Брак по расписанию

Чего всегда у Тсуны было в избытке – так это упрямства. Обычного непробиваемого упрямства. Даже в безвыходной ситуации она твердила «чёрное», пусть и видела белое. Она не хотела быть боссом мафии – сама мысль об убийствах, торговле наркотиками, сбыте краденых товаров и прочем, и прочем была ей противна – и она не собиралась. Тсуна улыбнулась, глядя на просвет между тяжёлыми шторами. Солнце проникало сквозь кружевной тюль, пробиралось между портьерами и неровными полосами ложилось на бордовое дерево. Быть боссом мафии она не хотела, а вот организации, защищающей людей – с удовольствием. Она не знала, как правильно это назвать, но в голове уже сложился некий план. Гокудеру можно посадить за документы, Ямамото заставить вести переговоры, Хибари бы отвечал за безопасность и устранение недовольных... на пару с Мукуро, пожалуй. Киоко и Хару можно было бы послать на общественные работы, Хроме… тоже. Рёхея отправлять на разные миссии, Ламбо… Ламбо школу закончить надо, а то совсем от рук отбился. «Это было бы идеально», – думала Тсуна. Изрядной доли наивности и больших розовых очков у неё тоже было не отнять. Разумеется, девушка понимала, что так легко всё не получится, но идея уже пустила в ней корни, будто бы была в голове всегда. А может, так и было. Тсуна всегда жила сегодняшним днём, с детства приучила себя готовиться к худшему, но верить в лучшее. Чаще ей не везло. Точнее, всегда не везло, но верить Десятая не переставала. Значит, решено – нужно разрушить мафию. Она думала об этом уже почти неделю – с того самого разговора с Хроме. Проснувшись вечером, она первым делом извинилась перед Гокудерой – он был уставший и помятый, но искренне улыбался и говорил, что ничего страшного. Тсуна всё равно чувствовала вину. Она не решилась сказать о своих планах, не нашла сил поделиться тем, что так мучило её, но была уверена, что время ещё придёт. И сейчас оно, кажется, пришло. Вчера в особняк приехал Дино – бледный и пьяный. Такое на памяти Тсуны случалось всего несколько раз и всегда по одной причине – когда Мустанг не мог изменить обстоятельств, которые этого требовали. Стоило предположить, что по его вине (или скорее по вине других) кто-то погиб (не только в плане физическом), а он не смог ничего сделать (хотя мог и должен был по его же собственному мнению). Одним словом – несправедливость. В таком состоянии Дино можно было склонить почти к любым безумным планам, чем Тсуна и собиралась воспользоваться. Время перемен пришло. И начать Тсуна хотела с этой отвратительной бордовой комнаты, которая угнетала, давила на сознание, лишала сил и воли к сопротивлению. Тяжёлые бордовые шторы упали на пол с тихим шорохом, едва не сорвав карниз, комнату сразу залило ярким солнечным светом, играющим с позолотой и множеством зеркал и стеклянных поверхностей. Следом пришла очередь разворошенной постели, тканевых обоев, антикварной мебели, всего, что было в этой комнате. Даже собственные вещи Тсуна не пожалела. Строгие юбки летели к потолку вперемешку с мелкими деталями обстановки и косметикой. Тяжёлый комод, дверцы которого скрипели, стоило их открыть, Десятая, будто в отместку, отправила в короткий полёт до пола. Ни комоду, ни особняку, отозвавшемуся надсадным грохотом и стоном, такое обращение явно не понравилось, но Тсуне было плевать. Плевать ей было и на то, что каждый обитатель особняка содрогнулся, мысленно подозревая самое худшее, а Гокудера и вовсе кинулся к комнате Десятой, не заметив присоединения Йёмитсу и Реборна. Дым. Он был первым, кто встретил встревоженных мужчин на пороге комнаты Десятой. Когда они, откашлявшись, прошли внутрь, их глазам предстала поистине невероятная картина. Всё, начиная кроватью и заканчивая обоями, полыхало рыжеватым огнём, а посреди этого безумия гордо восседала на небольшом чемодане Тсунаёши собственной персоной. Девушка зачарованно смотрела, как весело послушное ей Пламя пожирает комнату, забирая с собой и страхи, и сомнения. Ей было очень весело и легко, будто она наконец избавилась от тяжкого груза на шее. Это можно было бы назвать истерикой, если бы она не была так спокойна и адекватна, как