Брак по расписанию

- Так, стоп-стоп-стоп, - звонкий девичий голос прервал адвоката, монотонно читающего брачный контракт. На нарушительницу тут же обратилось множество глаз. В кабинете Десятого босса мафиозной семьи Вонгола Савады Тсунаёши были все – её отец, её репетитор (по скромному мнению девушки – садист ещё тот), её Правая рука, её дальний родственник – Девятый босс и, как апофеоз всего, её будущий муж, а по совместительству босс независимого отряда убийц семьи Вонголы Варии со своим заместителем. Абсурд. Всё это проскользнуло в голове девушки за секунду, и она покачала головой, сжимая виски пальцами. День только начался, а голова уже болела, и отдыха в ближайшее время тоже не предвиделось. - Меня кое-что не устраивает, - произнесла Тсуна спустя минуту, уже предчувствуя крики, последующие за её словами. – Я хочу добавить один пункт в контракт. - Какой ещё пункт, глупая Тсуна? Беспардонный репетитор поправил свою шляпу и сунул в рот конфетку. Было непривычно видеть его пятилетним ребёнком, но после снятия проклятия он начал расти так же, как и любой нормальный человек. Не было больше вечного младенца. Девушка на всякий случай отодвинулась подальше от непредсказуемого репетитора. - Ничего особенного. Просто я хочу, чтобы был пункт, позволяющий мне убить Занзаса, если, не дай Бог, он назовёт нашего ребёнка «мусор» или выкинет что-либо в этом духе. Не хочу, чтобы потом мне предъявляли претензии, потому что вдовой я в этом случае всё равно стану. Тсуна поморщилась, будто на её руках уже была кровь незадачливого муженька. В комнате, на удивление, повисла тишина. Первым пришёл в себя репетитор. - Что за идиотский пункт, Тсуна? - И ничего он не идиотский! – возмутилась девушка, забавно морща носик и складывая руки на груди. – Ты думаешь, будет весело, если ребёнка с ранних лет будут называть «мусором»? - Да не будет он… - попытался вступиться за своего босса непривычно тихий Скуало, но Тсуна его перебила. - Да ладно, так уж и не будет? Да чтобы я поверила, будто этот невменяемый способен нормально разговаривать?! Девушка встала и упёрла кулачки в столешницу, стараясь не смотреть, как вспыхнули глаза её будущего супруга. На фоне большого дубового стола она смотрелась смешно - Тсуна была невысока ростом, тонка в кости, неуклюжа, неуверенна в себе, с непослушными каштановыми волосами. Она выглядела младше своих лет, а в большом кабинете с тяжёлыми шторами, тёмной старинной мебелью и пушистыми коврами вовсе казалась маленьким ребёнком. Однако никто не посмел прервать Десятую. - Реборн, не ты ли учил меня настаивать на своём? – она обратилась к репетитору. – Поздравляю, благодаря тебе у меня проявился характер. Одним словом, либо в контракте будет такой пункт, либо я вообще отказываюсь от этого брака. Не надо думать, что я мужа себе не найду. Тот же брак с Бьякураном будет гораздо более выгоден. Никто не помешает мне убить его в первую же брачную ночь, избавив Семью от вечной угрозы… Хиии! – Тсуна едва увернулась от огромной зелёной биты, которой хотел наградить её репетитор. – Реборн! - Это твоё окончательное решение? – с непробиваемым лицом спросил киллер. Бита приняла привычный уже вид хамелеона Леона (явно названного в рифму), и Тсуна зависла, смотря в его большие глаза. Глаза мигнули, девушка вздрогнула. - Да, разумеется. - Что ж, на этом, думаю, разговор можно окончить, - заключил Реборн. – Ты видела брачный договор? - Я его читала уже раз десять, не меньше. - И ты со всем согласна? - Иначе я бы об этом сказала, - горько вздохнула девушка, уныло рассматривая рисунок на деревянном покрытии. – Только этот пункт меня волнует. - Будет тебе твой пункт. - Кивнул Реборн и вернулся на кресло. - Сама его и напишешь. Адвокат потом исправит, да?.. Адвокат устало кивнул – он давно привык к подобным вывертам Вонголы. Тсуна вздохнула и оправила слишком короткую, на её взгляд, чёрную юбку. За всё время