«Апостол».

Род проходит и род приходит, а земля пребывает во веки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит... Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь... Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем... Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после. (Ветхий Завет: Книга Екклесиаста. Глава I, 4-11).

Бэкхен рвано выдыхает и медленно открывает глаза, тут же щуря их от непривычно ярко освещенной комнаты. К слову, помещение кажется ему совсем незнакомым и по обстановке больше напоминает обжитый дом, нежели палаты собора «Алых Крестов». Голова тем временем привычно отдает уже знакомыми импульсами боли, а в горле неприятно першит, но брюнет спешит окончательно прийти в себя. Трет лицо замерзшими ладонями и силится прогнать назойливую сонливость. Лишь спустя пару минут, Бэкхен осознает, что стоит посреди коридора, а руки и ноги у него абсолютно свободны, что не может не радовать. Блеклый туман в глазах постепенно отступает, и он замечает перед собой небольшое зеркало, отражающее его самого. А с губ срывается светящийся сгусток, который сразу же рассеивается в воздухе. Бэкхен вытягивает дрожащую руку вперед, намереваясь коснуться поверхности зеркала, но внезапно раздавшийся рядом женский голос сбивает его с мысли, изрядно пугая. - Бен Бэкхен, разбей зеркало, - командует голос. - Что… - теряется парень, оборачиваясь назад, пытаясь найти обладателя голоса. - Бен Бэкхен, разбей зеркало, - вторично чеканят команду. Брюнет оборачивается вокруг своей оси, вглядывается вглубь коридора, но не замечает в помещении никого кроме себя. Вдобавок он ловит себя на мысли, что голос девушки и вовсе раздается в его голове, а не где-то рядом. - Бен Бэкхен, разбей зеркало. Парень сжимает кулаки, и облизывает пересохшие губы, а после делает шаг в сторону, собираясь покинуть коридор, но женский голос вдруг срывается на крик и в очередной раз отдает команду разбить зеркало. Бэкхен вздрагивает от неожиданности, так как кажется, что пронзительный голос вот-вот оглушит, но попытки выбраться из помещения наружу не оставляет. Однако бежевые стены, вдоль которых он пробирается вперед, вдруг сменяются на уже знакомое зеркало перед ним, а голос в голове, в который раз командует разбить его. - Бен Бэкхен, разбей зеркало! Пронзительный крик раздается не переставая, сводит с ума и, кажется, будто разрывает голову на части. Не в силах терпеть, Бэкхен зажимает уши ладонями, ощущая, как из них вытекает теплая и склизкая жидкость. В ужасе осознавая, что это его собственная кровь, он с силой зажмуривает глаза и пытается мысленно заглушить пестрящий истерикой голос. Он старается внушить себе, что это лишь наваждение, один из тысячи мучивших его кошмаров, с того самого дня, как он проснулся новым «Апостолом». Командует проснуться, больно впивается ногтями в кожу на голове, но голос, раздающийся внутри, становится лишь громче и невыносимее, поэтому Бэхен поднимается с колен и, покрепче сжав пальцы в кулак, с размаху ударяет им по ровной глади зеркала. Женский голос замолкает на полуслове, оставляя после себя еле слышимый гул, напоминающий эхо, и Бэкхен с облегчением выдыхает. На пальцах рук он замечает ярко красную жидкость и убеждается в том, что из ушей у него точно текла кровь. Но от ее лицезрения его отвлекает раздавшийся перед ним треск. На зеркале от оставшихся на нем пятен крови паутиной медленно и почти беззвучно расползаются трещины, после чего оно само разлетается на сотню крошечных осколков, искрящимся облаком застывая перед парнем. Бэкхен сглатывает тугой комок, вставший поперек горла, задумываясь о том, что, скорее всего, это действительно всего лишь кошмарный сон. А после тянет руку вперед, пальцами касаясь одной из многочисленных песчинок. Будто бы застывшие во времени, они слегка разлетаются в сторону от его руки, после чего и сам Бэкхен, подобно зеркалу распадается на кристаллы. - Что… - пугается парень. Но он