Gotta Be You

Должно быть, весь этот бред начался еще очень давно. Джиен просто как-то не обратил внимание на то, что странное копошение в груди при виде Ли Сынхена стало чем-то постоянным и обычным. Он просто однажды принял это как факт, и, ну, правда, не пытался что-то сделать. Он даже не удивился, когда целуя мягкие губы какой-нибудь, будем откровенны, незнакомой девушки, он думал о чужих, более тонких губах. Это было нормально, он пережил стадию принять-осознать, но как жить дальше не знал даже сейчас. Сынри жил в двадцати минутах езды на машине Джиена. Он купил там дом недавно и еще даже пригласить никого не успел. Он вообще ничего не успевал. Вечно куда-то опаздывал, что-то не доделывал, о чем-то жалел. Он казался Джиену таким… живым, настоящим. Не взрослым. И чертовски привлекательным. То, как младший скафнил, если что-то шло не так, как плакался в трубку будучи в хлам пьяным, как строил глазки девушкам постарше, как хныкал, прося купить какую-нибудь супердорогую шмотку – все это так нравилось Джиену, серьезно. Джиен решил, что обязательно сходит к своему психологу и расспросит о своем состоянии подробнее. Но даже без помощи специалиста Джиен уже разделил на два типа свое состояние. Первый – безграничное счастье и надежда на светлейшее будущее, и второй – глухая ярость. Последнее состояние преобладало над первым. Сынри иногда мог быть реально раздражающим. Еще лет пять назад он бы и слова не вставил в гневную тираду лидера, а сейчас мало того, что перебивает, да еще иногда может и сам отругать старшего. Как, к примеру, сейчас. - Хен, ты несправедлив! – голос Ли тут же становится чуточку злым, брови он свел вместе, и глаза пылают праведным гневом. – Ты же сам сказал, чтобы мы сразу ехали в общежитие. У нас не было времени ничего покупать. Если тебе это было так надо, мог бы и сам все купить. Чуть что, так сразу все на нас валишь. Злой хен. Енбэ мстительно улыбнулся и скрылся в ванной, Сынхену и вовсе не было никакого дела, а Дэсон сочувственно сжал его плечо крепкой ладонью. Иногда Джиену казалось, что каждая букашка в Корее знает о том, что чувствует Джиен. Что он чувствует к Сынри. Это все слишком очевидно – грустно вздыхает Дэсон. Делай, что хочешь – пафосно выдает Сынхен и тихим голосом обычно добавляет – только помни, насколько он младше тебя. Ты такой тормоз – со смешком выдает Енбэ. Все вокруг все знают, один только Сынри ни о чем не догадывается. Он словно в какой-то непробиваемой броне ходит, где ничего не слышно, ничего не видно, сплошная глухота и пустыня. Фырканье Тэяна слишком очевидны, а грустные и сочувствующие взгляды Дэсона, казалось, просто вопят правду Сынри прямо в ухо. Енбэ неторопливо закрывает крышку ноутбука, потягивается, стягивает плотную футболку и, встряхивая все еще влажные после душа волосы, идет спать. В доме всего три комнаты, и Джиен уже привык делить одну из них с лучшим другом. Ехать домой так поздно, а потом через пару часов возвращаться обратно, чтобы собраться, было слишком проблематично, и все парни, уже привыкшие так делать, просто собирались в старом общежитии. - Тяжелый день был? – Енбэ ложится поверх одеял и подушек и с интересом смотрит на друга. – Ты такой хмурый, что просто ужас. Опять с мелким поругался? - Он меня не слушается, - тяжело вздыхает Джиен. – От того и ругаемся. Ему что, так трудно просто сразу заткнуться? - Он вырос, - с умным видом изрекает Тэ. - Он все такой же ребенок. Тэян еще раз коротко вздыхает и, кажется, отключается. Джиен фыркает и закрывает глаза. За тонкой стенкой расположились остальные участники, и Джиен представляет себе, как Сынри спит, подтянув одеяло почти до макушки и открыв прохладному воздуху голые ступни. Он наверняка видит уже десятый сон и совсем не думает о Джиене. Иногда собственная фантазия ужасно огорчает. Когда рано утром, буквально через пару часов, звенит чей-то будильник, то первым желанием Джиена является убивать. Его бесит эта музыка, бесит это утро, раздражает эта глупая надобность снимать рано утром и заканчивать далеко за полночь, его желудок болезненно скручивается от одной только мысли, что ему надо выпить этот гребаный сок из Бог знает чего вместо завтрака. - В душ я иду первым, - бурчит, не закрывая дверь на замок. Он пытается не уснуть прямо в ванной и старательно стягивает с себя одежду. Судя по мокрому полу, душ уже успел кто-то принять. Он сонно озирается по сторонам и ищет гель для душа. - Джиен, поторапливайся, вы с мелким, как обычно, опаздываете, - голос Енбэ слышится как через слои и слои ваты в ушах. Джиен сконфуженно кивает и лезет под струи воды. К тому, что