Gotta Be You

Сонные, почти не спавшие и не отдыхавшие Сынхен-старший и Енбэ медленно плетутся к общей машине, припаркованной у дома. На улице все еще темно, и Сынхен путается, спотыкается и почти падает, но вовремя хватается за локоть друга и удерживается на длинных ногах. Енбэ тихо журит друга и открывает тяжелую дверь машины. Все удобные для сна места уже заняты Джиеном, который уселся в самом конце, Сынри, что сел у одного из окон и Дэсоном, усевшимся у другого окошка. Тэян ползет к самому концу и усаживается с Квоном, а Сынхен садится рядом с менеджером. - Почему так долго? – Сынри сонно трет глаза ладонями и удобнее усаживается в своем сидении. – Мы же опаздываем. - Режиссер, - басит Сынхен, передавая сотовый Дэсону назад. – Ну, на счет твоей партии. У тебя, кажется, телефон сел. - Алло? – сонно бурчит Дэсон, и Сынри тут же засыпает под тихий разговор старшего. На улице промозглый ноябрь и мелко накрапывает дождь, а в машине тепло и уютно. Он чувствует себя защищенным в окружении старших и заботливых хенов. Ему ничего не снится, он так устал и вымотался, что рад и пяти минутам спокойного сна в тепле и уюте. Сынри привычно просыпается от мягкого тычка в бок. Он на автомате скидывает с плеч куртку Сынхена, пропахшую сигаретами, и плетется вслед за всеми. Менеджер услужливо придерживает для него дверь, и они уже вместе идут к зданию. Сейчас им нанесут макияж, оденут на них заранее подготовленные костюмы, и начнутся съемки клипа. В здании, где весь стафф уже готов к работе, а нуны-координаторы вытащили свои тяжелые сумки и разложили всю нужную косметику на стол, было шумно и муторно. Менеджер подтолкнул его в одну из тесных комнат, где кроме него были только координаторы. - Доброе утро, - сухо поздоровался он, и девушки улыбнулись. – А где все? - Комнаты тесные, так что кто-то здесь будет, кто-то в другой комнате, - пояснила полноватая девушка. Сынри кивнул и устроился у одного из зеркал, приготавливаясь к долгому преображению. Наверное, никто не любил эту процедуру. Все было слишком долго, приходилось ждать, но это все ничего по сравнению с тем, что было в их первые годы работы. Им выдавали двух координаторов, приходилось большую часть времени проводить в ожидании своей очереди, но никто не любил садиться делать макияж первым. Насколько он знал, особо мутить с его лицом и волосами не будут, у него был более спокойный и обычный образ. И когда тон его кожи выровняли, а глаза чуть подвели, в комнату вошел Джи. Он стянул шапку с головы, и его розово-черные волосы торчали в разные стороны таким страшным образом, что Сынри мельком даже пожалел бедную девушку. - Сынри, потом сходи к парням в гримерку, - тихо сказал хен. У него был немного хриплый со сна голос, он выглядел недовольным и раздраженным. - Зачем? – забыв о том, что девушка просила не шевелиться, он чуть повернул голову в сторону старшего и в большом зеркале поймал сосредоточенный взгляд Квона. Черный карандаш, рисовавший аккуратную, почти незаметную линию вдоль верхнего века, неприятно мазнул и чуть задел глаз. Сынри шикнул и зажмурился. - Балда, - выдохнул Джиен, подходя к младшему и заглядывая в глаза. – Надо же аккуратней, дай посмотреть. Сон И, поосторожней, мелкому еще нужен глаз, ладно? Девушка, недовольная замечанием, кивнула, но говорить что-то не стала – тон Джиена был просящим и не упрекающим. - Так зачем, хен? В гримерке что-то есть? - Завтрак. Мы поели, а ты еще нет. Зайди, как сделаешь макияж. Сынри не ответил – ему как раз приводили в порядок брови. Сынри отправляется завтракать только через сорок минут, после того, как ему сообщают о том, что в его графике появился лишний пункт, и что он после съемок задержится еще часа на два. В комнате Сынри застает почти готовых старших. - О, ты пришел? Джиен тебе тут поесть оставил, - Енбэ-хен, выбиравший себе очки, с хохотом валится на диван, когда Дэсон-хен примеряет большие очки в виде звездочки. - Хены, вы чего делаете? – Сынри садится рядом с Сынхеном и улыбается парням. В комнате пахнет одеколоном, лаком для волос и едой. Может, счастливая жизнь для любого другого человека выглядит иначе, но для Сынри она выглядит только так: рядом с хенами, в окружении толпы людей и под прицелом десятков камер. Он привык к такой жизни. Может быть, иногда