никогда. - Тсуна!.. – воскликнул Йёмитсу, не находя слов. Девушка вздрогнула и резко обернулась. - О, пап… - Что ты делаешь, глупое создание? – поинтересовался аркобалено, заходя в комнату. Глаз у него дёргался. Тсуна встала и отряхнула несуществующие пылинки с любимых джинс. Казалось, она специально игнорировала бывшего репетитора, доводя его до белого каления. - Я временно переезжаю в гостевую комнату. Пока здесь, - она усмехнулась, окидывая взглядом комнату с уже редкими язычками Пламени, - не сделают ремонт. Гокудера-кун, пошли поговорим. - Тсуна гордо вышла из комнаты, таща за собой чемодан и несопротивляющуюся Правую руку, явно не собираясь никому ничего объяснять. Проводив девушку шокированными взглядами, Реборн и Йёмитсу переглянулись, а после рискнули осмотреть комнату. В ней ни осталось ничего, только жалкие огарки и поленья. Йёмитсу икнул, представляя, как будет рассказывать об этом Девятому. Про то, что мебель была антиквариатом 19 века, он старался не думать. Стены были обуглены, но сильно не пострадали, во всяком случае, заново их отстраивать не придётся, в отличие от паркета. В остальном же… Реборн вздохнул и развернулся, выходя. - Я ещё поговорю с этим созданием, - в пустоту пообещал он, развернулся и ушёл, не обращая на Советника никакого внимания. *** Тсуна сползла по стене в комнате Гокудеры, прикрывая глаза. Подрагивали пальцы и перехватывало горло, но в целом никаких особенных последствий не было. Ей было страшно от самой себя: впервые Тсуна решилась так явно и нагло протестовать. - Десятая? – осторожно спросил подрывник, и девушка подняла голову, улыбаясь как прежде, но чуть смущённо. - Всё в порядке, просто мне надоело, что моей жизнью управляют. - И поэтому вы решили спалить комнату? А если бы что-то случилось?.. - Ничего бы не случилось, это было моё Пламя, и я его контролировала, - Тсуна вздохнула и встала, поправляя рубашку. – Пожар был необходим. Мне нравится расположение и размер комнаты, но совсем не нравится обстановка. Особенно эти ужасные обшарпанные обои, как бы красивы они ни были. Нужно начинать с малого, так? Я, кажется, сошла с ума… Последнюю фразу Тсуна прошептала, закрывая глаза ладонью. Она прислонилась к двери, судорожно пытаясь найти слова для Хаято, который всегда слишком… слишком относился к своему боссу. - Нет, Десятая!.. – парень, похоже, и сам растерялся от таких слов, но быстро взял себя в руки. – Но… чего вы хотите добиться? Тсуна измученно улыбнулась. Ну, хоть так… Разговор с Гокудерой вышел долгим и довольно мучительным. Несколько раз в дверь стучали, звали на завтрак, но никто из них не торопился покидать комнаты. Тсуна попыталась наиболее точно описать то, что витало у неё в голове уже неделю, но поскольку сама она этого не понимала, всё закончилось несвязными обрывками фраз. Но, видимо, не зря говорят, что рыбак рыбака, так как Гокудера всё-таки понял её. - То есть, - после долгого молчания произнёс парень, задумчиво смотря в пространство, - Вы хотите, чтобы Реборн-сан, ваш отец и Девятый перестали диктовать вам условия? Тсуна кивнула. - Я всегда просто плыла по течению. Моих протестов никто не слушал, и я считала, что это нормально. То есть… не то чтобы нормально… но это было привычно. А сейчас… я не знаю, мне просто надоело? Но я всё равно боюсь. Одна я не справлюсь, ты поможешь мне? - Конечно, Десятая, я!.. - Просто Тсуна. Меня смущает этот официоз. - Но кроме того… вы хотите уничтожить мафию? Тсуна склонила голову, задумавшись. Гокудера сформулировал это так… - Не знаю. Наверное. Я просто не хочу заниматься чем-то плохим. Тем более руководить этим. Они снова замолчали, вслушиваясь в шум замка. Вот где-то что-то упало, с первого этажа донеслось знакомое почти в буквальном смысле до боли «Врооооой!», за дверью раздались лёгкие шажки горничных. - Мукуро будет счастлив, - со вздохом заключил Гокудера. – Десятая, это будет сложно. - Но ты же мне поможешь? - Конечно! - Тогда найди Дино-сана, я хочу попросить и его помощи. Всё же, он больше меня знает и понимает. А я пойду займу какую-нибудь гостевую комнату. И да, нам, видимо, понадобится дизайнер. Только, Гокудера, пусть