к нему кто-то вламывается в ванную Джиен смог-таки привыкнуть еще при первых трех годах своей славы – тогда о времени, чтобы постоять, наслаждаясь горячим душем в одиночестве, можно было только мечтать. Им приходилось экономить время, место, еду – да все что угодно, все, что можно было экономить вообще. Поэтому, когда его дверь широко распахивается, и в тесноватую ванную заходит Сынри, Джиен даже бровью не ведет. - Доброе утро, хен, я с тобой помоюсь? Ты не торопись, я пока тут зубы почищу, а еще у нас закончился гель, так что вот тебе мыло. Правда оно кожу сушит, так что не советую. Пока Сынри говорил о чем-то еще, не очень важном и нужном, Джиен своим невыспавшимся мозгом думал о том, какой же Ли милый с утра. Не сексуальный и игривый, а именно милый. Его черные волосы торчат в разные стороны, а лицо кажется светлее, чем обычно. Он смотрит в зеркало полуприкрытыми глазами и медленно чистит зубы. Его хлопковая футболка безбожно задралась, и Джиен переживает, что утренний стояк даже в такую рань его не оставит. Он быстро понижает температуру воды на пару градусов и прикрывает глаза, когда вода становится совсем холодной. - Ты все? – удивленно приоткрывает рот Сынри, когда Джи тянется за полотенцем. Может Квону и показалось, но Сынри посмотрел на него каким-то другим, заинтересованным взглядом. Сынри не раз и не два видел Квона обнаженным, и сейчас, задержав взгляд на уровне его торса, он, кажется, сглотнул. - Хен… Неряшливый, неуклюжий, вечно влипающий во что-то Сынри, резко развернувшись обратно к зеркалу, поскользнулся и, картинно взмахнув руками, повалился назад, почти касаясь затылком кафельной стенки. Джиен бросил полотенце и обеими руками вцепился в младшего, схватив того за талию и за затылок. Сынри даже зажмурился от страха, и, когда он открыл глаза, Джиен понял в какую ситуацию попал. - Ты чего такие маневры творишь с утра пораньше? – улыбнулся Джиен, наслаждаясь теплом, веемым от тела в своих руках. Он был так близко к нему, он чувствовал запах зубной пасты и ощущал, как неровное дыхание Сынри касается его губ. Футболка младшего быстро впитала в себя влагу с чужого обнаженного тела, и ванная вдруг показалась такой тесной. – Все в порядке? Ты не поранился? Джиен бы отпустил, разжал пальцы и отошел бы назад, но что-то в глазах Сынри вселяло надежду. Он смотрел так зачаровано, смотрел на его губы и прямо в глаза и стоял так покорно, чуть прижавшись к Джиену. А Джиену так хотелось верить, что все это не сон. - Хен, мы опаздываем, забыл? Пожалуй, если говорить о фетишах, то Сынри, наверное, вобрал в себя большинство из них. Джиену нравилась смуглая кожа, а кожа Сынри была, пожалуй, верхом блаженства. Особенно сейчас, когда она завораживающе блестит от пота. Сынри, слушая хореографа, быстро вытирает пот с шеи и плеч, кивает на его слова и улыбается время от времени. Джиен честно старается отвести от мелкого взгляд, и даже Енбэ пару раз пинает его ногу под столом, чтобы тот перестал уже сверлить в крепкой спине младшего аккуратную дыру. Пол танцевального зала скрипит под музыку, когда Сынри с группой танцоров репетируют танец его соло-песни. Столик в углу, за которым сейчас сидят Енбэ и Джиен, завален напитками... Сынри устало валится на пол, тяжело дыша, и Джиен сглатывает, отстранено отмечая про себя, что он, больше не боясь ничего вокруг, жадно ловит каждый его выдох и вдох. И даже пинки Енбэ теперь не такие уж эффективные. - Кто-нибудь хочет есть? – Дэсон сидит, привалившись к стене и вытираясь чьей-то футболкой, полотенец на всех уже не хватает. – Лично я сейчас впаду в голодную кому. - И я, - отзывается с другого конца зала Сынхен. Его бас отрывает Джиена от мыслей нехорошего содержания. - Давайте закажем еду прямо сюда, мне лень идти куда-то. - Нет, - Енбэ недовольно куксится, осматривая всех в зале. – В прошлый раз, когда мы заказывали еду, ее принесли нам спустя полтора часа. Это слишком долго. Давайте кто-нибудь сходит и принесет ее, как мы обычно это делаем. - Ага, ты видишь здесь кого-то более дееспособного, чем ты? – улыбается Джиен. – Если нет, то моя кредитка тебе в помощь, но сам я никуда не пойду. - Я приносил еду в прошлый раз, и в позапрошлый, и поза-позапрошлый раз я тоже приносил нам всем поесть. Нет уж, в этот раз сами. - Тогда идет самый младший, - изрекает Дэсон. - Но так нечестно! Я тоже устал! – Сынри из лежачего положения тут же поднимается и возмущенно смотрит на старших. – Вы вообще должны меня жалеть, у меня еще съемки сериала впереди. Пожалуй, следующим в списке фетишей Джиена были эти щеки. Их так и хотелось постоянно трогать, у него