«Апостол».

Благими намерениями дорога в Ад выстлана. «Жизнь Сэмюэла Джонсона», Джеймс Босуэлл.

«Нова Сеул» - одна из нескольких обителей остатков человеческой расы, расположенная на Корейском Полуострове. Пристанище, призванное защищать людей от нависшей над ними угрозы в лице инопланетных захватчиков. Планета Земля, подвергшаяся тотальному уничтожению и геноциду живших на ней существ, могла прекратить свое существование еще в недалеком двадцать первом веке. Но пришедшая на помощь Католическая Церковь, под командованием Ватикана и непосредственно самого Папы Римского спасла мир от, казалось бы, неминуемой на тот момент гибели. «Боги Смерти» пришедшие за людьми появились из ниоткуда. Будто бы вышли из тени, всегда находясь бок о бок с человечеством, лишь поджидая удобного момента для его уничтожения. Они заявили о том, что люди не достойны планеты «Земля» и выступили в качестве палачей для них. И именно в тот момент, человечество, наконец, поверило в то, что оно не одиноко во Вселенной. Став мишенью для неизвестной расы, Земля по вине людей, подверглась жестокому нападению. Армия захватчиков, пополняясь каждые несколько дней, становилась все больше и больше, но не каждый из врагов обладал интеллектом и мог продемонстрировать наличие разума. Единственное, что людям удалось узнать о них: Боги Смерти обладают разрушительной мощью и способны инфицировать людей неизвестным инопланетным «вирусом», источая вокруг себя ядовитые токсины, на вид напоминающие плотный темный дым. Абсолютно черные, подобно вантаблэку, поглощают практически весь спектр солнечного света, попадающего на них и высотой равные многоэтажным зданиям, они пришли за людьми, как Всадники Апокалипсиса принеся с собой конец всему. Ватикан, ставший на заре технологического двадцать второго века защитником человеческой расы, приобрел всеобщее признание не только как Церковь, укрывавшая людей от опасности во все времена своего существования, но и ведущим научным сообществом в мире, отвечающим за прорыв людей на новый этап своей жизни. Человечество, благодаря научным разработкам Ватикана переступило установленный им прежний порог, и перешло к совершенно иному уровню цивилизации, создав нечто большее и уничтожив старые преграды на своем пути, которые начали казаться ничтожными по сравнение с нынешними. Трудно поверить в совместное существование науки и религии, но в двадцать втором веке это случилось. Используя свои технологии, Ватикан воздвигнул нерушимые купола над городами-оппозициями и спас остатки человечества. А после создал «Великанов», способных сражаться с Богами Смерти. Подобно Библейским Исполимам, они, казалось бы, могли дотянуться до самых небес. Уже разбитых небес. И жертвуя собой, они защищали людей. Крис не успевает опомниться после тяжелого сна, как двое вошедших санитаров подняв его под руки, сгребают с кровати и укладывают на холодное сооружение, отдаленно напоминающее медицинскую каталку. Блондин жмурится от неприятной прохлады, прошедшей по всему телу, но сопротивляться не смеет. В конце концов, он был уверен, что смерть – это последнее, чего ему может пожелать «Собор». Ифань закусывает губу и бросает беглый взгляд в сторону кровати Бэкхена. Стеклянный взгляд, на который он наткнулся будто бы окунул блондина в Северный Ледовитый океан, отправив на самое дно. Поэтому, не выдержав нависшего напряжения, Крис тут же отводит взгляд в сторону. Без лишних слов, медицинский персонал вывозит его за пределы палаты и отправляет вдоль по темным коридорам, дарившим Ифаню не самые лучшие воспоминания. Из прошлой жизни, которую блондин предпочел ограничить высокими «стенами», навсегда заперев ее среди них, Крис помнил беспечное времяпровождение и короткие улыбки детишек, живших по соседству от его дома. Скрывать не стоит, парень выделялся красотой, но сопоставить своеобразному плюсу можно было и его огромную неуклюжесть. Он не отличался особой храбростью среди сверстников и в конфликты предпочитал не влезать. Закончил лишь среднюю ступень школьного образования, а все свое последующее время посвятил механике. На тот момент Нова Сеул уже был разделен на две части: Верхний и Нижний Города. Верхний Город был назван «Акрополем», а в кругах людей получил название «Пантеон», Нижний же был прозван «Некрополем», но жители Нова Сеула звали его «Муравейником». Крис жил на границе двух городов и явственно на собственном существовании ощущал разницу между двумя «побережьями». В возрасте шестнадцати лет, он часто убегал из дома, перебирался через ограду, забирался по стенам зданий и достигал заветного «Акрополя». «Пантеон» отличался высотными зданиями, бросающимися в глаза новыми технологиями, яркими неоновыми вывесками и, конечно же, людьми. «Муравейник» же напоминал заброшенную свалку, Богом забытый мир, где людям найти укрытие было зачастую непосильной задачей. Ресурсы между двумя городами разделялись поровну, но, тем не менее, жители «Акрополя» получали гораздо больше, нежели обитатели «Некрополя». Однако у городов имелась и общая черта. Вдоль и поперек весь Нова Сеул был покрыт решетом навязчивого скандирования. Тут и там, на каждом повороте, у каждого здания, каждый новостной дроид нес в себе послание в сторону поддержки Католической Церкви и, несомненно, самого Папы Римского.