даже не успевает осознать ситуацию, как коридор следом за ним взрывается сотнями тысяч искрящихся фракталов, а самого Бэкхена будто бы выкидывает на чистый лист, где совершенно пусто. Он не ощущает своего тела, не видит его, но понимает, что все еще существует. Чувствует себя парящим посреди белого ничего, и вдруг слышит знакомый женский голос. - Стопроцентная синхронизация не достигнута. Задание не выполнено. Перезагрузка, - недавно бьющийся в агонии голос, произносит это с завидным спокойствием и Бэкхен в очередной раз ловит себя на мысли о том, что все это до безумия странно. Белое пространство вокруг тут же заполняется, зарастает элементами, слишком быстро окрашивается красками, что Бэкхен даже не успевает за всем уследить, как вдруг оказывается посреди коридора перед целым зеркалом и абсолютно точно в своем теле. - Бен Бэкхен, разбей зеркало, - вновь раздается уже порядком надоевшая команда. Спустя, кажется, сотню часов проведенных в странном помещении, Бэкхен разбивает зеркало уже интуитивно. Словно кем-то заложенная в нем программа сама движет его рукой, касается отражающей поверхности и разбивает ее на тысячу искрящихся осколков. Женский голос принимает монотонный облик, раз за разом повторяя фразы о проваленной миссии и команды о перезагрузке. И кажется уже не таким раздражающим, как прежде. Но Бэкхен ловит себя на мысли о том, что попросту привык к нему. Обстановка напоминает старые игры разбитого двадцать первого века, которые были популярны среди детей и заядлых игроков в свое время. Но осознание не дает Бэкхену принять это до конца и хоть как-то сосредоточиться на мысли о том, что здесь, по крайней мере, гораздо спокойнее, нежели в лабораториях собора. Потому как он думает, что возможно застрял здесь навечно. Но мыслям не удается уйти дальше, так как женский голос вдруг замолкает на полуслове и произносит совершенно иную фразу: - Достигнуто рекомендуемое количество времени. Бен Бэкхен, вы можете покинуть локацию. Брюнет, не веря услышанным словам, бегло озирается по сторонам, но тут же срывается на бег, желая покинуть порядком надоевший ему коридор. Но внезапно падает на пол и ощущает, как в очередной раз распадается на тысячу осколков. Однако на этот раз белое пространство не встречает его, а перед глазами становится слишком мутно, чтобы различить сменяющуюся вокруг обстановку. Веки в свою очередь словно наливаются свинцом, и не в силах этому сопротивляться, Бэкхен закрывает уставшие глаза, смиряясь с происходящим. Но не проходит и секунды, как парень вновь их открывает, жадно глотая воздух, будто бы выныривая из-под толщи давящей на него воды. Дышать слишком тяжело, в ушах раздается неприятный гул, а зрение все еще рассредоточено. Но он ощущает уже знакомые оковы на руках и ногах и понимает, что вновь вернулся в собор. - Уровень вакцины падает, - слышит он знакомый женский голос, но сейчас тот раздается извне, и это вновь помогает Бэкхену убедиться, что на данный момент он находится в реальном мире. – Бен Бэкхен, вам приказано немедленно пройти в больничный блок для прохождения курса нужных вам инъекций. Брюнет вертит головой в разные стороны, с силой щурит глаза, в надежде сморгнуть блеклую пелену и, наконец, понимает, что находится в стеклянном коробе. На красной поверхности прозрачной глади то и дело выводятся различные диаграммы и графики, считывающие его нынешнее состояние. А два мигающих столбца слева явно возвещают о падающем уровне токсинов в его теле. «Проект «Люцифер», временное отключение от программы «МАМА», - буквы друг за другом начинают проявляться на стекле, занимая на импровизированном экране основную его часть, вытесняя в сторону сотню разнообразных графиков. – Бен Бэкхен может покинуть камеру уровня «02». Доступ открыт. Разрешение согласованно». Красное стекло отъезжает в сторону, а оковы исчезают под поверхностью белого блока, освобождая парня от своеобразных пут. Брюнет тут же принимает сидячее