даже рука неконтролируемо дергалась каждый раз, когда Сынри так надувал щеки. Кожа на них такая мягкая, теплая, раскрасневшаяся, так и манит ее погладить, пощипать, потрогать и ощутить эту упругость. - Злые хены, вы меня совсем не жалеете, - дулся Сынри, натягивая толстовку и встряхивая мокрой головой. – Вот заболею сейчас, сами будете за меня роль играть, я посмотрю, как вы там будете без меня справляться. Сынхен-старший протянул огромную ладонь к Сынри и, схватив того за левую щеку, подергал, умиленно улыбаясь. Сынри скосил глаза на остальных и, кажется, понял, что над ним все это время издевались. Обида в нем была такой очаровательной, что Джиен не смог сдержать восхищенного вздоха. Енбэ рядом насмешливо закатил глаза и еще раз, уже сильнее, пнул друга под столом. - Хэй, не обижайся, мы все знаем, что ты устаешь. Мы просто пошутили, наш ужин уже везут, а ты присядь и отдохни, - успокаивающий, журчащий голос старшего подействовал на Сынри, и тот устало уселся на одном из диванов. Джиен поймал его взгляд через большое зеркало и подмигнул ему, улыбаясь. Сынри отчего-то тут же отвел взгляд в сторону, заставив Джиена впасть в ступор. Младший так и не взглянул в его сторону. Когда менеджер Сынхена, нагруженный пакетами из ближайшего ресторана, ногой открыл дверь танцевального зала и поставил все на стол, все тут же бросились разбирать еду. На часах было десять часов вечера, и до конца репетиции оставалось еще, по меньшей мере, часа три. Джиен, не вставая со своего места, поймал Сынри за запястье и с силой усадил рядом с собой, вручая палочки для еды. Енбэ, оставшийся есть стоя, недовольно поглядывал в их сторону, и Сынри был готов тут же вскочить и уступить ему место, но тот лишь молча поедал принесенную еду. Джиен подцепил палочками большой кусочек мяса и аккуратно, стараясь не капать соусом, приблизил его к недовольному Енбэ. Тэян тут же склонился, приоткрывая рот и благодарно прикрывая глаза от блаженства. Джиен тихо хихикнул и продолжил есть, а Енбэ больше не дулся. Раньше, когда они хотели есть, им не разрешали делать это в зале. Вообще, этот зал всегда был кем-то занят и, чтобы тут потренироваться, приходилось ждать несколько дней и пропускать тренировки. Джиен помнит, как он злился и как он ничего не мог поделать. А сейчас, собираясь тут, тренируясь, веселясь и чувствуя себя, словно дома, он понимал, что все эти годы стоили того. Ни один из них не был ничем обременен, теперь, когда каждый из них, добившись того, чего хотел и даже больше, жил только для себя, без страха за свое будущее. Джиен до сих пор помнит те переживания, которые его одолевали. Каждый шаг, что они делали, грозился быть последним, а вероятность того, что они исчезнут, так и не добившись ничего, была просто огромна. - …ага, а потом хен такой ей, - Сынри сделал голос писклявым, пытаясь показать Енбэ. – «А какой прожектор вы использовали, мне очень интересно?» Да вы не видели ее лица, она там просто остолбенела! Она ему о том, какой он классный, а он о прожекторах. Тэ-хен, ты совсем не умеешь общаться с девушками. - На себя бы посмотрел, ты же вообще той девушке в лицо водой плюнул от волнения, - Тэян говорил уверенно, но долго знавший его Джиен услышал-таки в голосе обиду и легкую дрожь смущения. - Это была абсолютная случайность, я тогда подавился! – Сынри весь покраснел от смущения и обиды. Его алые скулы были в паре сантиметров от Джиена и выглядели так очаровательно. Джиен ткнул пальцем в теплую щеку, но увлекшийся спором Сынри даже не заметил этого, продолжив немного обиженно сверлить Тэяна взглядом. Все стоявшие уже сидели на полу и тихо посмеивались над этими двумя. - Ага, прямо ей в лицо подавился. Сынри был готов лопнуть. Он возмущенно раздувал ноздри, его глаза нехорошо блестели, и Джиен даже углядел в них кристаллики слез. - Хватит уже, нам надо балладу репетировать. Енбэ, я говорил тебе, твой голос слишком часто стал срываться. Попрактикуйся, - бросил Джиен, вставая со своего места рядом с Сынри. Младший сначала по привычке взглянул на него, но стоило Джиену тоже глянуть ему в глаза, как он тут же их отвёл и посмотрел куда-то в сторону. Джиен медленно шел в сторону своей студии, обдумывая возможность написать что-то сегодня. Сочинять в последнее время стало труднее, решил он, вспоминая, сколько он написал за последние три месяца, и количество его совсем не обрадовало. Когда на часах пробило три часа утра, Джиен устроился удобнее на диване в студии и, укрывшись найденной там курткой, закрыл глаза. Он заснул почти сразу, беспокойно думая перед этим о том, что Сынри безумно идут алые щеки.