«Апостол».

Оставь надежду, всяк сюда входящий. («Ад». Песнь Третья). «Божественная Комедия», Данте Алигьери.

Брюнет среднего роста со взлохмаченными волосами и перебинтованным телом, некогда звавшийся Бен Бэкхеном, с силой сжимал белоснежные простыни, чтобы хоть как-то заглушить боль в руках. Система, наполненная темной жидкостью, тянулась своими «когтями» до самых вен парня, глубоко под хрупкую кожу, причиняя невыносимые страдания. Руки и ноги Бэкхена были прикованы вдоль тела, а шею сжимал тонкий обруч холодного металла. Бэкхен тяжело дышал, а во рту ощущалась колючая сухость, приносящая горлу сотню колющих ударов от лезвий воображаемых кинжалов. Лишенный возможности свободно двигаться, он лишь бездумно водил взглядом по неосвященной комнате, единственным источником света которой служила лишь блеклая полоска лунного следа на полу, просачивающаяся сквозь грубую ткань штор. В комнате помимо кровати Бэкхена стояла еще одна, хозяин которой был полностью скрыт белоснежной простыней, создавая впечатление уже безжизненного тела. И лишь после этой мысли, Бэкхен понял, что в помещении безумно холодно. Разомкнув сухие губы, Бэкхен попытался выдавить из себя хотя бы пародию на звук, но ноющая боль в горле не дала этого сделать. За стенами не было слышно ни звука, а человек, лежавший на соседней кровати, все еще не двигался. Веки наливались свинцом, неумолимо клонило в сон. Головная боль пришла с новым потоком жидкости, влившимся в его набухшие вены. Но, не смотря ни на что, Бэкхен отказывался терять сознание, яро протестуя своему организму. Лунный свет понемногу меркнул, но глаза парня уже довольно привыкли к темноте, поэтому Бэкхен, вглядываясь вглубь помещения, старался понять, где же он находится. К сожалению попытки осознания были пресечены внезапно включившимся светом, отдавшимся яркой вспышкой в глазах Бэкхена, тут же заставив его зажмуриться. Глухой писк послышался с левой стороны, а парню показалось будто бы он оказался под толщей воды, до того было искажено его восприятие звуков. Открыв глаза, подождав пару мгновений, пока взгляд сфокусируется, а «скачущие» в глазах блики немного исчезнут, Бэкхен взглянул в сторону недавно раздавшегося звука. В комнате никого не оказалось. Поэтому он перевел взгляд к единственному в помещении окну, но глаза его сразу же застыли в ужасе. Шторы были раздвинуты в стороны, но никакого окна и лунного света не было. Лишь белая холодная стена. Очередной пищащий звук с левой стороны и Бэкхен видит (насколько ему это позволяет его положение) как с шипящим звуком открывается светлая дверь, которая совсем недавно была стеной. Двое парней в белых одеяниях проходят в комнату, направляясь в сторону второй кровати, совершенно игнорируя присутствие Бэкхена. Их лица, скрытые за медицинскими респираторами абсолютно скрывали их личность, но Бэкхен и без того понимал, что совершенно не знает этих людей. Он совсем не видит за их спинами, что они делают с неизвестным ему человеком, но когда они отходят, он, наконец, замечает его лицо. Плохо и довольно размыто, но Бэкхен в очередной раз замирает в ужасе, различая в человеке напротив хорошо известного ему Криса – главного инженера по разработке Брони «Проклятье». Кожа блондина выглядела болезненно белой, впалые щеки и темные круги вокруг глаз показывали насколько ухудшилось его здоровье, а к руке была прикреплена такая же система, что и у Бэкхена, вкачивающая в его организм неизвестный им препарат. Двое работников в очередной раз проверив состояние блондина и исправность системы, казалось бы вот-вот готовились покинуть комнату, но один из них обернулся и взглянул на очнувшегося Бэкхена. Брюнет тяжело сглотнул, всем своим телом ощущая колючий комок испуга, и вжался в кровать, которая при свете выглядела совсем иначе. Белый, такой же холодный, как и стены вокруг, блок, служил своеобразной постелью обоим парням. - Очнулся, - шепотом произнес один из работников. – Нам стоит сообщить об этом