Падать не больно

      Поговорим о врачебной этике. Одним из ее важнейших разделов является отношения врача и пациента: «Врач обязан… врач должен… пациент имеет право… лечащий врач не может… врач не должен…». Все принципы, при любых раскладах, должны сводиться к улучшению состояния пациента. Следует также отметить одно из главных положений врачебной этики — врач не должен эмоционально привязываться к пациенту. Однако это очень сложно. Каждый день врачи оказываются под сильным нравственным и эмоциональным давлением, забывая предостережение Аристотеля о главных причинах трагедии: «страхе» и «сострадании». — Почему ты в одиночной палате? — спросила Саша, на следующий день, посетив Арину. — Я предпочитаю умирать в одиночестве, знаешь ли, — улыбнулась девушка. — С чего ты решила, что умираешь? — в голосе шатенки явно слышались нотки возмущения. — А ты знаешь лекарство от лейкимии? Ох, давай только обойдемся без всех этих лекций по поводу «не отчаивайся, не сдавайся, все будет хорошо…» — сделав наигранный голос и подняв руку верх, тем самым останавливая готовящийся монолог юного доктора, произнесла Арина. — Я все прекрасно понимаю, Саша. Слишком много времени прошло с постановки мне этого диагноза, так что обойдемся без драм. — Хорошо, только ты не забывай, что существует врачебная этика, и, — Островерхова выпрямилась, положила правую руку на сердце и торжественно произнесла, — врач обязан сохранять жизнь, защищать и восстанавливать здоровье и уменьшать страдания своего пациента, а также содействовать сохранению естественных основ жизни, учитывая их значение для здоровья людей.       Лицо Арины сначала сохраняло предельное спокойствие, но потом она все-таки не выдержала и начала громко хохотать. Ее смех был таким чистым, заразительным и искренним. Саша не верила, что такое может быть у человека, которому вынесен смертельный приговор. Но с глазами не поспоришь, Арина приняла свою болезнь, приняла и смирилась.       Шли дни, и каждый из них обязательно начинался и заканчивался в палате номер 17. Придя на работу, Саша первым делом заглядывала к Арине, чтобы пожелать доброго утра и проследить за тем, чтобы та позавтракала. В конце, она делилась впечатлениями о рабочем дне, рассказывала о деспотичной начальнице, которая не упускала шанса принизить профессионализм ординатора, и это не прекращалось даже с приездом Степанова, говорила о том, что происходит за пределами больницы, а Арина была благородным слушателем, и каждый визит шатенки озарялся блеском в ее темных глазах. За короткий срок они узнали друг о друге буквально все, и, кажется, грань между врачом и пациентом давно перестала существовать, если она вообще когда-нибудь между ними была.       В один из вполне обычных дней, когда Саша пришла на работу и прямиком направилась в семнадцатую палату, ее остановила Нестерова, будто поджидая ту в коридоре. — Александра Владимировна, можно вас на пару слов? — в ее голосе не было обычной холодности, это удивило шатенку. — Да, конечно, Мария Александровна.       Нестерова жестом указала, что для этого необходимо пройти в ординаторскую, и Саша не возражала. Когда они вошли, брюнетка закрыла за собой дверь и прислонилась к ней. Халат Марии Александровны был, как всегда, расстегнут и поэтому она могла беспрепятственно засунуть руки в карманы брюк, что и сделала. «И, все-таки, она чертовски привлекательна» — отметила про себя Саша. — Я хотела поговорить с вами о Арине Овчаренко, — начала брюнетка после небольшой паузы. — А что с ней? — Вы же помните, что она пациент в нашей больнице? — Конечно. — И вы, наверное, должны знать, что привязываться, а особенно дружить с пациентами врачам не положено. А вы, как я заметила, не упускаете шанса, чтобы не наведаться к ней в палату. — Но я же не являюсь ее лечащим врачом! Так что я ничего не нарушаю, — сказала, как отрезала Саша. В этот момент она сама не поняла, откуда у нее взялось столько смелости так разговаривать с Нестеровой. — Да какая разница, Саша?! — выпалила брюнетка, но поняв, что сказала, продолжила более спокойно, после глубоко вдоха. — Александра Владимировна, данная пациентка умирает, привязанность к ней очень сильно отразиться на вашей работе в дальнейшем. Мой вам совет: ограничить общение с Овчаренко и уделять больше времени своим непосредственным обязанностям. — Мои «непосредственные», — Саша сделала ударение на этом слове, — обязанности никак не страдают от того, что я иногда захожу к Арине в палату, — девушка сложила руки на груди и была готова отпираться дальше, ее боевому настрою не было предела.       В комнате повисло молчание. Островерхова ждала, когда начальница начнет парировать ее последнее высказывание, но этого не происходило. Нестерова просто внимательно смотрела на нее и не произносила ни слова. — Хорошо, вы можете идти, — наконец произнесла начальница.       Саша еще пару секунд постояла и потом направилась к двери. Нестерова не торопилась отходить. Брюнетка продолжала следить за каждым движением Островерховой. — Можно мне пройти? — еле слышно произнесла Саша, касаясь ручки двери. Так получилось, что она как бы приобняла начальницу. Расстояние между ними в тот момент было крайне небольшим. Девушка тут же почувствовала аромат зеленого яблока, исходивший от тела брюнетки. Нестерова из-за наличия туфель на высоком каблуке была выше и поэтому глаза Саши упирались ей в грудь. Чтобы исключить неловкость, Александра неуверенно подняла голову и посмотрела начальнице прямо в глаза. В них не было злости или надменности, которые часто замечала ординатор. В них было беспокойство, совершенно не понятное для Саши беспокойство. Но тут, словно поняв, что показала слишком многое, Нестерова быстро отвела взгляд. Проведя рукой по своим темным волосам, она отошла в сторону: — Простите…       Саша вышла. Сказать, что этот разговор что-то поменял внутри девушки, значит ничего не сказать. Что заставило такую как Нестерова проявить… заботу? Наверняка она исходила не только из профессиональной этики. Здесь было что-то другое. Но что? Куда делась холодность и металлический тон? Эти вопросы никак не давали Саше покоя. — И почему все не может быть просто и понятно, — вздохнула Саша и вернулась к своему обычному распорядку вещей, а именно отправилась в палату Арины, которая наверняка ее уже заждалась.