это будет кто-нибудь не пафосный и искренне преданный делу, хорошо? Подрывник кивнул на это и исчез за дверью комнаты выполнять поручения Десятой. Сама же Тсуна со вздохом выглянула в коридор и, не заметив на горизонте опасности (читай, пистолета Реборна, или во что там превращался его хамелеон), выскользнула в сторону гостевых. Сегодня ей предстояло разобраться с горой документов, в том числе с отчётами Варии, которые славились своей абсурдностью и абстрактностью. В принципе, оно было и понятно: сделал гадость – на душе радость, но Тсуна искренне ненавидела разбирать каракули что Бельфегора, что Франа. Только Скуало более менее соблюдал субординацию и хотя бы писал разборчиво. Тсуна тяжело вздохнула. Отчёты, равно как и договоры – это было её слабое место. Чтение об убийствах, поставках наркотиков, оружия, манипуляции доставляло массу неприятных впечатлений. Но самым сложным и муторным всё равно оставалась политика. И главным вопросом стоял вопрос о сути происходящего – зачем, чёрт возьми, столько крови? Ради денег? Десятая со вздохом оставила вещи в гостевой и попросила у первой же горничной принести в её кабинет чашку зелёного чая и бутерброды. Девушка кивнула и побежала исполнять поручение. Уже взявшись за документацию, ровной стопочкой дожидавшуюся её на краю стола, Тсуна подумала, что кабинет тоже не мешало бы спалить – слишком сумрачный и угнетающий он был. Поразмышляв немного на эту тему, она решила, что мебель всё же в этот раз нужно унести, а то её отца и Девятого точно инфаркт хватит. Своего предшественника девушка ничуть не ненавидела и желать ему такого конца не собиралась. Она сделала пометку в настольном ежедневнике и вернулась к работе. Реборн появился в её кабинете ближе к обеду, недовольный и с пистолетом наперевес. - Что это было, глупая Тсуна? – с порога задал он вопрос, целясь девушке в лоб. Она подняла на него глаза, поджимая губы и до боли впиваясь ногтями в ладони, но внешне осталась невозмутимой. - Мне не нравится моя комната. - И что? Тсуна хмыкнула. - Ничего. - Тсуна, - репетитор примостился на краешке стола, - ты представляешь, сколько денег ты спалила с утра? - Догадываюсь, - кивнула Десятая, настороженно наблюдая за пистолетом, и, возможно, только это спасло ей жизнь – в последний момент она успела уклониться, и пуля оказался в спинке кресла ровно в том месте, где секунду назад была растрёпанная макушка. - И вещи ты мне больше не покупаешь! – пискнула Тсуна из-под стола, надеясь, что выживет к вечеру. Реборн хмыкнул и соскочил со стола. - Посмотрим, - киллер мстительно выпустил пулю в столешницу, прямо в какой-то важный документ, удовлетворённо кивнул, услышав испуганное «Хииии!» из-под мебели. После его ухода Тсуна выждала ещё пару минут, вылезла из своего укрытия и посмотрела на документ. Это оказался договор о перевозке очередной партии оружия через зону влияния Вонголы. Девушка хмыкнула, понимая, что акт испорчен окончательно и бесповоротно, подписи Занзаса и дружественной семьи нужно брать заново, и дипломатия вновь ложится на неё. У неё была грандиозная по своей абсурдности и нелепости идея, но Тсуна была уверена в успехе. Осталось только посвятить в её суть Гокудеру и, возможно, Дино, если тот согласится ей помочь. Отложив испорченный договор в сторону, девушка вспомнила, что ей ещё писать дополнительный пункт в брачный контракт. С составлением подобных вещей ей обычно помогал Гокудера, но сейчас его не было, и она решила просто написать свои требования, которые желала бы видеть в контракте. Это занятие, надо сказать, оказалось весьма забавным – вспомнить, чем же ей так не угодил Занзас и выписать это на бумагу. После первых десяти минут это переросло в игру «плюсы и минусы будущего мужа». Тсуна честно старалась на один минус находить плюс, но по всему выходило, что каждый плюс можно обратить в минус, а вот минусы почему-то отказывались становиться плюсами. Ну, в самом деле, «силу» ведь можно использовать по-разному, а вот «мат в присутствии детей» плюсом явно не был. Осмотрев окончательный список, девушка скептически нахмурила брови. - Мда… - протянула она. – И на вот это вот