доктор Ганц. - Думаешь, она до сих пор не в курсе? – отозвался второй. – Здесь каждое помещение под наблюдением. Она, наверняка, уже на пути сюда. Бэкхен плохо воспринимал их речь, так как слух все еще его подводил, но что-то на кромках сознания предвещало ему о том, что ничего хорошего от его пробуждения ждать не стоит. Накатившая усталость давала о себе знать, поэтому, сдавшись, он прикрыл глаза, но когда открыл их в очередной раз, понял, что в комнате помимо него и Криса уже никого нет. Свет в помещении остался гореть, шторы у дальней стены до сих пор были раздвинуты в стороны. Окна все еще не было. Когда Бэкхен вновь поднял потяжелевшие веки, то ощутил себя уже сидящим в инвалидном кресле. Вокруг суетился медперсонал, в ушах стоял жужжащий гул, в глазах все неумолимо плыло, а разум понимал, что сейчас Бэкхен совершенно потерян во времени. Темные коридоры подобно песку протекали сквозь пальцы, пока брюнета везли в неизвестном ему направлении, а гул в ушах становился то невыносимо громким, то вдруг совсем стихал. Левая рука, в которую осуществлялась подача темной жидкости, неприятно пульсировала, а бинты, обвившие все его тело, начали приносить противную боль уставшим глазам Бэкхена, так как в кромешной темноте коридоров, они буквально светились своей белизной. Бэкхен потерял сознание на пятом повороте, когда его вновь заболевшая голова опустилась на правое плечо. Серые стены, ставшие очередной реальностью Бен Бэкхена, после бесчисленных пробуждений парня, показались ему уже вполне привычными. Руки и ноги вновь оказались прикованными, но на этот раз уже к холодному металлическому стулу, заменившему собой белый блок. Взглянув на руку, Бэкхен понял, что системы больше нет, и лишь небольшое пятно крови, красовавшееся на бинтах, возвещало о том, что мгновение назад, в вене находилась игла. Переведя взгляд вперед, брюнет увидел перед собой широкую зеркальную стену, за которой (он был уверен) находилось множество наблюдающих за ним лиц. И секунду спустя, над ним зажегся небольшой прожектор, освещая его чуть больше, нежели остальную часть помещения. - Объект «0035102», - эхом отдаваясь от серых стен, раздалось внутри комнаты. Бэкхен вздрогнул и вскинул голову, вглядываясь вверх, щурясь от ударившего в глаза света, идущего от прожектора. - Смотрите вперед, пожалуйста, - раздался женский голос. Брюнет послушно опустил голову вниз, ощущая тяжесть во всем теле из-за данного движения. - Объект «Люцифер», - продолжил свою речь голос. – Является первым из второго поколения Проекта «Апостол». Единственный в своем роде и уникальный объект, выделившийся своими способностями к синхронизации с броней «Проклятье». Снять бинты, - незамедлительно послышалась команда. В помещение быстрыми шагами вошел медперсонал в лице двух человек, которые тут же принялись за снятие бинтов со слегка испуганного Бэкхена. Брюнет почувствовал скользящее лезвие холодного металла на своей щеке, а давящее чувство на его лице вдруг ослабло. По телу прошла легкая дрожь, когда холодный металл прикоснулся уже к рукам, а бинты вьющимися змеями спали на пол, подобно ядовитым гадюкам, обосновавшись у его ног. Но долго им там оставаться не дали. Санитары, собрав все принадлежности, покинули комнату, так же быстро, как и зашли в нее. Бэкхен пытался рассмотреть свое отражение в потемневшем зеркале, но мутное облако в глазах мешало его попыткам и вовсе сводило их на «нет». Поэтому он перевел взгляд на руки, ужаснувшись темным узорам на бледной коже, лишь секунды спустя поняв, что ими являлись его пострадавшие вены. - О его принадлежности к проекту гласит штриховой код с номером «0035102» под левым глазом, - в помещении раздался звук затвора, а сама комната на секунду окрасилась вспышкой, заставив Бэкхена в очередной раз сощурить глаза. – Число «02» на предплечье левой руки, а так же двоичный код на правой стороне шеи, - еще два затвора, сопровождающихся вспышкой и комната вновь погрузилась в привычное