«Апостол».

Бог на небесах — с миром всё в порядке. «Пиппа проходит мимо», Роберт Браунинг.

По прибытию в корпус «С» бьющегося в агонии Криса тут же взгромоздили на прохладный бетонный блок, сковывая руки и ноги парня металлическими браслетами. Одна из медсестер дрожащими руками вставила несколько капсул успокоительного в небольшой шприц и приблизилась к правой руке блондина. Вены у того болезненно вздулись и казались совсем черными, и даже слой кожи не мог этого скрыть. А сквозь плотно сжатые в кулак пальцы просачивалась потемневшая кровь, выбивающая из ран на ладонях, проделанных ногтями, коими Крис впился в кожу, желая утихомирить пульсирующую по всему телу боль. Доктор Ганц вошла в помещение в сопровождении нескольких солдат и профессора Ли, который изъявил желание собственными глазами увидеть человека, вошедшего в симбиоз с Богом Смерти. На лице женщины прослеживалось явное недовольство данной ситуацией, что, конечно же, не укрывалось от пожилого профессора. Однако тот в свою очередь пребывал в довольно бодром расположении духа. - Как обстоят дела? – задает вопрос доктор Ганц, подходя ближе к медицинской группе, кончиком пальца поправляя выбившуюся из темной челки прядь. Но девушка, собиравшаяся вводить успокоительное в тело Криса, внезапно вскрикнула, отбрасывая шприц в сторону, и отходя на несколько шагов назад. На побледневшем лице медсестры скользнуло несколько капель крови, а возле напряженной руки парня в свете ламп поблескивала разломанная на две части игла. Нахмурившись, доктор Ганц тут же протянула к парню руку, пальцами прощупывая кожу дрожащего Криса. - Больно! – не выдержав кричит Ифань, пытаясь выдернуть руки из плотных оков металлических креплений. Нижняя губа парня была прокушена до крови, а из глаз текли крупные слезы. – Сделайте что-нибудь, пожалуйста, - вдруг взмолился он, с силой зажмуриваясь, пытаясь согнать слезную пелену с глаз. - К… Кислородную маску, - хрипло скомандовала доктор Ганц, замешкавшись на несколько секунд. – И сонный газ. Парень, стоявший позади женщины, тут же подал нужный ей предмет, прописывая команду в медицинской аппаратуре. Доктор Ганц в свою очередь осторожно коснулась маской лица блондина, аккуратно прижимая ее крепче и фиксируя крепления позади головы парня, после чего обвела того внимательным взглядом. По телу блондина в нескольких местах разрослись узоры синяков, а по взбухшим венам периодически от шеи вдоль всего тела пробегала черная полоса жидкости. Женщина поняла, что, скорее всего это и есть токсин Бога Смерти и именно он отдает пульсацией боли, каждый раз, волной пробегая по телу парня. Крис, жадно вдыхая газ, желая унять ноющую боль, сильнее вжимался в маску на лице, но ему казалось, что боль лишь увеличивалась в масштабах и становилась еще более ужасающей, заставляя блондина испытывать жуткие мучения. Заметив, что газ отчего-то не действует, доктор Ганц указала санитару изменить формулу и увеличить дозу. Но раздавшийся позади группы звонкий крик отвлек парня и всех, находившихся в помещении людей. Медсестра, совсем недавно пытавшаяся ввести Ифаню инъекцию успокоительного вещества, вдруг упала на пол, прижимая руки к лицу. Очередной крик девушки сорвался на хрип и несколько людей из медперсонала поспешили помочь ей. Однако медсестра выставила левую руку вперед, а сама в свою очередь отползла к стене. Доктор Ганц, нахмурившись и не понимая, что происходит, все же решила оставить ненадолго Криса и подошла ближе к испуганной девушке. Глаза женщины слегка расширились, как только она грубо схватила девушку за руку, заставляя ее открыть лицо, а сама она тут же отпустила медсестру, мельком посматривая на собственную ладонь. Со скулы девушки сочилась