положение, ощущая во всем теле неприятную тяжесть. А в палату в это же мгновение входят двое солдат, и Бэкхен уже привычно вытягивает руки вперед для получения очередных оков, все еще не до конца осмысливая происходящее. Краем глаза, когда его выводят наружу, он замечает мигающую надпись на экране, висящим над стеклянным коробом – «Время, проведенное в программе «МАМА» - двадцать четыре часа». В медицинском блоке его встречает порядком уставшая доктор Ганц. Бэкхена усаживают на одну из нескольких пустующих кроватей и оставляют наедине с женщиной. Доктор не заставляет себя ждать, холодный металл иглы неприятно вонзается в кожу, вводя в вену необходимый препарат. И Бэкхен шумно выдыхает, кусая нижнюю губу. Ему немного страшно и холодно, потому что помещение огромно, а сам он облачен лишь в легкую больничную рубашку. По коже бегут назойливые мурашки, и становится совсем не по себе, когда он замечает патрулирующих за стеклянной дверью солдат. Он ловит себя на мысли о том, что не пытался заговорить с кем-либо из персонала уже слишком долгое количество времени, и думает о том, что с Крисом, который являлся его соседом по комнате, он говорил от силы возможно лишь раза три. Но от мыслей его вдруг отвлекает шумный выдох со стороны доктора Ганц и Бэкхен замечает несколько темных следов на ее шее, которые она пыталась скрыть легким платком. - Что это? – срывается с его губ быстрее, чем он осмысливает свой поступок. Женщина реагирует мгновенно, отвлекается от множества бумаг за столом и разворачивается в сторону парня. Вид у нее усталый и если бы Бэкхен не знал о том, что она одна из руководителей проекта, то он бы скорее причислил ее к себе подобным. Потому как доктор действительно выглядела жутко измотанной. - Ты о чем? – переспрашивает его она, спустя долгие мгновения раздумий стоит ли ей разговаривать с объектом. Бэкхен без слов касается пальцами собственной шеи, взглядом указывая в сторону женщины, слегка щурясь от того, что данные махинации задели иглу в его вене. Доктор Ганц теряется и поправляет платок на шее, но Бэкхен замечает, что руки у женщины явно дрожат, и это заставляет его впервые задуматься о том, что на самом деле испытывает женщина, участвуя в данном проекте. - Где я только что был? – задает он следующий вопрос, ощущая, как маленький росток уверенности разрастается внутри него, придавая все больше сил для продолжения весьма опасного разговора. - В искусственно созданном измерении, воссоздающем обстановку реальности, - отвечает доктор Ганц, чем изрядно удивляет Бэкхена, потому как он думал, что женщина вряд ли продолжит отвечать на его вопросы. – Оно было создано специально для тренировки генно-модифицированных солдат и спроектировано уникальной в своем роде программой «МАМА». - «МАМА»? – переспрашивает парень, вспоминая надпись в своей палате. - «МАМА» - «живой компьютер», Бен Бэкхен и сейчас этот блок находится полностью под ее контролем. Бэкхен думает о том, что возможно доктор Ганц разглашает сейчас секретную информацию, видимо совершенно не боясь последствий, но ловит себя на мысли о том, что рано или поздно он бы все равно узнал о том, куда ему теперь придется погружаться каждую ночь. Поэтому мысли о том, что разглашаемая женщиной информация – совершенно секретна, исчезают, в доказательство чему доктор Ганц добавляет: - Программа обладает собственным разумом, отслеживает любые изменение в организме, подчиненных ей объектов и принимает самостоятельные решения по поводу каких-либо проблем. Поэтому ты сейчас здесь, восполняешь уровень упавших в твоей крови токсинов. Бэкхен переводит настороженный взгляд на свою руку, понимая, что страх от осознания того, что его жизнь теперь находится под контролем неизвестного создания, буквально накрывает его собой. В голове всплывает Пак Чанель, новостей о котором он не слышит вообще, поэтому он твердо решает следующий вопрос задать именно о нем, но в помещение вдруг врывается