я подписалась? - Дай-ка посмотреть, - голос над головой заставил вздрогнуть, и смятая бумажка покинула руки Тсуны. Она вжалась в кресло, узнавая знакомые рычащие нотки. - З-занзас? Ты что здесь делаешь? Отдай листок! – она попыталась вырвать его, но мужчина только перехватил её запястье, не давая ни вырваться, ни отнять злосчастный список. - Ну уж не-ет. Тут, как я посмотрю, моя характеристика? Ну-ка, посмотрим, и что же ты понаписала… - Занзас внимательно вчитался в каракули девушки, иногда хмыкая или усмехаясь. – Так-так… мат… пьянство… грубость… Да ты невысокого мнения обо мне. - Хочешь сказать, я не права? Кто на прошлой неделе полностью приговорил коньяк 1855 года? – Тсуна всё ещё пыталась освободить свою руку, старательно разжимая пальцы Занзаса второй рукой, и не замечала, что теряет своё смущение. Мужчина насмешливо смотрел за попытками почти лежащей на столе девушки и тут же вновь сжимал разогнутые ей пальцы. Тсуна продолжила: - А пару месяцев назад? Когда ты отчитывал Бельфегора? Гокудера-кун же на полном серьёзе записывал за тобой перлы. У него до сих пор сохранился где-то блокнотик. А уж про твоё фирменное «мусор» я вообще молчу. Да отпусти же ты меня! Вот ещё одно доказательство твоей грубости, кстати! - Ты видела, в каком ты сейчас состоянии тут валяешься? – задал встречный вопрос Занзас. Девушка оглядела своё распластанное по столу тело и мотнула головой, отбрасывая волосы с лица, а заодно скрывая румянец. - Раком мне прикажешь стоять? – фыркнула она, всё же стараясь сохранить лицо. Занзас заржал, отпуская наконец её запястье и утирая выступившие слёзы. - Так сразу, моя дорогая? Мы даже ещё не женаты, - продолжал смеяться он. Тсуна села на столе спиной к нему, одёрнула блузку и пару раз глубоко вздохнула. - Занзас… - Десятая перебрала в голове парочку ругательств, - иди в жопу! Зачем пришёл? У меня работы полный стол. Занзас наконец успокоился и кинул девушке листок с плюсами и минусами, а сверху легла тонкая папка. - Документы с подписями и отчёты мусора, - он уже развернулся и почти вышел из кабинета, как Тсуна задала вопрос: - Занзас, почему ты принёс их лично? Что-то случилось? - Ничего, - и дверь захлопнулась. Тсуна ещё несколько минут ошарашенно смотрела на небрежно кинутую папку, будто ожидая, что оттуда выползет как минимум питон и задушит её. Потом она хорошенько приложилась головой о стол, не понимая, что происходит в этом мире. Занзас мало того что так легко отнёсся к этому глупому листочку, так ещё и лично принёс документы. Девушка вообще не видела смысла в его визите. Прислал бы Скуало, как обычно. Ну или Такеши бы съездил к Варии, тоже как обычно… Придя в себя, Десятая решила, что какие бы тараканы ни были у Занзаса в голове, её это не касается. Подумав, она решила внести в договор ещё один пункт «невмешательство в деловую и личную жизнь супругов». Детей они сделают, не проблема, но избавьте её от общества Занзаса. Конечно, Реборн наверняка будет против, но Тсуна уже решила, что отстаивать своё право на спокойную жизнь она будет до конца. Мало ли, что варийский босс стал вежливей: после психологической атаки бывшего аркобалено никто живым не выйдет. Мысленно кивнув себе, девушка вновь вернулась к работе. Предстояло сделать ещё несколько важных звонков – боссу семьи Вискотти, предупредить об испорченном договоре и попросить новой встречи; кандидату в мэры Сицилии – поинтересоваться, что за цирк он устроил из предвыборной кампании; чёртову Бьякурану, который уже второй месяц клянчит встречи. Пусть он и помогал в битве представителей и вообще был няшечкой последние несколько лет, Тсуна с трудом верила ему. Точнее, даже не ему. Джессо она как раз верила, она не верила всем тем мафиози с масляными взглядами, что вдруг окружили молодого блондина. Стоило вправить своему легкомысленному недосоюзнику мозги и поставить в известность, что по нему уже точат ножи. Бьякуран слишком любил ходить по лезвию, ему доставляло удовольствие наблюдать за копошением предателей и собственных предполагаемых убийц. По мнению Тсуны, рано или поздно это должно было ему аукнуться. Однако судя по радостным сообщениям на