уже ничем не сдерживаемая кровь, а кожа было разъедена так, будто бы на лицо медсестры вылили едкую кислоту. Черные узоры распространялись от раны дальше по коже, и девушка, издав очередной хрип, осунувшись, опустила голову вниз, навсегда замирая. - Это последствия крови объекта «0034401»? – прошептал один из санитаров, не решаясь подойти ближе. - Чего застыли? – нахмурился профессор Ли. – Уберите тут все, - скомандовал он. – Ее кровь теперь тоже заражена, так что осторожнее с ней. Оставшаяся стоять на месте доктор Ганц вновь окинула взглядом собственную ладонь, замечая на ней несколько капель потемневшей крови. Но тут же мотнув головой, сняла негодные перчатки с рук, выбрасывая их в контейнер, командуя, сжечь его после. Затихший на мгновение Крис, вдруг заходится оглушительным криком, больше напоминающим рык и выгибается в спине так, что слышится хруст в области позвоночника. Кислородная маска спадает с его лица на пол, а металлические оковы на половину выходят из основания. Доктор Ганц, надевая на руки новые перчатки, без слов бросается к парню, решив не занимать время переносом Криса в новую палату. На случай, если токсины смешанные с кровью способны передаваться по воздуху, женщина решила обезопасить себя респиратором, выдав второй профессору Ли. Оставшийся в помещении медицинский персонал последовал ее примеру. - Доктор Ганц, - отвлекает ее один из санитаров. – Не следует ли нам облачится в костюмы защиты? Но женщина не вслушивается в предложение парня, полностью отвлекаясь на Криса. Парень с силой сжимает побледневшими пальцами бетонный блок, от чего ногти на руках с хрустом ломаются, впиваясь в пальцы, причиняя блондину очередную боль. - Что с ним происходит… - в ужасе шепчет одна из медсестер. - Неужели не понятно, что человеческому организму сложно справиться с инопланетной инфекцией? – неожиданно огрызается доктор Ганц. – Получив долю радиации человек, не всегда выдерживает выпавшую на его долю муки. Как думаешь, каково испытывать еще более худшие мучения? Девушка, испугавшись внезапной реакции со стороны женщины, опускает виноватый взгляд в пол и тихо извиняется за столь неуместный с ее стороны вопрос. Доктор Ганц же в это время опускается чуть ниже, желая осмотреть спину блондина и вздрогнув, тут же касается приборной панели на медицинском блоке. Оковы, сдерживающие Криса, опускаются вниз, скрываясь за белой поверхностью блока, а санитары бросаются сдерживать освободившегося парня. Доктор Ганц приказывает перевернуть его и вновь активирует металлические оковы. Под бледной кожей парня перекатываются мышцы, и, кажется, будто ходуном ходят переломанные в осколки кости. А между острых лопаток мечутся взбухшие бугры, грозящие вот-вот прорезать кожу, что изрядно пугает практически весь состав медицинского персонала. Внимательно приглядевшись к израненной спине Криса, доктор Ганц вдруг отходит на несколько шагов назад, утягивая за собой остальных, а после громко командует немедленно всем покинуть помещение. Стоявший ближе всех к блондину санитар, вовремя успевает отойти от бетонного блока, прежде чем капля крови попадает на его кожу. - Нам придется тратиться на его содержание? – вдруг вспыхивает гневом профессор Ли, как только оказывается снаружи. – Если этот хилый «солдатишка» не способен выдержать симбиоза, стоит от него избавиться, - командует он. - Мы не можем потерять единственный объект, объединившийся с Богом Смерти, - оторопев от неожиданной вспышки агрессии, отвечает доктор Ганц. - На меня давит Ватикан, - потирая виски, шипит профессор. – Давит объединенное правительство. Ресурсов на поддержание проекта в активном состоянии катастрофически мало, доктор Ганц! – повышает он голос. – Где этот