Афродита-5000М

Пустыня была очень… пустынной. Жара днем, холод ночью, всепроникающий песок и сухой, колючий ветер в лицо. Из живности только мелкие ящерицы и красивые жуки, поблескивающие на солнце разноцветными хитиновыми надкрыльями. Ехали мы по старой дороге, выложенной огромными бетонными плитами. Кое-где они были полностью скрыты под песчаными наносами, но в целом нам без проблем удавалось преодолевать их на странном каре Солнышка. Я даже начал сомневаться в опасности такого путешествия. Дни тянулись однообразной вереницей, и ничто не предвещало каких-либо проблем. Единственное, что меня настораживало, это обилие оружия в багажнике кара. С таким арсеналом можно было месяц отстреливаться от целой банды. Но с кем нам воевать в пустыне? С жуками? За четыре дня, которые мы провели в дороге, я старался лишний раз на Солнышко не смотреть. Его сходство с Дито было невероятным и пугающим. Что за причудливая игра генов создала такую внешность? Парень был одновременно похож и не похож на долла. Мимолетный взгляд на Солнышко убеждал меня, что это Дито, но стоило присмотреться чуть внимательнее, и морок спадал. Долл никогда не был таким живым, многогранным, ярким. От словарного запаса парня хотелось постучаться головой о приборную панель кара, а запах жвачки вызывал у меня приступы тошноты, но все равно я не мог перестать тайком разглядывать своего попутчика. Меня не покидало ощущение двойственности, как будто любимые домашние тапочки вдруг оказались на размер меньше: внешне все так же, а ощущения другие. Дошло до того, что мне стали сниться бредовые сны. Засыпая на жестком сидении кара, я видел во сне моего любимого. Дито ласкался ко мне, как умел только он, будто выпрашивая мою нежность и любовь. Он всегда был словно котенок, его хотелось нежить и лелеять, как хрупкую статуэтку. Иногда я мечтал увидеть чуть больше смелости, страсти, напора с его стороны, но, когда я глядел в его голубые глаза, все жаркие мысли покидали мою голову. Я не мог прикоснуться к своему эфемерному любовнику иначе как с осторожностью. И вот теперь в моих снах ко мне приходил Дито, обнимал меня, клал голову на плечо, и я чувствовал, как его узкая ладошка скользит под моей рубашкой. Я брал своего любовника на руки и осторожно опускал на нашу кровать. В следующий момент мы оказывались обнаженными и возбужденными до предела. Дито обхватывал меня своими длинными ногами и… На меня резко накатывало ощущение неправильности происходящего. Я отстранялся, чтобы взглянуть в лицо своему любовнику, и видел бесстыжую улыбку Солнышка. А потом он надувал розовый пузырь жвачки, которая обдавала меня приторным запахом. Пузырь лопался, и с этим хлопком я просыпался. А самое ужасное было то, что мое возбуждение после этих снов зашкаливало, как у подростка в пубертатном возрасте. Если первый раз я попытался успокоиться и подумать о чем-нибудь совершенно асексуальном, то в следующие разы я просто махнул на все рукой и тихонько выбирался из кара, чтобы сбросить напряжение. За неимением лучшего, я так и представлял моего нежного Дито, но жвачка… При мыслях о неаппетитном комке, мелькающем во рту долла, мне становилось так горячо, будто на кожу плеснули кипятком. Я зажимал рот рукой, глуша стон, и обессиленным опускался на песок. Не знаю, понимал ли Солнышко, что я по ночам делаю за ближайшим барханом, но он молчал, а я тем более не хотел с ним разговаривать. Наше противостояние продолжалось ровно до тех пор, пока мой проводник со свойственной ему грацией не прошелся по самому для меня больному. - Никак не пойму, Томми, ты вроде ничего мужик, симпатичный. Фигли тебе с синтетикой ебаться? Или ты извращенец какой? Не скажу, что мне шибко интересно, но раз уж мы вместе по пустыне таскаемся, хотелось бы прояснить этот