимал их молитвы, говорил от имени святых, обещал о непременном спасении и защите со стороны Бога, крестил и отправлял людей на войну. Но ушедшие больше не возвращались, и Джунмен желал думать, что они попросту утрачивали свою веру в Бога. Со временем ряды посетителей церкви начали редеть, а годы спустя и вовсе опустели. Джунмен лишился работы, понимая, что за проведенное в Соборе время водрузил на свои плечи непосильный грех, вкладывая в людей фальшивые обещания, а после получил новое задание. Теперь его главным делом являлась встреча новобранцев в Соборе и ознакомление их с новым окружением. И день за днем блеск в его глазах, оставленный его отцом затухал, а улыбка на губах становилась все более фальшивой и натянутой. Самым первым знакомством в Соборе для Джунмена было знакомство с Крисом. Выдающийся механик, слегка неуклюжий, но всегда приветливый и услужливый вызывал на губах Джунмена настоящую улыбку. Блондин никогда не заходил в церковь и практически не покидал строительные бараки, проводя все свое время у Брони. И Джунмен считал, что парень спит от силы часа два, тратя всего себя на конструирование Брони. Дальше приветствий у них не зашло. От чего-то они не смогли стать друзьями или более близкими знакомыми. После знакомства, при столкновении они даже не приветствовали друг друга, как привычно это бывает у людей, перешедших порог знакомства. Джунмен думал, что Крис его не запомнил и даже не старался, ведь в Соборе работало очень много людей, Ифань же считал, что заводить дружбу со священниками – последнее дело. Так как думал, что они верные посыльные лжи. С Пак Чанелем Джунмен познакомился немного позже. Всегда веселый рыжий парнишка, заряжавший всех искрящейся энергией, в отличие от Криса не забывал о молодом священнике. При столкновении, он выпытывал у Джунмена разного рода новости, спрашивал привычное: «Как дела?», а напоследок бросал «Еще увидимся, хен», коротко взмахивая ладонью в знак прощания. И Джунмен знал – еще увидятся. Но Собор вдруг начал пустеть. Неизменная улыбка с губ Чанеля сходить. А Крис пропадать. Джунмен упустил тот момент, когда оба механика исчезли, покинув бараки Брони «Проклятье», и веселого «Как дела?» он больше не слышал. Некоторое время спустя, когда тишина стала вечным спутником Собора, а Джунмен утратил всякие надежды на возвращение Криса и Чанеля, он увидел запуск новой Брони. Алая подобно жерлу вулкана, высокая сродни небоскребам и пугающая, как война во внешнем мире, она возвышалась над людьми будто король, смотря на человеческий род сверху вниз. И лишь, когда Джунмен заметил лицо пилота в кабине Брони, он понял, что это измученный Пак Чанель, от былого которого уже ничего не осталось. Пораженно вздохнув, он не удержал равновесия и рухнул на пол, прижимая ладони к ушам, не желая слушать отсчета до пробуждения Брони. «Проект «Апостол» активирован» - врезалось в его разум так же, как нож вонзается в плоть. Его забрали несколько недель спустя. Ничего не объяснив, ни к чему не подготовив, специальный отряд попросту ворвался в церковь, сковал руки Джунмена в наручники и отвел в блок «А». Он провел там день под пристальным надзором двух солдат и нескольких камер. После чего к нему пришел профессор Ли. Они долго беседовали о вероисповедании и о том, что написано в Библии. О планах будущего и стоит ли давать Богам Смерти настоящий отпор. По телу Джунмена бежал предательский рой мурашек и его всего накрывало дрожью от одного лишь взгляда профессора. Он не понимал умысла пожилого мужчины, и в чем заключалась суть разговора, и лишь, когда он почувствовал холодный металл иглы у изгиба руки, его глаза в страхе расширились, а сам он отполз к самой стене. Профессор Ли улыбался, приветствуя Джунмена в рядах «Апостолов». Джунмен очнулся в белой комнате, свет прожекторов противно слепил глаза, заставляя с силой сжимать веки, не давая яркому свету просочиться сквозь тонкий слой кожи. А руки сковывал прохладный металл. Гул голосов, доносившийся до него со всех сторон, будто бы был скрыт тяжелым слоем пелены, не давая разобрать слов. А накатывавший