разговора никто не вмешался. Ни отец, ни Девятый, ни даже сам Занзас, судьба которого, как и её, сейчас решалась. - Тогда, если это всё, я пойду. Я вполне доверяю вам всем, чтобы дать возможность закончить это без меня. Она взяла объёмную груду папок и, стараясь не навернуться, направилась к выходу, мечтая уже о свежем воздухе и таблетке от головной боли. Едва выйдя за порог, она сползла по стене и закрыла глаза. Только сейчас до неё медленно начало доходить, что она это сделала: сказала своё слово в этой идиотской ситуации со свадьбой. Если бы Тсуна могла, она бы вообще отказалась, но она не могла. Или не хотела. А если совсем честно, то и могла, и хотела, но пресловутая гиперинтуиция настойчиво не советовала этого делать. А началось всё года четыре назад – с тех самых пор, как Тсуна наконец стала официальным боссом. Она и сама не понимала, что произошло, но факт оставался фактом – на неё посыпались многочисленные поклонники, цветы, приглашения, предложения руки и сердца. Девушка, не знакомая с этим ранее, просто растерялась. Реборн пакостно улыбался и ничего не предпринимал. Потом сердобольный Базиль просветил девушку, что очень многие не прочь бы заключить политический брак с сильнейшей Семьёй, и всё встало на свои места. А она-то не могла понять, что происходит! Не понимала, почему все эти мужчины смотрят на неё, видят в ней женщину. В ней никто и никогда не видел женщину. У Тсуны за всю жизнь не было поклонников, хотя друзей-знакомых мужского пола – куда ни плюнь. Подавляющее большинство. Тсуна понимала, почему – она не первая красавица, да и ладно вообще-то. Она неуклюжая, глупая (все тесты на низшие баллы – это нормально для неё), неуверенная, всего боится, безвольная. Сплошное разочарование. А тут ещё и родители – отец всегда хотел мальчика. Наследника. А получил её, Тсуну. Нет, Емицу всегда любил дочь, хотя и почти её не видел. Как же – Внешний советник Семьи, босс автономного разведывательного подразделения. Тсуна понимала его, но простить не могла. Всё, что у Тсуны было за душой – её безграничная доброта. Но вкупе с остальными её качествами это был скорее недостаток, чем наоборот. Не избалованная ничьим, кроме материнского, вниманием, она росла сама по себе, вдали от забот других детей. Она носила короткую стрижку, потому что с длинными волосами всегда что-то случалось - то жвачка, то краска; из одежды предпочитала удобные брючки и футболки-рубашки, и в компании парней принималась за свою. Только компании у неё никогда не было, потому что она боялась. Всё, чего она хотела – это выйти когда-нибудь замуж и растить детей. Портрет Тсуны вовсе не был портретом босса мафии. Но ей пришлось им стать, пришлось взять на себя огромную ответственность, в четырнадцать выдержать бой за наследие и путешествие в ужасное будущее. Она часто думала, что тот же Занзас гораздо больше подходит на эту роль. Но он был приёмным сыном Девятого, и реликтовые семейные кольца не приняли его кровь, а его всепоглощающая ярость могла разрушить Семью. Она и его боялась, этого Занзаса, человека, который станет её мужем. Она вообще всего боялась. Когда Базиль рассказал про цели её поклонников, всё стало очень просто. Ей досаждали эти знаки внимания, заставляли чувствовать себя глупо и неуютно, пусть она и привыкла. Тсуна первым делом обратилась к Реборну, а он предложил брак по расчёту с тем, кто не имеет видов на Семью, но сможет сохранить «хорошую кровь». Тсуна тогда обрадовалась – может, её мечта о семье ещё осуществима? – и сбросила выбор кандидатуры с себя на репетитора и отца. Ох, зря она это сделала. Потому что и отец, и репетитор пошли по пути наименьшего сопротивления. Пламя сохранить надо? Надо. Целостность семьи должна быть непоколебима? Должна. Сила, внешность, родословная (пусть даже только на бумаге), связи, ум – они нашли одного такого кандидата. Им оказался Занзас. Тсуну тогда чуть инфаркт не схватила – как