момент. Или у тебя проблемы по этой части? – и парень указал взглядом на мой пах. - На дорогу смотри, - хмуро ответил я. – Ценю твою тактичность, но мои личные отношения тебя не касаются. - Личные отношения?! Ты серьезно, Томми? У тебя личные отношения с резиновой куклой для ебли? Ого, да у тебя в голове все еще более запутанно, чем я предполагал. А может у вас там "лубовь"? Парень нарочно коверкал слова и выпячивал бантиком губы, кривляясь передо мной. Похоже, этого хастлера премного веселила моя беда. Мне стоило бы промолчать и не вступать в перепалку, но напряжение последних дней дало о себе знать, и я сорвался. - Куда уж такому убогому, как ты, что-то знать о человеческих чувствах! Ошиваешься по подворотням и спишь с любым, кто заплатит. А нормальные люди стремятся найти свою половинку и жить с ней нормальной, полноценной жизнью! - А я значит ненормальный и неполноценный?! – заорал Солнышко. Мы оба разговаривали на повышенных тонах, но я так и не понял, от чего он так взъярился. – Да чтоб ты знал, я не могу себе позволить быть таким чистоплюем! А ты ебешь себе тихонько кусок пластика и считаешь себя самым чистеньким! - Дито не кусок пластика! - Я не урод! – выкрикнул Солнышко совершенно нелогичную фразу и попытался меня ударить. Маленький бешеный зверек, а не человек. И как только меня угораздило с таким связаться? Все бы закончилось парой синяков или разбитым носом, но взрывной темперамент парня сыграл с нами плохую шутку. Как раз в это время мы пересекали мрачное плато, усеянное иссеченными песком каменными глыбами. От резкого движения парня кар вильнул и на полной скорости врезался в серый валун. Если бы мы были в стандартной машине, нас бы защитила активная система безопасности. При аварии весь салон мгновенно заполняется амортизирующей пеной, которая спасает пассажирам жизни практически при любых повреждениях кара. К сожалению, о такой системе нам приходилось только мечтать. И я, и Солнышко вылетели вперед через лобовое стекло. Я успел увидеть мелькнувшее безоблачное небо, и все вокруг поглотила красная мгла… Очнулся я от ощущения нестерпимого холода. Мое тело окоченело и отказывалось подчиняться. В спину впивался острый каменный обломок, а лицо было засыпано песком. Чертов песок был, казалось, везде. Как только вернусь, первым делом наполню ванну водой и не буду вылезать из нее сутки! Как же опротивела эта вечная сухость и перепады температуры! Нет, все эти приключения не для меня. Как только выдастся свободный денек, заберу Солнышко, и мы вместе рванем отдохнуть на море. Стоп! Дито, а не Солнышко! Генератор, авария… Мы разбились? Я резко сел и тут же сморщился от острой боли. Накатили тошнота и головокружение, а проклятый песок попал-таки в глаза. В пустыне властвовала ночь, а я, вместо того, чтобы спать на разложенном сиденье кара, лежал в каком-то овраге, присыпанный песком по самую макушку. С трудом мне удалось вскарабкаться по осыпающемуся под ногами склону, чтобы увидеть весьма тревожную картину. То, что у нас проблемы, было понятно с первого взгляда. Кар так и стоял, уткнувшись в валун, но меня насторожило вовсе не это. Солнышко нигде не было видно, зато света луны вполне хватало, чтобы разглядеть разбросанные вокруг машины вещи. Причиной тому была вовсе не авария, все выглядело так, будто кар потрошила стая дикарей: вспоротая обивка сидений, разодранные брикеты с едой, разбросанные вещи. Но это была лишь малая часть снаряжения, большая часть нашего груза исчезла в неизвестном направлении. Один парень никогда не смог бы столько на себе унести. Я пригляделся внимательнее и понял, что грабителей было несколько: песок вокруг кара был буквально изрыт множеством ног. Я автоматически поднял с земли мою фоторамку. Стекло вылетело, и на фотографии виднелись