вязкой волной страх, вновь овладевал его телом. Джунмен сирота. Джунмен находится в полном подчинение Святого Собора «Алых Крестов». Джунмен был не в состоянии себя защитить. От неприятного сна, наполненного не самыми лучшими воспоминаниями, Джунмена освободил слабый звук со стороны медицинских аппаратов. Молодой, уже бывший священник, с тех пор, как его забрал специальный отряд, все свое время проводил в отделении интенсивной терапии. Множество проводов и систем, ведущих к его телу, поддерживали его сознание в стабильном состоянии, но ощущение того, что без этого Джунмен не продержится и дня, заставляло его беспомощно закусывать губы. Сегодня все шло не так, как было прежде. Раздавшийся вдали сигнал тревоги, убедил Джунмена в этом окончательно. Палата, в которой он лежал, проинформировала его о закрытии замков и предупредила о запрете несанкционированного выхода наружу. На что Джунмен с горечью усмехнулся, понимая, что даже если бы и захотел, то не смог бы покинуть помещение. Тревога звучала еще долгое время, заставляя священника хмуриться в ожидании того, что вот-вот дверь его палаты слетит с проема и внутрь войдет обезумевший солдат, наставляя на него дуло винтовки. Но тревожный сигнал стих так же внезапно, как появился, и ком колючего напряжения расплылся по телу Джунмена волной облегчения. Он успел потеряться в очередном сне, когда в палату вошла доктор Ганц, сопровождаемая несколькими санитарами. Из-под полуприкрытых глаз, Джунмен наблюдал, как женщина проверяет аппараты, поддерживающие состояние священника и как она делает пометки в своем коммуникаторе. Как вдруг почувствовал, что холодная игла, которая уже казалась Джунмену чем-то своим, медленно покинула его вену. - Доброе утро, - улыбнулась доктор Ганц, обращая свой взгляд на вздрогнувшего Джунмена. – Мы проведем с тобой кое-какие исследования. Ты ведь не против? – задала она вопрос, прекрасно понимая, что ответ ей совсем не нужен. Джунмен сглатывает внезапно вставший в горле комок и сжимает ладони в кулаки, ногтями впиваясь в похолодевшую кожу. - Дело в том, что сегодня произошел не совсем приятный инцидент, - между тем продолжила доктор Ганц, заготавливая новую вакцину для внутривенного введения. – И профессор Ли потребовал скорейшего завершения подготовки солдат для проекта «Апостол». Поэтому, Джунмен, - выдохнул она, вновь вглядываясь в глаза испуганного парня, пальцами касаясь изгиба его руки. – Помоги мне немного. Джунмен от боли жмурит глаза, до крови закусывая губу, чувствуя, как вязкая жидкость втекает в его вены, отяжеляя его тело своим составом. И не выдержав, срывается на крик, срывая голос до хрипа в связках. Доктор Ганц хмурит брови и кивает в сторону санитаров, давая неслышимые указания приноровившимся работникам. И они, поняв команду женщины, освобождают левую руку Джунмена от оков, отстегивая от его тела провода медицинских аппаратов. Бывший священник бьется в агонии по блоку, служившему ему кроватью, а на глазах выступают непрошеные слезы. Он ведет свободной рукой в сторону одного из санитаров и с силой бьет его по груди. Но комнату вдруг разрезает резкий звук опрокинутой на пол жидкости и Джунмен замирает, наблюдая, как его левая рука разбивается на части, водой разлетаясь в стороны. - Что?... – сбивчиво шепчет он, не в силах отвести взгляд от пустоты, где мгновение назад была его рука. - Видимо, вернуть руку ты не в состоянии, - хмуро заключает доктор Ганц. – Никаких продвижений, что очень печально, - добавляет она. Джунмен силится, напрягает плечевой сустав, испытывая в теле жуткую боль, но вода впитывается в медицинское одеяние санитара и его больничную рубашку, а рука не возвращается. - Продолжить курс стандартных инъекций для объекта «0035302». И не спускать с него глаз, - командует доктор Ганц прежде чем покинуть палату. – К нам сегодня прибывает новенький, - последнее, что слышит Джунмен перед тем, как двери помещения захлопываются. Они звали его «Посейдон» и говорили, что он «Ключ» второго поколения проекта «Апостол». И тогда Джунмен отбросил свою веру прочь, предпочитая забыть о Боге.