Хранитель

Эрик был в восторге от столь щедро преподнесённого ему, человеку, подарка. Он никак не мог перестать благодарить местного жителя за его искусный труд. Это было изумительное устройство! Освоить управление передвижным креслом не составило для него большого труда. Казалось бы, стоило юноше только немного попрактиковаться на открытой площадке — и вот он, на пару с Фэо и Талитой, уже во всю прыть мчался по оживлённым улочкам Альвиора! — Что, мальчик, — приметив его, усмехнулся старый кузнец, смакуя свою резную трубку. — Испытываешь новую игрушку? Хо-хо! — Спасибо, дедушка! — радостно откликнулся на зов Эрик. — Это чудо! Правда, руки у меня пока ещё слабоваты, так что быстро устаю. — Это ничего, — ответил Зибаль, довольно щурясь. — Оправишься — и, того гляди, быстрее ветра помчишься! — Обязательно, дедушка, обязательно! — выкрикнул юноша, устремляясь дальше по стелющейся улице. — Мы его и так покатаем! — радостно бросила вдогонку Талита. Тем временем Би-джу мирно наблюдал за другом со стороны. Он стоял на высокой скале в ожидании наставника, и ему было отрадно видеть Эрика таким бодрым и весёлым — в компании таких же беззаботных сверстников. Нат тихо подошёл к нему со спины, окликнув погрузившегося в раздумья Новорождённого. «Да возрадуются Небеса», — мягко произнёс ящер, останавливаясь поодаль. «Да возликует Земля», — обернувшись на голос, ответно поприветствовал его Би-джу. «Не против, если сегодня мы начнём с истории?» — учтиво поинтересовался Нат. «Вовсе нет, — согласился юный Хранитель, вставая бок о бок с учителем. — Должно быть, это будет увлекательно». «Возможно, — ответил тот, предлагая идти следом. — Давай немного пройдёмся? Я хочу показать тебе кое-что для наглядности». Би-джу утвердительно кивнул, покидая утёс вслед за сделавшим первый шаг наставником. Нат повёл его по уже знакомому пути, в конце которого должен был оказаться зал заседания Совета. Достигнув места, они вошли в вытесанное внутри скалы помещение. Однако это был вовсе не зал Старейшин. Место скорее походило на длинный узкий коридор с вырезанными по бокам близнецами-колоннами. В промежутках между ними ящер увидел вышитые гладью гобелены. В свете зажжённого пламени они мерцали подобно отражению полной луны на тёмной поверхности рябящей воды. Задумчиво окинув взглядом впечатляющие полотна, Нат подошёл к первому из них, подзывая Би-джу стать ближе. «Прежде всего, чтобы сделать первый шаг на пути становления Хранителем, тебе нужно узнать, с чего всё началось. А началось всё здесь. Прямо здесь, — заговорил ящер, указывая на написанную нитью историю. — То, что Альвиор — колыбель всей жизни, это не просто красивые слова. Создатель сотворил дивный мир и принёс в него свет. Этот лес — истинный Эдем — был дарован всем его любимым созданиям: эльфам, гномам, хоббитам, всякой птице, зверю, букашке — и человеку тоже. Но люди оказались чрезмерно любопытны. Здесь они имели всё, что только было нужно. Они не знали голода и смертельных болезней. Но тем не менее однажды человек решил выйти из леса и познать неизведанный мир за его пределами. Создатель не хотел мешать ему в этом. Все его создания были свободными. Тогда, видя это, некоторые из нас последовали за людьми. Но, покинув благословенную землю, они утратили способность говорить. Чудесные дары исчезли вместе с ней. Человеку же понравилось за пределами леса, и он остался там, начиная основывать поселения и приумножать свой род». Вместе с развитием сюжета драконы постепенно переходили от одного гобелена к другому. «Создатель был милостив и всё время оберегал своё творение от бед. Даже спустя многие поколения люди помнили свою благочестивую жизнь в Эдеме и не изменяли ей. Но всё начало идти прахом, когда в человеческом сердце появилась зависть к ближнему своему и к тому, что он имеет. Это чувство породило другие страшные пороки, которые в конечном счёте испортили человечество. Создатель взывал к ним, вразумлял, но едва ли люди его уже слушали. Они злоупотребили его безграничной любовью. Но даже так Всевышний верил, что его лучшее творение сможет вновь вернуться на праведный путь. Чтобы до того момента поддержать этот отравляемый злом мир, он явил нам ещё один свой дар — волшебный камень Стонлайф. Но о его судьбе тебе уже известно, Денеб». «А что же до нас? — спросил Старейшину увлечённый рассказом Би-джу. — Как и для чего появились Хранители? Какой мир и порядок мы должны хранить и от чего — или для кого?» «Это случилось одновременно с явлением последнего дара, — продолжил Нат. — Действия людей принесли смуту не только им самим, но и этому лесу тоже. Жители Альвиора чувствовали зло, что витало за пределами нашей обители. Гниль быстро расползалась и уже сочилась прямо у них из-под ног. Все — полулюди и прочие — предались страху, и началось Великое Волнение. Тогда, видя, как