Занзас? А потом махнула рукой. Потому что Реборн и отец задавили её аргументами. А она босс, на ней ответственность, это выгодно, и вообще Занзас милашка. Ну да, как же. А то, что он убить её хотел ради места босса – так это он глупый был. Да он её на десяток лет старше! И Тсуна согласилась. Надежды на счастливый брак рухнули, но может, ребёнок спасёт её жизнь? Тсуна хотела верить. Детей она любила и хотела. Даже от Занзаса. Рядом с ним она смотрелась совсем крохой, но все говорили, что они очень красивая пара. Ну да, конечно. Самомнение Занзаса угнетало, а вся её никчёмность только увеличивалась. После её согласия на брак начались приготовления – брачный контракт, переговоры с Занзасом, который, по мнению Тсуны, слишком легко на это согласился, слияния, помолвка, юридические тонкости, дела-дела-дела. Десятая уже ненавидела свою свадьбу. И, конечно, в этой суматохе она забыла о себе – о платье, цветах, привычной девичьей суете. И не вспомнила бы, если бы не Киоко, Хару, Хроме, Бьянки и Юни – единственные её друзья женского пола. Занзас вёл себя на удивление прилично – даже ни разу не назвал её никчёмной – но Тсуна списала всё на субординацию. Она всё же босс. Хотя… Нет, наверняка это Реборн промыл ему мозги, потому что Занзас и субординация – вещи несовместимые. Ни в каком виде. Значит, Реборн. Ну, хоть что-то полезное он сделал. Эта свистопляска длилась уже второй месяц. И, если честно, это повлияло на характер Тсуны гораздо больше, чем все двадцать лет её никчёмной жизни, включая тренировки Реборна. Брак с Занзасом – что может быть хуже? И то, что он политический, ничуть не делает его фиктивным. Скорее наоборот. Брак заключается ради наследника. И как только Тсуна представила, что отцом её ребенка станет Занзас, представила со всей яркостью и силой своего воображения, что-то в ней переломилось. Она точно не хотела бы, чтобы её ребёнка называли «мусором», орали при нём и пили. Но, впрочем, вряд ли Занзас будет так уж рваться к воспитанию. Взрослые, вечно занятые и жестокие мужчины - разве было им дело до такого чуда, как дети? Занзасу вот точно нет. И всё же Тсуна потребовала вставить этот пункт в контракт. Она не была уверена, что ей позволят, долго готовилась к этому разговору, а сейчас её сердце надрывно билось о рёбра, разгоняя по телу остатки адреналина и слабость. - Что ты здесь делаешь? – дверь кабинета открылась так резко, что Тсуна вскрикнула и выронила все папки. - Реборн! Девушка вскочила и уставилась на всю эту компанию, по вине которой рушилась её жизнь. Нет. Она уже лежала в руинах. - Тсунаёши, - впервые за всё время подал голос её отец. Девушке захотелось зажечь Пламя, но она сдержалась. Было до жути обидно, что такую подставу устроил собственный отец, не желавший видеть ничего, кроме фантазий и отчётов Реборна. Да уж. Великая и могущественная Тсунаёши – отцу всегда было проще жить в мире иллюзий. Он всё понимал, но до сих пор верил в какое-то чудо, будто она и правда могла стать той, кем он хотел её видеть. Тсуна не могла и не хотела. Одно она знала точно – это была бы уже не она. И это подсознательное знание красной нитью проходило через всю её жизнь. Она никчёмная неуклюжая Тсуна. И мафия тут не причём. - Идите вы к чёрту! – с чувством выдохнула она и резко развернулась на каблуках. Впрочем, пафосного ухода не получилось – она то ли запнулась об ковёр, то ли запуталась в собственных ногах и феерично упала. Точнее, упала бы, если бы не Занзас, вовремя подхвативший её на руки. В другое время Тсуна бы удивилась подобной вежливости, но сейчас она просто оттолкнула руки будущего мужа, сняла ненавистные туфли и развернулась. - Десятая… - буквально прошептал Гокудера, во все глаза смотря на едва не плачущую девушку. - Гокудера, - Тсуна набрала в грудь воздуха, будто перед прыжком в воду, – иди к чёрту! Через мгновение её и след простыл. От быстрых шагов по коридорам особняка концы