«Ватикан думает о будущем людей. Верь в Бога. Он услышит твою волю и непременно спасет тебя».

Крис чувствовал иронию и колючий ком безысходности, заключенный в каждой букве, читая очередное сообщение. Он бросал в голограммные экраны пустые банки горького питья, звавшегося «водой» и отломанные куски кирпичных стен. Послания на некоторое мгновение заливались помехами, но уже через несколько секунд вновь провозглашали волю Ватикана. За уничтожение сообщения каждому посягнувшему на имущество Нова Сеула грозило наказание в виде штрафа или же нескольких дней в изоляционной камере. Но Ифаня это всегда обходило стороной, ведь разбить надоедливые дроиды ему попросту не удавалось. В восемнадцать Крис впервые выбрался из «Муравейника» по-настоящему. Святой Собор «Алых Крестов» отвечавший за оборону Нова Сеула нуждался в новых кадрах в лице, как солдат, так и вспомогательного штаба. А Ифань в силу своих познаний выделялся в среде механики и физики. В родном районе он часто помышлял сбором различных машин, помогающих облегчить жизнь некропольцев. Что впоследствии и послужило его вербовке в Собор. Расставаться с домом было совсем, не тяжело, и если говорить предельно честно, то даже все равно. Так как мало что держало Криса в родных стенах. Поэтому он без каких-либо колебаний сразу же при первом призыве отправился на службу в Святой Собор. Шел две тысячи сто шестой год от Рождества Христова. Нова Сеул обладал армией численностью в двадцать солдат. Тех, кто мог противостоять Богам Смерти. Тех, кто шел на верную погибель. Тех, кто был лишен возвращения домой. Ифань отчетливо помнил тот день, когда впервые увидел Броню серии «Проклятье», конструирование которой в будущем пало на его плечи. Огромные гиганты, высотой в двадцать, сорок, а то и сотню этажей, возвышались над людским миром, стоя на страже его спокойствия. И внушали страх вперемешку с великолепием. Крис восхищался невиданными ему прежде созданиями и мечтал увидеть их в действии. Мечтал стать пилотом одной из машин. Но страх перед внешним миром, находившимся по ту сторону купола, разбивал его желания вдребезги. Лишь через неделю, после его прибытия он узнал о подробностях управления Броней, что ужаснуло его при первом впечатлении. Но позже он понял, что иного пути, дабы защитить человеческий клочок мира просто не существует. Он испытал на себе последствия синхронизации с броней спустя два года своего пребывания в Соборе. Было неимоверно больно, когда змееподобные провода проникали сквозь хрупкий слой кожи, добираясь до самых вен. Но чувство обладания гораздо больше силой, нежели человеческой приносило некое удовольствие. Тем не менее, солдатом Ифань становиться не желал. Система объединения человеческого тела и механического организма брони была слишком не ясна блондину, но как бы он не пытался разузнать подробности синхронизации, секретные тайны Собора были для него под запретом. Крис был уверен, что существует нечто позволяющее стереть грань между органикой и механикой, но понять, чем бы это «неизвестное» могло быть он, к сожалению, не мог. К концу две тысячи сто седьмого года Ифань занял пост главного инженера в бараках Брони «Проклятье». Взял под контроль механизм сбора гигантских машин, а так же стал испытуемым новых моделей, так как уровень его синхронизации составлял полные сто процентов. Скрашивал его некое одиночество незаменимый лучший друг – Пак Чанель. Новеньки механик, на два года младше самого Криса являлся кладезю знаний, и заслужил в стенах Собора оправданное звание «Гения». Лишь возраст и легкое недоверие высшего командования помешали ему занять пост главного инженера. Крис помнил блестящие глаза парнишки, выглядевшего не на свой возраст, старающегося улыбаться в любой ситуации, не