он устает от образа и бесчеловечности окружающих, но другой его жизнь быть просто не может. - Я просил такой низкий потолок? – рык Джиена заставляет всех идущих по коридору изумленно обернуться. Сынри останавливается вместе со всеми и слышит тяжкий вздох Тэяна рядом. – Тогда какого черта это зеленое нечто почти касается моей макушки?! Как я должен здесь работать, сгорбившись?! Сынри всегда считал и считает Джиен-хена опасным. Джиен не интересуется чужим мнением, и его волнует лишь его собственное. Если он считает, что камер мало, значит, надо увеличить их количество, если он говорит, что макияж броский, значит, надо его подправить. Если он сказал, что не будет работать, значит, все отменяется. В общем, Сынри не хотелось бы однажды спорить с хеном о таких важных для него вещах. Есть границы, которые не позволено никому переходить. Но Квон не черствый. Совсем нет. И злым его назвать нельзя. Он просто… Он может спокойно сидеть где-нибудь в углу, а потом вдруг подорваться и подойти почти вплотную к Сынри, схватить его за щеки и больно подергать за них. Или может усесться рядом, чуть ли не на нем, жарко выдохнуть ему куда-нибудь в шею и бесконечно смотреть, как кожа младшего покрывается мурашками. Джиен вообще странный. Он обожает все эти зажимания по углам и тисканья за мягкие места. Но при всем при этом он умудряется оставаться вполне себе адекватным человеком. Просто иногда его переклинивает. - Ладно, но я хочу, чтобы в следующий раз меня слушали предельно внимательно. И не добавляли всего того, чего я не просил и о чем не упоминал. Это ясно? Паренек, на которого Джиен только что нещадно кричал, чуть съежившись, кивнул. Он выглядел напуганным и жалким, и острое чувство знакомой тоски хлестнуло Сынри по сердцу. Он не стал смотреть дальше и просто, чуть отодвинув одного из удивленных работников, пошел дальше по коридору. И молчаливые хены последовали за ним. Чаще всего, когда бы Сынри не встречал хена, тот всегда выглядит круто, нереально красиво. Одет с иголочки, с тонко подведенными глазами и аккуратно уложенными волосами. Он звенит кольцами на пальцах, кутается в красивые вещи и смотрит безумно темным, не читаемым взглядом. Когда ему что-то не нравится, он пафосно взмахивает правой рукой и устало прикрывает глаза, показывая всем, как ему не нравится это. Или он может орать, почти срывая голос, пока все не осознают, какую ошибку совершили. И тогда у всех спины покрываются холодным потом. Все суетливо начинают наперебой исправлять ошибки, переделывать, всем надо ему понравиться. А холодный блеск джиеновских глаз очень редко сменяется чем-то светлым и довольным. Иногда Сынри кажется, что хен забыл. Забыл, что сам когда-то был простым и бедным, что тоже стоял на низах и пугливо прятал свой взгляд от Президента. Сынри думает обо всем этом, стоя за тонкой дверью в личную студию Квона. Джиен там что-то недовольно кому-то втирает, его голос звучит зло, и даже отсюда в нем слышится перезвон метала. Определенно, этот день был не самым удачным для работников. Клип отснят и сейчас дожидается своей перепроверки. Сынри уже разворачивается назад, справедливо решив, что его вопросы дождутся своих ответов до завтра, как дверь студии открывается, и оттуда выходит раздраженный Джиен. Он тут же ловит растерявшегося Сынри за руку и, бурча тихое «да не шугайся ты», засовывает ладонь Сынри в карман своей толстовки. Ли Сынхен, привыкший к подобному отношению, покорно идет за старшим. Джиен прямо у себя в кармане переплетает их пальцы и медленно шагает в сторону кафетерия. Этот жест старшего отчего-то кажется Сынри чем-то интимным, слишком близким, но не решается возразить, помня какой сегодня хен недовольный. От хена всегда веет уверенностью. Сынри часто задается вопросом, как он сам выглядит в глазах стажеров. Он состоявшаяся звезда, но одно дело поклонницы, и совсем другое будущие коллеги по компании. Сынри всегда старается держать спину ровно, смотреть с легким вызовом, уверенностью. Но не всегда получается чувствовать себя уверенным, когда на него смотрят с пренебрежением. Но Джиена это словно не касалось совсем. Он мог идти, ссутулившись, сгорбившись в три погибели, быть одетым в мешковатые одежды и выглядеть настолько прекрасно-правильно, что просто до детского обидно. Стажеры