шифонового шарфика развевались и лезли в лицо. Девушка дрожащими руками стащила его, стараясь, чтобы никто не увидел слезящихся глаз. Впервые она так сорвалась. Впервые послала и репетитора, и отца, и Девятого. Всех. Сомкнувшиеся створки двери в её комнату не показались достаточным барьером. Здесь, в этом особняке, в этом доме, она каждый миг находилась под прицелом чьих-то глаз. Как же ей было обидно, что её судьбу решили два старых идиота - проклятый киллер-младенец и ещё непонятно кто. Разве не достойна она сама выбирать? «Не достойна», - шептали сознание и интуиция. Она больше не человек – разменная монета, босс, кнопка включения-выключения огромной системы, в которой каждый винтик был связан с сотней других. И она была… связана по рукам и ногам с сотней таких же винтиков-людей в механизме, из которого не могла выбраться. А самое противное, что она была на том месте, которое ей не подходило. Тсуна злобно ударила подушку и упала на кровать. Тяжёлые бордовые шторы нагоняли откровенную тоску. Конечно, кому интересно, что она ненавидит этот цвет? Цвет крови. Застарелой, как кровь на руках Вонголы. Девушка закрыла глаза, задыхаясь в жаркой комнате. Она знала – выбора не было. Если бы она проиграла в Битве колец – Занзас бы её убил. Ну, или сильно покалечил. Если бы она проиграла Бьякурану – он бы её убил. Но то была бы месть за безвинно убитых и попытка спасти их будущее. Кстати, а почему Джессо до сих пор управляет семьёй? Надо бы с этим разобраться. Если бы она отказалась сражаться с Энмой – её бы убили, а сознание Хроме растёрли в порошок. Так много, казалось бы, шансов отказаться – и ни одной достойной попытки. Она действительно никчёмна. - Босс? – в комнату заглянула Хроме, держа в руках поднос с чашками. - Это они тебя послали, да? Хроме смутилась, и ответа не потребовалось. Девушка осторожно поставила поднос на журнальный столик и подошла к огромной постели, на которой лежала Десятая. - Забудь. Я в порядке, просто устала. - Босс, вам не нужно делать то, что вы не хотите. - Ах, если бы, милая Хроме, если бы… - Тсуна тяжело вздохнула и закрыла глаза. - Но ведь вы даже не попытались. Дон Реборн не настаивал на кандидатуре Занзаса. Он просто предложил, а вы согласились. - Медиум присела около кровати, преданно смотря на босса. - А у меня был выбор? - Конечно, столько было предложений, вы могли выбрать кого угодно. - Но ведь им всем нужна была Вонгола. - Разве Занзас-саме она не нужна? К тому же у вас есть гиперинтуиция. Тсуна вновь закрыла глаза. Этот разговор начал надоедать. Он заводил её в тупик, даря бессмысленную надежду, а она уже так устала надеяться вхолостую. - Нет, Хроме, всё это бессмысленно в итоге. Хоть раз, с тех пор как появился Реборн, у меня был собственный выбор? Хоть раз он не настаивал на своём, потому что мне было сложно что-то сделать? Хоть раз он задумался о том, каково мне? Всё пинки да тычки. Но со мной такое не работает, практика показала. Но ладно он, а остальные?.. Хроме покачала головой. - Тогда боритесь, босс. Боритесь за то, чтобы самой делать выбор. Тсуна никак не отреагировала, и Хранительница вышла из комнаты, оставляя девушку наедине со своими сомнениями. - Бороться за право делать выбор? – Тсуна распахнула глаза, едва шаги Хроме затихли. – Будет вам… выбор. Будет вам… борьба. Она была доведена до отчаяния, она была готова на всё ради того, чтобы иметь право выбора. Это было единственное, что могло её изменить, единственное, чего не достиг Реборн. Она так и заснула, мучимая предчувствиями, планами и надеждами. Ей снилось что-то непонятное – яркое, лёгкое, воздушное. Такое же, как пуховые перины, на которых она спала. Тсуна проснулась поздно вечером, бодрая и полная сил изменить окружающую её реальность. Но для этого ей нужен был помощник, человек, способный поддержать, выслушать, утешить, подбодрить. Кто-то, бесконечно верящий в неё. И такой человек был.