автоответчике от Джессо у него всё было прекрасно. Скорее всего, опять задумал какую-то авантюру, и теперь ему что-то надо от Вонголы – прикрытие, деньги, связи, влияние, Тсуна. Последний пункт вообще был особой категорией. Чаще всего Бьякурану ничего не нужно было от Вонголы, он искал встреч исключительно ради «дамы своего сердца». Тсуне бы это даже льстило, если бы она не была уверена, что парень смеётся. У неё же никогда не было поклонников, тогда почему должны ни с того ни с сего появиться? Десятая устало отложила в сторону документы и взглянула на часы. Было почти пять вечера. Гокудера обещал приехать около шести вместе с дизайнером. Обсуждение обстановки своей комнаты Тсуна решила отложить на завтра, а дизайнеру было предложено остаться пока в особняке. После знакомства с ним предстоял разговор с Дино. С утра десятый Каваллоне оказался немного в не том состоянии: он был с похмелья. Гокудера жаждал праведной кары, а Тсуна велела старшему брату отоспаться и вечером приходить к ней. *** После встречи с дизайнером – милой и говорливой девушкой на несколько лет постарше самой Тсуны – Десятая наконец удостоилась чести лицезреть Дино Каваллоне. Он был бледный и уставший, но готовый к труду и обороне. Кивнув старшему братику, девушка принялась тихо и неторопливо рассказывать о своей ещё не вполне оформившейся идее. Изредка комментарии вставлял и Гокудера, уточняя или добавляя что-то к словам босса. Дино слушал внимательно, чуть прищурив глаза и прикусив большой палец. По окончанию рассказа он ещё немного сидел молча, о чём-то раздумывая. Тсуна скрестила пальцы на обеих руках – ей постоянно казалось, что вот сейчас Каваллоне откажется и побежит докладывать обо всём Девятому и внешнему советнику. Конечно, это было не в духе Дино, но девушка боялась каждого движения. Но парень вдруг улыбнулся, лучезарно и озорно, полностью разворачиваясь к «сестрёнке». - У тебя уже есть план, Тсуна? Девушка облегчённо выдохнула и потянулась к тому самому продырявленному пулей Реборна акту. Ещё несколько минут ушло на объяснение идеи, после чего оба парня – и Гокудера, и Дино – обменялись насмешливыми взглядами, похмыкали и кивнули. - Мафия тебе этого не простит, - констатировал Дино. - Если всё получится, мафия уже ничего не сможет сделать, - фыркнула крайне довольная Тсуна и откинулась в кресле. - А если нет? - Ну… - Тсуна прищурилась и наклонила голову. - Самое время придумать план «Б». - У вас есть идеи, Десятая? – спросил Гокудера, отходя от окна и убирая пачку сигарет. Ему категорически не понравилось, как злорадно усмехнулась Тсуна, но следующая реплика надолго выбила его из колеи. - Мукуро. *** На самом деле, Занзас не был алкоголиком, каковым многие его считали. Просто образ пафосного босса с бокалом в руке грел ему душу с того самого мига, как он оказался в особняке Вонголы. Конечно, работа босса оказалась далеко не такой радужной, какой ему казалась, но у Занзаса всегда был верный Скуало, готовый выполнить любую работу. Что он частенько и делал. - Врооой! Босс, - мечник распахнул дверь, узрев классическую картину: босс Варии в кресле. - Савада написала список моих достоинств, - фыркнул Занзас и одним глотком осушил коньяк. - Что? - Ничего. Она ненормальная, Скуало. Нафига вообще было затевать всё это, если она не хочет? - Эй, не забывай, что она хотела избавиться от поклонников, - Скуало присел на краешек большого овального стола в зале и поморщился. – Да и без этого аркобалено наверняка не обошлось. И вообще, тебе ли не лучше, врооой? Занзас одарил того тяжёлым взглядом. - Мне-то легче, но она же меня боится, как не знаю кого. - А это уже твои проблемы, босс, - развёл руками Скуало. - Мусор, - Занзас прищурился, но стакан не кинул. Скуало вздохнул: он был единственным человеком, знающим о какой-то болезненно-сумасшедшей одержимости Занзаса Десятой Вонголой. Самому мечнику было сложно представить такую любовь, но, видя порой глаза своего босса, он понимал одно: сделать что-то нельзя. Оставалось только приложить все силы, чтобы соединить его с Десятой. И это не было бы проблемой, если бы сама Десятая не боялась будущего мужа как огня.