освещение. Бэкхен тяжело выдохнул, и дернул рукой, поддавшись мимолетному желанию потереть ослепленные глаза. Сухость в горле ослабла, видимо его все же напоили водой, пока везли сюда. И собравшись с силами, Бэкхен, наконец, произнес. - Б… - тихим шепотом сорвалось с потрескавшихся губ. - Он пытается говорить, - раздался уже мужской голос. - Б…н… - продолжал свои попытки брюнет, подавшись слегка вперед. – Хен… - дрожащие пальцы собрались в кулак, а в горле застрял колючий комок, доводивший до слез в уголках глаз. – Бен Бэкхен, - на выдохе произнес он, но слова потонули в хриплом кашле. - О чем он говорит? – послышался тихий голос, разрезавший агонию брюнета. - Меня зовут… - более твердо произнес парень, сплевывая на пол комок крови. – Бен Бэкхен. В помещении послышался скрежет микрофона, прожектор над головой Бэкхена погас, а оковы с рук и ног исчезли. - Уведите его, - раздался знакомый голос профессора Ли. В то же мгновение в комнату вошли люди, по внешнему виду напоминающие солдат. И не успел Бэкхен опомниться, как его под руки уже буквально тащили вон из помещения. Голова обессилено свисала вниз, а горло заполнялось подступившей кровью, готовящейся вот-вот вновь вырваться наружу в виде очередного бесформенного комка. Его с силой усадили в инвалидное кресло, от чего голова обмякшего Бэкхена откинулась назад, и струйка крови все-таки показалась в уголке его губ. Длинными коридорами его везли обратно, а старая инвалидная коляска посреди всего этого образа высшего мира казалась чем-то неправильным и искажающим полное восприятие человека, врезаясь в сверхразум своим первобытием. Коридоры, казалось, растягивались в бесконечность, представляя из себя длинные ленты вечности, подобно падению в черную дыру, а сам Бэкхен безоговорочно утопал в гуще мрака, покидая мир сознания. - Бэкхен, - слышится сквозь тонкий слой пелены. – Бен Бэкхен, - вторит голос, вырывая брюнета из объятий Морфея, вместе с этим возвращая его в жестокую реальность. Парень резко выдыхает и открывает глаза, понимая, что находится в собственной палате, а перед ним сидит порядком уставшая медсестра, протягивающая ему пару таблеток и капсул, противно «сжигающих» горло, при каждом их принятии внутрь. Брюнет с неохотой принимает лекарства с рук девушки и под пристальным взглядом проглатывает их, тут же запивая стаканом воды, ставшим в этой ситуации каплей спасения в океане пламени. Медсестра сверяет результат с собственными записями в коммуникаторе, сравнивая их с подающим сигналы обручем на шее Бэкхена, а после, записав важную информацию, выходит из палаты. Брюнет чувствует жжение вплоть до самого живота, которое будто бы вырывается сквозь его кожу, от чего безнадежный выдох срывается с его губ. Повернувшись лицом к стене, холодными пальцами, он пару раз стучит по белой поверхности, и на ней тут же следом отображается небольшой квадрат, олицетворяя собой голограммный экран. В углу Бэкхен видит надпись «rec», сопровождающуюся красными мигающим огоньком, а снизу бегущие вперед секунды. - Личный дневник Бен Бэкхена, - диктует брюнет, стараясь не упасть назад, так как поясница противно ныла от долгого сидения. – День двадцать первый. Запись тридцать четвертая. Двенадцатое мая две тысячи сто восьмого года, - продолжил он. – Меня зовут Бен Бэкхен, - привычно повторил он, ощущая это некой традицией, которой он отдавал дань тому, что он все еще личность. – Мой номер – «0035102», - более недовольно добавил он. – Я принадлежу ко второму поколению проекта «Апостол» - глобальной программе по защите людей от инопланетных захватчиков, разработанной Ватиканом, - пояснил Бэкхен, немного расслабляясь, чтобы слегка облегчить давление в спине. – Сегодня мое самочувствие немного улучшилось. Тошноты я практически не чувствую, кровью больше не сплевываю, а зрение и слух уже вернулись к своему привычному состоянию. Ежедневно я принимаю нужные мне лекарства для поддержания организма в подобающем виде, а каждый