испуганный санитар и отвлекает от разговора доктора Ганц. - Четвертое поколение! – буквально кричит парень, чем изрядно пугает Бэкхена. – Доктор Ганц, вы нужны в блоке «D», группа «Пятеро Молящих» нестабильна, мы теряем их! Женщина тут же срывается с места, позабыв о происходящем, и лишь на выходе из помещения она останавливает бегущего за ней санитара, и приказывается остаться с Бэкхеном. - Что за «Пятеро Молящих»? – спрашивает брюнет, когда дверь закрывается. – Сколько таких, как я вы уже успели создать? Сколько таких, как я вы уже убили? – обрушивается он на обернувшегося к нему санитара. Он хочет встать с кровати, вырвать иглу, вены от которой уже болезненно взбухли и сбежать. Найти Чанеля, разбудить, спасти единственного человека, за которого он теперь держится и, наконец, сбежать. Но здравый смысл, ежедневно напоминающий ему о том, что бежать попросту некуда вновь останавливает его. - «Пятеро Молящих» – это четвертая группа генно-модифицированных солдат в проекте «Апостол», они наделены гораздо большей силой, чем ты, - брезгливо бросает в ответ санитар. Бэкхен видит, как в его глазах плещется надменность и яркая насмешка, и это лишь сильнее распаляет разыгравшуюся злость внутри него. - Да как вы… - шипит он, до хруста в костяшках сжимая кулаки. – Вы измываетесь над нами так, будто управляете нашими жизнями… Ты не думал о том, что можешь оказаться на моем месте, О Сехун? – по слогам произносит он, поднимая взгляд на парня напротив. Его глаза горят желтым пламенем, и с каждым выдохом, с губ слетает искрящееся облако света. О Сехун теряется и отступает на несколько шагов назад, совершенно не представляя, как ему стоит поступить в данной ситуации, но благо, солдаты, патрулирующие медицинский блок замечают нарастающую угрозу и незамедлительно входят в помещение, дабы остановить разозлившегося Бэкхена. Брюнет даже не замечает попавшего в его руку транквилизатора, и не успевает что-либо понять, так как сразу падает без сознания. Облако света над ним растворяется моментально. Доктор Ганц возвращается спустя долгие два часа, в сопровождении профессора Ли. О Сехун сидит напротив все еще спящего Бэкхена, контролируя уровень потоков токсинов в его организме, и даже не отвлекается на приход своего непосредственного начальства. - Четвертое поколение погибло, - устало сообщает женщина, опускаясь за свой стол. – Смешанная с кровью объекта «0034401» сыворотка С-451 не дала положительных результатов. Она сжимает пальцами белый халат и горестно выдыхает, понимая, что такими темпами проект может быть закрыт, а сама она отправится под трибунал. - Видимо, находиться в симбиозе с Богом Смерти способен лишь Ву Ифань, - спустя мгновение добавляет она. - У этого мальчика уникальный организм, - поддерживает ее профессор, однако в голосе у него проскальзывают нотки недовольства. – Но мы не можем стоять на месте, доктор Ганц. Ватикан требует результатов, и поскольку наш город сейчас является ведущим в создании «Апостолов», я бы не хотел подвести оставшееся в живых человечество. - Я собираюсь дать приказ на создание пятого поколения, - неуверенно шепчет в ответ женщина. – Но вы ведь понимаете, не каждый организм способен принять сыворотку. Вы же знаете, сколькими нам пришлось пожертвовать. - Я знаю, - твердо прерывает ее профессор. – Тем не менее, продолжайте свою работу. Из двадцати шести потенциально готовых к модификации объектов, у вас остался еще двадцать один человек. Выберите нескольких и проведите тест на воспринимаемость сыворотки С-451. Кровь Ву Ифаня оставим для того спящего парнишки. Как-никак, они парный проект. - Так точно, сэр, - чеканит в ответ доктор Ганц, не смея возразить, и профессор покидает медицинский блок, удовлетворенный послушностью своих подчиненных. Лежащий на кровати Бэкхен, все еще получающий дозу необходимой ему вакцины, до боли закусывает нижнюю губу. О том, что парень проснулся еще в начале разговора, никто не догадывается.