страдают его невинные творения, Создатель избрал из них одного достойного и благословил его явить на свет дивное потомство. Избранным оказался совиный грифон Заурак. Вместе с этой вестью он также принял волшебный камень, что возник высоко в небе как обещание скорых благих перемен для Альвиора. Жители не сразу это поняли, но первый Хранитель быстро возмужал и принёс мир их мятежным сердцам. Именно он правильно распорядился камнем Жизни, восстановив баланс сил, и вместе со своим родителем и наставником создал это место благодаря проявившемуся у него дару». Умолкнув после этих слов, точно задумавшись о чём-то очень важном, Хранитель выдержал лёгкую паузу и вновь обратился к Новорождённому: «Но довольно поучительных историй. Не стоит ли нам перейти к чему-то более существенному? Вместе с тем, как знать всю правду об этом мире, Хранитель прежде всего должен понимать и принимать свои обязанности. На нас возложено всего три основных задачи. Первая: нести праведное слово нашего Творца. Вторая: использовать дарованные нам способности на благо своих ближних. И третья: ни при каких обстоятельствах не позволять злу извне пересекать границу леса». «Речь сейчас идёт о людях? — вымолвил Би-джу, которому стало немного не по себе. — Их мы должны отгонять? И делать это… любыми способами?» «Да, всё так, — ответил Хранитель, понимая, что его ученик невольно поставлен в неприятное положение. — Но ваш с этим мальчиком случай — совершенно особенный. Совет это признал. Также мы ясно видим, что ты обременён сильными чувствами. Живя столь долго среди людей, ты поддался им, и они крепко связали тебя. Хранитель должен быть всегда хладнокровен и рассудителен. Это как полёт без единого взмаха крыльев — плавный и безмятежный. Без этого покоя в сердце ты едва ли сможешь быстро овладеть своим даром и помочь своему человеку, как того хочешь». «Но, говоря о полёте… — Би-джу замялся; внезапно ему стало неловко признаваться. — Едва ли я могу… Нат, не было такого случая, чтобы я летал. По-настоящему летал. Единственное, что можно с этим сравнить, — затяжной прыжок через пропасть по пути сюда». «Несчастный мой брат, — вымолвил Нат, мягко касаясь Новорождённого крылом. — Как же тяжело тебе было вдали от родной стихии. Но и на то был умысел Создателя. Он знал, что ты вернёшься домой. Знал, что так будет лучше. И сколь бы ни было это прискорбно, уверен, именно полёт поможет тебе овладеть собой. Идём же. Я дам тебе первый урок». В тот день Старейшина повёл своего ученика на самую высокую точку во всём Альвиоре — голову величественного изваяния. Один только подъём на вершину внушал сердцу трепет, а открывшийся с высоты вид поражал всякое воображение. Всё: город, горы, лес, ручьи и озёра — грелось в лучах Творца. Вдохнув поглубже, Би-джу заметил, что и воздух тут был немного другой — более лёгкий и сладкий. «Встань у самого края и закрой глаза, Денеб, — сказал Нат. Веря ему, ящер повиновался. — Теперь сконцентрируйся и открой свои внутренние очи. Почувствуй тепло полуденного солнца, ласковые прикосновения ветра и все витающие вокруг ароматы. Ты — часть всего этого. А сейчас представь, как сделаешь шаг вперёд и устремишься к горизонту, ступая прямо по небу, как по прозрачному льду. Видишь ли ты всё это?» «Да, Нат, — вымолвил ящер, представляя описанное. — Думаю, я это вижу». «Хорошо, — одобрительно отозвался Хранитель. — А теперь открой глаза и посмотри вниз». Би-джу послушно опустил взгляд, лицезрея, казалось бы, необъятную пустоту, что отделяла его лапы от ближайшей к ним твердыни. «Страшно ли тебе?» «Ты ведь не велишь мне сейчас прыгнуть?» — не серьёзно, но с лёгкой опаской в голосе спросил наставника Новорождённый. «Просто ответь на вопрос, — мягко настоял Нат. — Тебе страшно, Денеб? Или же нет? Что ты сейчас чувствуешь?» «Нет, не страшно. Скорее очень волнительно, — ответил Би-джу. — В хорошем смысле этого слова. Вид отсюда просто завораживает. Но едва ли я смог бы прыгнуть». «Тебе и не придётся, — успокоил ученика Старейшина. — Для этого ещё слишком рано. Прежде нам предстоит поработать над твоим телом, чтобы оно полностью тебя слушалось. Но да — вне всяких сомнений, придёт день, и ты воспаришь с этой скалы ещё выше в небеса». Услышав эти слова, юный Хранитель бросил взгляд на свои сложенные крылья. Преимущественно они всегда были прижаты к бокам. Би-джу привык держать их в таком положении: в доме Эрика их никак нельзя было как следует расправить, не задев при этом что-нибудь или кого-нибудь. Он помнил, сколько неудобства приносило это семье охотника, и привык к постоянному контролю. Больше всех страдала хозяйка дома. Всякий раз, когда он что-то ненароком опрокидывал или проливал, тётушка имела полное право на него ворчать, но то было справедливое и вовсе не злобное сетование. Сейчас же ящеру нужно было ослабить