смотря на безвыходное положение вокруг. И, конечно же, он помнил, как неимоверно быстро этот самый блеск в глазах друга потух. Ифаню выпала не самая лучшая участь. Наряду с Пак Чанелем, он стал первым подопытным в возобновленной программе по созданию генно-модифицированных солдат проекта «Апостол». Разделив долю испытуемых с лучшим другом, Крис перешел ко второй фазе своей жизни, от которой предпочел бы и вовсе отказаться. Но, к сожалению, жизнь двух друзей уже не принадлежала им. - Подготовить Объект «0034401» к синхротестированию, - резкий голос доктора Ганц вывел Криса из нежелательного потока воспоминаний, и спустя секунду осознания, он обнаружил себя в ярко освещенном помещении, белые стены которого причиняли привыкшим к темноте глазами не самое приятное чувство. Доктор Ганц выглядела не лучшим образом. Растрепанные темные волосы, собранные в небрежный хвост, сползающие на кончик носа очки и мельтешащие руки, не находящие себе места. Иногда Крис задавался вопросом, каковы истинные намерения этой женщины? И испытывает ли она чувство вины за все сотворенное ей? Блондина аккуратно переносят с «каталки» на белый блок в форме буквы «Т», где металлические браслеты тут же фиксируют его положение, сковывая его движения, не давая предпринять что-либо против. Но Крис и не собирался сопротивляться, ведь он ясно усвоил, что избежать данной участи ему не удастся. - Подготовить «Дамоклов Меч», - командует доктор Ганц, взмахнув рукой в сторону обездвиженного блондина. – Активировать подпрограмму «Горизонт». Получив указания, санитары послушно приступают к их незамедлительному выполнению. Несколько манипуляций с коммуникатором у изголовья блока, и Крис видит нависающее над ним сооружение проводов разной толщины, с иглами на концах. - Начать «операцию», - произносит доктор Ганц, и провода над блондином тут же начинают свое движение к нему. Больше напоминая крест своим положением, нежели меч, провода осторожно спускаются вниз, принося с собой неумолимый страх и стаю мурашек. Ифань чувствует, как к его телу присоединяют электроды от кардиостимулятора, а провода тормозят всего лишь в сантиметре от него. Он проходил эту процедуру уже неумолимое количество раз. Будучи еще главным инженером в бараках Брони «Проклятье» он не раз синхронизировал с «роботом», но именно это объединение, именно в этой комнате заставляло его испытывать жуткое чувство, холодными объятиями обвивающего его и дарящее собой мерзкое и липкое чувство позорного страха. Первая игла вонзается в правую руку, в вену на сгибе. Крис закусывает губу, наблюдая, как та набухает от внешнего раздражителя. Вторая игла не заставляет себя ждать, проникая в вену на тыльной стороне ладони левой руки. Провода вводят в организм блондина вручную, поочередно, что заставляет боль принять иной облик – более неприятный и долгий. Но для научного отдела данная процедура наоборот казалась наиболее действенной и качественной, нежели автоматизированная, механическая, использующаяся непосредственно в самой Броне. Пульс Ифаня несколько ускорился, извещая находящихся в помещении незамедлительным сигналом, а сам Крис прокусил нижнюю губу до крови, когда последний провод, наконец, был введен в его организм. На кромках сознания его посетила мысль, проходит ли Бэкхен процедуру синхронизации таким же образом или его объединение как-то отличается, но удар тока в области рук вывел его из потока ненужных мысль, а комок крови вместе с кашлем вырвался из его горла. - Что происходит? – хмуря брови, задает вопрос доктор Ганц, вынимая из нагрудного кармана белоснежный платок, стирая с губ блондина густую кровь. - Он ментально нестабилен, доктор Ганц, - сообщает одна из медсестер, отвечавших за наблюдение его состояния. – Уровень