мальчишка-феникс? – хрипит старик, отправляясь в сторону блока интенсивной терапии. - Постойте, профессор! – вскрикивает доктор Ганц, пытаясь ухватить пожилого мужчину за локоть, но тот резво отталкивает ее. - На что мы тратим средства? – не перестает он возмущаться, гневно выплевывая каждое слово. – На то, чтобы хваленные вами «идеальные солдаты» спали тут припеваючи?! – он мельком оборачивается на идущую за ним женщину и лишь сильнее хмурит брови. – Хватало нам одной проблемы, как тут еще одна прибавилась! Мы на войне, доктор Ганц, - он останавливается в паре шагов от нужной ему палаты и переходит на хриплый шепот. – И нам нужна армия. - Я делаю все возможное, - пытается оправдаться женщина, но профессор, не желая ничего слышать, вводит нужный ему код на металлической двери и входит в тускло освещенное помещение. Пак Чанель, размеренно дыша, объятый множеством труб и проводов, ведущих от его тела ко всевозможным аппаратам, поддерживающим его висящую на волоске от смерти жизнь, спал беспробудным сном. Медицинские машины, коими было обставлено все помещение, изредка издавали короткие сигналы, возвещая о нынешнем состоянии парня, и отписывали отчеты, сохраняя их на карту памяти личного дела Чанеля. Профессор Ли застыв на мгновение, все же двинулся вперед и ухватился исхудавшими руками за несколько труб и проводов, тут же выдергивая их из тела спящего парня. - Что вы делаете?! – кричит доктор Ганц, хватая профессора за руку, пытаясь увести его в сторону. Стоящая вокруг аппаратура изменила короткие сигналы на длинные и звонкие, бьющие по нервам, а комната окрасилась желтым светом, возвещая об опасности для жизни парня. Профессор с силой отталкивает от себя взволнованную женщину и хватается за очередную кипу проводов, сразу же вынимая их из тела Чанеля. Комната пестрит красным светом, а несколько аппаратов выходят из строя. Профессор снимает с лица парня кислородную маску, вынимая вместе и эндотрахеальную трубку, и Чанель вдруг выгибается в шее, пытаясь вдохнуть полной грудью. С уст парня срываются сиплые полу вдохи, а сам он внезапно хватается руками за белую простыню под ним, комкая пальцами и сжимая их до хруста. - Стабилизировать состояние, - шепчет доктор Ганц, все же отталкивая профессора от рыжего парня. – Стабилизировать, - сбивчиво повторяет она. – Профессор Ли, прошу вас, покиньте палату. Женщина касается холодными пальцами лица Чанеля, чувствуя исходящий от него жара, и возвращается на место эндотрахеальную трубку, прикрывая ее кислородной маской. Несколько проводов, она подключает к датчику на его шее и вводит пару команд в аппарат, к которому они вели. Чанель все еще с силой комкает простыни и выгибается в шее, как вдруг резко оборачивается в сторону доктора Ганца и хватает ее за шею, сжимая ее в тиски. Женщина, не успевшая вдохнуть, в ответ хватает парня за руку, пытаясь освободиться, и бегающим взглядом ищет в помещении фигуру профессора, но тот успевает покинуть палату до случившегося только что инцидента. Поэтому доктор Ганц лишь отчаянно старается вдохнуть хоть малейшую каплю воздуха, беспомощно скребя пальцами по сильной руке парня. Тот вдруг усиливает хватку, из-за чего из горла женщины вырывает хриплый выдох, и открывает глаза. Они горят огнем и неимоверно пугают, возвращая женщину в день, когда произошел «Инцидент Феникса», поэтому она, что есть силы, бьет парня по руке и, наконец, освобождается. Чанель опускает руку на медицинский блок и медленно вдыхает, закрывая горящие глаза, после чего аппаратура короткими сигналами возвещает о том, что объект благополучно уснул. Доктор Ганц, осевшая на пол, откашливается, держась за местами посиневшую кожу, но встает на ноги и возвращает на место