Падать не больно

— Может, потанцуем? — повторила свой вопрос Александра.       Нестерова молчала. Казалось, она пыталась сама для себя решить, ей это послышалось или Островерхова прямо сейчас, вот уже второй раз, приглашает ее на танец? Она открыла рот и уже хотела, наконец, что-то произнести, но снова поток мыслей ее перебил. — Мария Александровна? — Саша понимала, что это было большой глупостью — приглашать начальницу на танец, хотя бы потому что они обе дамы, но и отступать уже было поздно. — Островерхова ты что, совсем с ума сошла?! — выпалила на одном дыхании Мария Александровна. — Да как ты подумать о таком вообще смогла. Ах, да, — женщина поднесла ладошку ко лбу, — вы же у нас не думаете, чего я могла ожидать.       Саша почувствовала, как ее щеки начали пылать, а руки предательски задрожали. «Ну почему она постоянно выходит на плохом счету у этой женщины?». Неожиданно чья-то рука скользнула по талии девушки. — Я смотрю тут у вас весело, — констатировал Руслан Владимирович. — Шевцов, только тебя тут не хватало! Ступай куда шел, — брюнетка разозлилась не на шутку. — Да ладно вам, Мария Александровна, — отмахнулся мужчина, — это же всего лишь танец. Не отказывайте юному дарованию.       Всем знакомо выражение «убить взглядом». Как раз сейчас это и пыталась сделать брюнетка по отношению к Шевцову.

Бездонных глаз глухая чернота Страшит и злобой жгучею пронзает. Так дьявольски опасна красота, Что сердце мерно на куски кромсает! Суров и резок сжатых губ изгиб, Под бледной кожей словно тлеет пламя… Как будто ангел вспыхнул и погиб Под ненависти черными волнами. Весь свет его вдруг поглотила тьма, Пленительность проклятьем обратилась. Быть может, это я схожу с ума? Пригрезилось, почудилось, приснилось? Но видела, как жилы напряглись… Кулак сжимался, сокрушить рискуя Край парты… иль мирок мой, где слились Мечты и явь в палитру непростую. Как едкий дым злость может овевать; Как жалкий раб ум красоте подвластен… Да, взгляд и впрямь способен убивать, А боль и слезы — разрывать на части. Не может быть, что я тому виной… Только сомнений уж не остается. Все жду, застыв натянутой струной, Когда кулак ужасный разожмется.

(Gulmarina)

— Ну хорошо-хорошо, — выставил вперед руки мужчина, как бы останавливая суровый взгляд коллеги. — Может, тогда со мной потанцуете, Мария Александровна? — он подошел чуть ближе к брюнетке и подал руку.       Глаза Нестеровой сузились буквально на долю секунды, а потом прекрасное лицо озарила легкая усмешка. Она заглянула за плечо мужчины. — Пойдемте, Островерхова. Потанцуем.       Девушка не знала, радоваться ей или нет. Такого поворота она явно не ожидала. Да никто не ожидал. Руслан остался стоять на своем месте с открытым ртом «его только что променяли на. девушку?!».       Пока они шли на площадку, где все пары танцевали, Саша успела себя тысячу раз отругать. Как себя вести она понятия не имела. К дрожащим рукам присоединились еще и коленки, удерживать равновесие с каждым шагом было все сложнее. Хождение по канату с завязанными глазами сейчас казалось проще простого. Наконец, Нестерова выбрала место и остановилась. Шатенка встала напротив, и с глазами, полными отчаянья, посмотрела на начальницу. — М-да, — вздохнула Мария Александровна, — вы бы хоть позаботились о том, как это все будет, раз у вас хватило смелости на такое. Ну что вы стоите? Берите меня за талию!       Саша не торопилась. Слова начальницы доходили до нее словно из далека, с очень небольшой скоростью, порциями. Когда сформировалась целая фраза, девушка начала действовать. Все еще дрожащей правой рукой она коснулась тела брюнетки… — Выше, Островерхова! У меня не там талия, — тут же возмутилась женщина. — П-простите… Нестерова подняла взор к потолку: — Ну за что мне все это?!       Брюнетка решила взять инициативу в свои руки. Одним рывком она притянула горе-партнершу к себе, так, что расстояние между ними составляло считанные сантиметры. Саша снова ощутила этот дурманящий запах зеленых яблок вперемешку с алкоголем. Девушка немного осмелела и крепче прижала начальницу к себе. — Без фанатизма, Островерхова, — провела границы Нестерова, но в ее интонации не читалось ни капли возмущения. — Простите, мне просто показалось, что вы хотите, чтобы я была настойчивей. — Вы когда-нибудь перестанете извиняться за каждый свой поступок?       Руки Марии Александровны аккуратно обвили шею шатенки. Пара начала мерно двигаться в такт музыке. Однако сердце Саши совершенно не слышало медленную мелодию, оно настойчиво выплясывало в груди лезгинку. «Только бы этого не заметила Нестерова» — молил голос внутри.       Все взгляды были устремлены на них. Ведь было увидеть танцующую пару девушек новшеством, тем более, что одна из них это сама Нестерова. Некоторые не стесняясь, показывали пальцами, а другие от изумления прикрывали рот ладошкой. — А что это Мария Александровна делает? — спросил удивленный Степанов у Руслана. — Она делает все, чтобы не танцевать со мной, — задумчиво протянул брюнет. — Ну, еще бы, — Борис Николаевич положил руку на плечо доктора. — С таким подходом, как у тебя, ты ее нескоро добьешься. По-моему все знают, что ты к ней неровно дышишь… кроме нее самой.       Шевцов не отвечал. Он только еще больше посмурнел, а потом, поставив стакан на стойку, вовсе ушел.       Саша заметила его уход. — Это же только из-за Шевцова? — она взглянула прямо в глаза начальнице. — Вы о чем? — Танец… ведь, если бы он вас не пригласил, вы бы не стали танцевать со мной.       Брюнетка молчала. Саше это не нравилось. Она хотела услышать быстрое «нет», однако этого не происходило. Скоро музыка начала затихать. Это означало только одно — танец пора заканчивать. Островерхова остановилась и с неохотой убрала руки с талии начальницы. — Спасибо, — выдавила она.       Нестерова не сводила внимательных глаз с шатенки. — Да, конечно, — наконец произнесла она.