синхронизации не может подняться выше двенадцати процентов. Доктор Ганц недовольно поджимает губы и тут же хватает Ифаня за подбородок, грубо сжимая его в бледных пальцах. - Чем ты успел забить свою голову за этот ничтожный период времени? – произносит она на пониженных тонах, так что можно было принять это за шепот. – Приди в себя! – командует женщина, чувствуя, как не до конца стертая кровь стекает по ее пальцам. Крис фокусирует рассредоточенный взгляд на женщине перед ним и медленно сглатывает, подавляя поток очередного непредвиденного кашля. - Синхронизация! – командует доктор Ганц, отходя назад. - Есть, мэм, - кивает санитар. Но не проходит и секунды, как в помещении раздается громкий крик боли, а из нескольких мест объединения проводов и тела Криса начинает просачиваться кровь. - Доктор Ганц, нам стоит остановиться, - произносит медсестра, указывая на ускоренный пульс блондина. – Мы можем его потерять. - Уровень синхронизации? – задает вопрос женщина, полностью игнорируя совет медсестры. - Семьдесят один процент, - сообщает санитар. - Еще немного, - хмурится доктор Ганц. – Мы не можем себе позволить потерю такого экземпляра. К тому же он является незаменимым объектом в парном проекте Ватикана – «Порок», - добавляет она, а после переведя взгляд на Криса. – Это все во благо человечества. Мы работаем ради спасения людей. Напряжение в помещении разрезает очередной крик Ифаня, вперемешку с неконтролируемым кашлем, из-за чего женщин в сердцах скрипя зубами, все же приостанавливает процедуру синхротестирования, приказывая освободить блондина от оков и отправить его обратно в палату, предварительно приведя в порядок. - Уровень синхронизации объекта «0034401» на данный момент составляет два процента, - произносит она, выходя из палаты, вспоминая как счетчик процентов с семидесяти одного стремительно упал до двух. Доведи она синхронизацию до нуля, продолжая принудительное объединение, это бы неизбежно привело к мучительной и скоропостижной смерти. К сожалению, огромным минусом проекта «Апостол» являлся сам «Апостол». Надолго удержать синхронизацию в области ста процентов было практически невозможно. На уровень объединения может повлиять, что угодно. Будь это секундная мысль или промелькнувший на мгновенье страх. Даже банальная простуда могла оказаться поворотным моментом в синхронизации и уследить за этим крайне сложно. Однако ментальное состояние лежало в основе проекта, ведь именно эмоции являлись краеугольным камнем в фундаменте синхронизации. Крис был доставлен в свою палату достаточно быстро. Полученные раны слегка кровоточили, а легкие ожоги приносили жуткий дискомфорт. Хотелось дать слезам вырваться наружу, но глаза были сухими, а губа противно пульсировала болью. Бэкхен ничего не сказал по прибытию Криса обратно в палату, он лишь одарил друга понимающим взглядом и накрыл его простыней, подарив подобие шатра, который хоть как-то, но мог скрыть его от жестокой реальности, пусть и ненадолго. Бэкхен не знал, что пришлось пережить Ифаню некоторое время назад, но он предполагал, что боль он испытал ту же, что испытывал Бэкхен изо дня в день, подвергаясь процедуре синхронизации. Ведь Бэкхену еще никогда за все проведенное в Соборе время не удавалось довести уровень синхронизации до ста процентов. - Я не хочу быть солдатом, - срывается с дрожащих губ Криса, а сам он сворачивается так, чтобы возможно было прижать колени к груди. – Я не хочу быть особым, - продолжает он. – Я не хочу идти на войну, - уже шепчет он. – Я больше не хочу синхронизировать, - голос срывается. – Я хочу умереть. Бэкхен застывает у своей кровати на пару мгновение, а после оборачивается в сторону блондина, с грустной улыбкой на губах, шепча: - Я тоже, Крис. Иногда я тоже хочу умереть.