смотрели на него, как на Божество, широко разинув рты и иногда даже забывая кланяться. Просто проходя мимо кого-то, просто дыша с кем-то одним воздухом, он заставлял их восхищаться собой. Даже сейчас, медленно спускаясь по лестнице, смотря на всех с легким пренебрежением и усталостью, он привлекал всеобщее внимание. Джи в такие моменты нельзя было назвать вежливым или самым доброжелательным, но даже старшие работники компании относились к нему с таким задором, пониманием и даже уважением, что Сынри иногда просто не знал, что и сказать. - Хен? - пальцы Сынри в кармане старшего были чуть сжаты, давая понять, что старший его слушает. – Ты когда-нибудь чего-нибудь боялся? Джиен чуть прищурился, и тонкие брови нахмурились. Черные пряди в розовых волосах были чуть более растрепанные, и их так хотелось пригладить, но рука была занята, а другой тянуться было неудобно. - Почему ты спрашиваешь? - Ответь. - Конечно, я же человек. Все чего-то боятся, - уклончиво ответил Джиен, выглядывая удобный столик. Наверное, смерти, думает Сынри. Такой, как хен, больше ничего не должен бояться. - О чем ты думаешь? – Джиен заинтересовано заглянул ему под черную растрепавшуюся челку, стоило только им сесть друг напротив друга. – Ты какой-то загруженный ходишь. О чем можно вообще думать настолько сосредоточено? - О том, чего ты можешь бояться. Наверное, только смерти. - Я много чего боюсь, - коротко и нехотя ответил Квон, кивая кому-то за другим столиком. - Ну чего? – Сынри заинтересовано приблизился, заглядывая старшему в глаза с огромным интересом и любопытством. Джиен как-то странно посмотрел на него, замолчал и чуть отодвинулся назад. – Ну, хен! - Вон, твой кофе несут, пей и сиди молча. Говорить о страхах Джиен не стал. Он просто молча смотрел на Сынри каким-то задумчивым взглядом и кривил губы в мягкой усмешке. Сынри настороженно прислушивался к разговорам вокруг, заслышав свое имя. Какой-то парень за соседним столиком кивнул в его сторону, кажется, один из работников, и, усмехнувшись что-то сказал своей подруге. Такие вот взгляды, полные недовольства и какого-то мнимого превосходства, так задевали Сынри. Он боялся услышать от таких людей что-то нехорошее в свой адрес, но ещё больше боялся, что это окажется правдой. Тогда он точно не сможет сказать что-то в свое оправдание. Джиен мягко обхватил его свободную ладонь и чуть сжал своими пальцами. Он выглядел как человек, который все на свете знает. Человек без страхов и сомнений. - Знаешь, чего я боюсь? – тихо спросил Квон. – Я боюсь, что Тэян сорвет-таки свой голос и перестанет стоять со мной на одной сцене. Я боюсь, что кошмары Дэсона снова возобновятся и что он снова станет кричать и плакать по ночам, я боюсь однажды снова проснуться от его отчаянных криков. Я боюсь, что Сынхен захочет стать кем-то больше, чем просто актером-новичком и что он сделает выбор в пользу Больших Экранов. Я боюсь, что ты так и не сможешь перестать прятаться в моей тени. Сынри вздрогнул, резко вырывая свою руку из теплого захвата хена. - Как ты не поймешь, все в твоих руках. Этот мир в твоих руках. Я… Хен ласково погладил его по волосам, как делал это раньше, когда Сынри был помладше. - Пока ты чего-то боишься и опасаешься, это что-то всегда будет тебя преследовать. Не повторяй ошибок хена, не бойся своих страхов. Бояться чего-то – нормально. Сынри пил остывший кофе рядом со старшим и смотрел на его такую понимающую улыбку и удивлялся тому, что он узнал. Страхи старшего не были такими простыми и доступными для понимания. Сынри не знал, что Дэсон-хену сейчас не просто. Поэтому он стал немного понимать поведение Сынхен-хена, который чаще остальных таскал вещи Кана, оставался с ним на репетициях и забирал его, если было необходимо. - Нам с Сынхеном надо будет скоро вернуться в Токио. Присмотришь за Дэсоном и Енбэ? – Джиен мягко улыбнулся ему, и Сынри подмигнул ему в ответ. – Блин, мелкий, с каких пор ты такой игривый?! Хен сгреб его в охапку и потащил его куда-то в сторону выходов, даже не дав допить кофе. Сынри обреченно простонал и позволил чужим горячим ладоням скользнуть под одежду и огладить пальцами кожу живота. Сынри вздрогнул, но привычно не стал сопротивляться. В конце концов, это же всего лишь Джиен-хен, что плохого он может ему сделать?