этот контроль, дать волю неотъемлемой части себя — и для этого ему понадобятся силы. Путь через лес оставил и на нём свой цепкий отпечаток. Потому, прежде чем основательно приступить к обучению, сперва Би-джу следовало и самому позаботиться о своём здоровье. Пара спокойных дней, проведённых с осознанием того, что его человек находится в надёжных руках, определённо пошла ему на пользу. Вместе с Натом они остались в драконьем логове, в то время как другие Хранители покинули его, возвращаясь к местам своего основного пребывания, что находились в разных частях леса, оберегая их. Ящер наконец-то смог облегчённо вздохнуть. Постель была тёплой, а еда — сытной и вкусной, хоть и исключала всё, что можно было добыть только насильственным путём. Би-джу даже не понимал, что именно он ест. Кроме молока, из предложенного ему больше ничего не было знакомо, но едва ли это хоть как-то заботило ящера. Общение с сородичем также положительно на него повлияло. «Я всё не решался спросить… — как-то задался он вопросом. — Вы знаете, что случилось с Хранителем, который приходился мне родителем? Как… это произошло?» «Если бы, Денеб… — последовал ответ. — Мы не знаем, кто мог бы совершить подобное злодеяние. Когда благословение коснулось его, мы все ждали этого радостного события — твоего явления в этот мир. На время Хадар уединился в укромном месте, где должен был свить гнездо и вернуться уже вместе с тобой. Но этого не случилось. Вместо этого мы все разом ощутили опустошение и поняли, что твоего родителя больше нет с нами. Мы надеялись, что хоть его яйцо осталось целым, но не нашли его на месте трагедии. Даже Хранитель Знаний не смог проследить твой путь. Но Творец никогда не бросает своих созданий. Никогда». Нат оказался приятным собеседником и внимательным слушателем, с первых минут окружившим искренней заботой своего юного подопечного. Сон рядом с ним был крепок, а все его уроки принимались Новорождённым с большой охотой и вниманием. Даже сейчас, когда Би-джу уже утомился бороться против самого себя, пытаясь совладать с всё ещё непослушными и слабыми крыльями, Старейшина оставался на удивление убедителен и непоколебим в своей настойчивости продолжать выполнять показанные упражнения. «У тебя получится, Денеб. Не сдавайся, — подбадривал его старший Хранитель. — Да, вот так. Продолжай. Ещё десять взмахов. Помни: твоё тело — тебе не враг». Мышцы уже протяжно ныли от долгого напряжения, но, ведомый добрым словом, ящер всё равно старался придерживаться указаний знающего своё дело наставника. Так одни тренировки сменяли собой другие. Помимо укрепления тела и духа, Би-джу также знакомился с различными потоками воздуха, узнавал их отличия и секреты, учился под них подстраиваться, а в ином случае — даже ими управлять. Когда же Нат счёл ученика достаточно подготовленным, началась не менее изнурительная, хоть и захватывающая практика. Взлёт прямо с места, короткие перелёты с камня на камень, затяжное парение, приземление и даже пикирование — всё это чередовалось между собой множество раз. И с каждым новым заходом ящер действовал всё более уверенно, пусть и терпел неудачи. Он падал, но вставал и пробовал снова и снова — пока у него не выходило лучше или же не иссякали силы. Тогда Старейшина его останавливал, и они шли искупаться в особенном источнике. Вода в нём была на удивление холодная, точно в полынье, да и к тому же солёная, но при этом быстро успокаивала любые незначительные повреждения и раздражения на коже — коих Би-джу получал с лихвой. «Не хочешь сам попробовать?» — вдруг невзначай вымолвил Нат, когда они в очередной раз пришли к тому месту на отдых. «Что, прости?» — озадачился погрузившийся в воду ящер, не понимая вопроса учителя. «Твой дар, — ответил Хранитель. — Думаю, ты уже готов. Используй его сейчас на себе». «Но как? — спросил Би-джу. — Я не чувствую в себе никаких изменений. Что мне нужно сделать, чтобы получилось?» «Для начала сконцентрируйся, — принялся объяснять Нат. — Почувствуй, где у тебя болит сильнее всего, и обратись с просьбой к Создателю. Мысленно произнеси: «Господи, даруй мне своё благословение» — и представь результат. Самое главное: слова твои должны идти с верой и от всего сердца. Попробуй. Если не ради себя, то ради своего человека, который тебя ждёт». Мысль об Эрике придала ящеру уверенности. Стоило ему только представить счастливое лицо бегущего юноши — как все сомнения насчёт дарованных ему способностей тут же улетучились прочь. Би-джу закрыл глаза и сделал глубокий вдох, очищая разум. Сегодня он упал и довольно сильно ушиб лапу. Тяжесть в том месте до сих пор не отступала. Сосредоточившись на этом ощущении, ящер обратился к Создателю — и вскоре неприятное чувство начало сменяться обволакивающим конечность теплом, постепенно сводя лёгкую травму на нет. Воистину, это было чудо!