месяц прохожу обязательный курс обследования, в ходе которого получаю дополнительную дозу инъекции темного препарата, название которого мне, к сожалению, неизвестно, - Бэкхен тяжело выдохнул и оперся на правую руку. – Здесь меня мало кто называет по имени, и я боюсь, в конце концов, его забыть. Поэтому стараюсь каждый день напоминать себе, кто я такой, - опустив взгляд вниз, шепотом произнес он. Дрожащие пальцы прикоснулись к холодному ободу черного датчика на шее и прошлись по его длине. - Этот датчик отслеживает количество токсинов в моем организме, - продолжил Бэкхен. – Забавно, ведь эти токсины мне и вкачивают каждый месяц, - горестно усмехнулся он, прослеживая фиолетовые нити вдоль исхудавших рук. – Уровень моей синхронизации на сегодня составляет – пятьдесят один процент. Прикрыв глаза, Бэкхен вновь пару раз ударил по импровизированному экрану, от чего тот, свернувшись, тут же исчез, оставляя после себя лишь белую стену. А сам брюнет с облегчением откинулся на белоснежную подушку, ощущая в спине блаженную легкость, накатившую сильной волной. Комок на соседней кровати зашевелился, и из-под простыни показались высветленные волосы соседа. Крис довольно растянутым движением откинул ткань с головы, а после повернулся в сторону лежащего справа Бэкхена. - Привет, - произнес он шепотом, вновь натягивая простыню на себя, вплоть до носа. - Ужасно выглядишь, - отозвался брюнет, позволив легкой улыбке скользнуть по сухим губам. - Могу сказать то же самое о тебе, - с хрипотцой в голосе усмехнулся Ифань. - Спасибо, - глухо отозвался Бэкхен, а после перевел взгляд к потолку. – Сегодня меня водили в комнату синхронизации, - добавил он, медленно прикрывая глаза. - Пятьдесят один процент? – задал вопрос блондин. Бэкхен в ответ лишь выдохнул, а после, перевернувшись на бок, взглянул в глаза Криса. - Еще чуть-чуть и я умру, верно? – спросил он. - В твоем голосе столько надежды, - произнес в ответ Ифань. – Но думаю, они не дадут тебе погибнуть. - Мне всегда страшно смотреть на твою кровать, - оставляя Криса без ответа, продолжает Бэкхен. – Каждый раз, когда я засыпаю, я вижу во сне свое первое пробуждение в этой палате и вновь, каждой клеточкой своего тела, я ощущаю ту боль. Тот страх. То отчаяние. Я лежал тут, прикованный к непонятному сооружению, а слева от меня лежал ты. Неподвижный, бледный, накрытый простыней, подобно трупу. И в палате было так холодно, что, казалось, будто я нахожусь в морге, и мое пробуждение было ошибочным… Крис накрылся белоснежной тканью с головой, пытаясь отгородиться от пугающего его рассказа, не зная, что ответить на слова соседа по палате. По жизни. По судьбе. Но монолог Бэкхена был закончен и, кажется, он совсем не ожидал ответа от парня, скорее всего понимая, что найти на такие слова ответ вот так сразу просто невозможно. В гулкой тишине комнаты, давящей своим весом на само сознание, послышалось в данной ситуации довольно громкое, но мерное сопение Бэкхена, от чего Крис все-таки вылез из своеобразного убежища, состоящего из тонкой простыни. Внимательным взглядом обведя хрупкую фигуру на соседней кровати, Ифань заметил, как дрожат пальцы парня, и изредка дергаются руки, как будто он пытается защититься от чего-то во сне. Блондин ловит себя на мысли, что он впервые за их совместное и довольно долгое проживание в данной палате видит, как Бэкхен спит, ведь большую часть времени, в силу своей слабости, спит сам Крис. Откинувшись на спину, он с силой провел руками по лицу, подушечками пальцев ощущая шершавость кожи и впалые щеки. Из груди вырвался гортанный кашель, принесший с собой колючую боль в области горла, а по телу пронеслась волна жара, означавшая скорое поднятие температуры. Но из пучины болезненного состояния, лишь недавно отступившего с белым флагом на задний план, Криса вырвал громкий шепот Бэкхена: - Пак Чанель, - с дрожью на губах и сведенными у переносицы бровями, произнес брюнет, пальцами сжимая измятую у рук простыню.