все отключенные от тела парня трубы и провода. Она выходит из палаты парня, все еще скрывая ладонью шею, после чего меняет код доступа на приборной панели двери и стремительно покидает коридор, намереваясь поговорить с профессором Ли. Крис просыпается, как ему кажется, через недели две крепкого сна, на что так же намекает гудящая голова, посылающая импульсы боли. Он приходит в себя с жутким ощущением тяжести во всем теле и абсолютным непониманием того, где находится, что слишком ярко напоминало ему первый день его жизни в качестве «Апостола». Все тело по ощущениям казалось обвисшим комком костей, которые неумолимо тянули вниз так, будто гравитация вдруг изменилась не в самую лучшую сторону. И даже пальцем двинуть для Криса казалось недостижимой целью. Но буквально через мгновение, вглядевшись в черную дверь в нескольких метрах перед ним, блондин понимает, что зрение у него было совсем необычным. Мутный туман, сопровождавший его несколько минут назад, во взгляде растворился, и зрение будто бы на несколько процентов стало лучше идеального, что само по себе Криса больше пугало, чем удивляло. Он с силой повернул голову влево, после чего так же медленно обернулся вправо и заметил, что окружающее он воспринимает сейчас отчего-то совсем иначе, нежели раньше. Как будто обстановка вокруг сама по себе то приближалась к его лицу, то наоборот отдалялась. Это напоминало блондину бессмысленные игры, оставшиеся в дар от прошлого века. И это так же заставляло парня испытывать склизкий страх в лице неприятных мурашек, бежавших по коже. Белая комната же теперь, когда глаза привыкли к обстановке, начала приносить глазам Ифаня противную боль такую, как если бы он взглянул на солнце в упор, во время нахождения его в зените. Еще через некоторое время адаптации, он более уверенно вертит головой из стороны в сторону и замечает, что подвешен черными лентами за вытянутые в стороны руки к потолку. Ему не приходится сильно стараться, чтобы освободиться от своеобразных оков, так как они его совсем не сдерживают. И это дает Крису крохотную надежду на то, что его не хотели вновь сковывать, как прежде. Но как только он встает на ноги, ощущая босыми ступнями прохладный пол белого помещения, как вдруг тут же падает ниц, заваливаясь на спину, от чего с губ срывается хриплый крик, так как спину пронизывает до ужаса знакомая боль. Попытавшись в очередной раз встать на ноги, он фокусирует вновь помутневший взгляд и заглядывает за спину. Увиденное им, заставляет и без того ослабленные руки задрожать, теряя под собой опору, а что-то внутри тянет блевать. Зеркальная гладь, покрывшая собой всю стену, за которой, Крис на сто процентов был уверен, наверняка, находилось множество наблюдающих за ним лиц, открывает ему вид на длинные изящные кости, ведущие из его спины, не до конца покрытые темной кожей, и капли крови, стекающие вдоль выступающего позвоночника из их основания. И Фань разворачивается и медленно подползает к зеркалу, понимая, что сил встать на ноги он в себе не найдет. Он видит себя, осунувшегося, побледневшего, с темными кругами вокруг глаз, а сами глаза блестят ядовито желтым, и зрачки пугают необычной формой. Они вытягиваются в вертикальную форму и придают взгляду хищный облик, от чего руки не в силах держать его в вес, предательски прогибаются, и он падает на пол, хватаясь за волосы. - Что вы со мной сделали? – сбивчиво шепчет он, пытаясь подавить подошедший к горлу кашель. Но попытки проваливаются, и он выплевывает на бьющий по глазам своим цветом белый пол сгусток крови и весь сжимается, подтягивая к себе дрожащие ноги. Прежде чем закрыть глаза и окунуться в манящий к себе сон, он видит вошедших в помещение солдат и доктора Ганц.