чьи-то смазанные отпечатки. Безотчетно прижимая рамку к груди, я огляделся по сторонам. Ситуация была патовая. Я был один посреди пустыни без воды, еды и ориентиров. Мой проводник пропал, и я не был уверен, что мне стоит искать неведомых грабителей. Как бы мне не попасть в еще большие неприятности, чем у меня есть теперь. Эх, Джей, неприятно сознаваться, но насчет меня ты был прав! Я взобрался на ближайший бархан и огляделся. Должно же быть в этой пустыне хоть что-нибудь, кроме колючего песка? Недалеко от моего бархана теплой искоркой мерцал огонек костра. Что меня там ждало? Так необходимая помощь или смертельная опасность? Существовал только один способ это узнать, и я постарался как можно незаметнее подобраться к огоньку. Предчувствие меня не обмануло: ничего хорошего у далекого костра меня не ждало, хотя были и приятные новости. Солнышко был жив, но лежал без сознания. Его грудь мерно поднималась и опадала, а большего разглядеть я не мог. Зато троица у костра была мне видна во всей красе. Были ли это люди? Не думаю, что прямохождение и одежда позволяют назвать этих существ людьми. Грязные, уродливые монстры с явными признаками деградации и вырождения – вот кого я видел перед собой. Боюсь даже представить, какова была их жизнь, что они так опустились. Тем не менее, они были прекрасно вооружены, в том числе тем, что раньше хранилось в багажнике нашего кара. Солнышко на моем месте наверняка попытался бы украсть что-нибудь из оружия и напасть на грабителей, но я не был столь самоуверен. Чутье мне подсказывало, что если эти, с позволения сказать, люди проснутся, мне несдобровать даже с пистолетом в руках. Да и смогу ли я выстрелить в другое разумное существо? Пока меня спасал только алкоголь, который, судя по пустым бутылкам, хорошенько разбавлял кровь грабителей. Я как можно тише подобрался к парню, которого словно куль оставили лежать неподалеку от костра, и потряс его за плечо. Солнышко с трудом сфокусировал на мне взгляд, когда я уже отчаялся привести его в чувство. - Там… - парень вяло махнул рукой куда-то за мою спину. Я обернулся и не закричал только потому, что мое горло свело судорогой от страха. У меня за спиной стоял четвертый грабитель и жутко улыбался, обнажая сгнившие пеньки зубов. В руках у него была винтовка, и я отчетливо понял, что смерть от пули - не самая худшая на свете. Стоит этому часовому разбудить своих приятелей, и мы с Солнышком пожалеем, что не разбились насмерть. Будь у меня хоть одно лишнее мгновение, я бы наверняка сделал какую-нибудь несусветную глупость, но в тот момент мое тело действовало без участия мозга. У меня под руками ничего не было, кроме песка и фоторамки за пазухой. Хорошая, раритетная рамка из цельного куска дерева. Очень дорогая и чертовски тяжелая. Никогда не замечал за собой таких наклонностей, но мне хватило пары ударов, чтобы вырубить грабителя. Потом я взвалил Солнышко себе на плечо и буквально поволок его в сторону. Когда адреналин в крови перестал меня гнать вперед, мы рухнули на песок, как подкошенные. Парень попытался встать, но его нога неловко подвернулась, и он снова упал, заходясь в нервном смехе. - Надо будет запомнить, что с библотекарями лучше не связываться, - только и мог он вымолвить сквозь смех. Мы сидели на холодном песке среди огромной пустыни без еды, воды и оружия. Где-то недалеко были вооруженные грабители, а мы задыхались от истеричного смеха. Положительно, мир сошел с ума! - И что дальше? – отсмеявшись, спросил я. – Нас ждет мучительная смерть от обезвоживания? - А ты оптимист, Томми. Мы в полной жопе, но все не так плохо, как тебе кажется. Пёхать по пустыне – для нас не вариант. Но есть путь подлиннее, зато самое то для таких везунчиков, как мы. И водичку найдем, и хавчик. Все будет в лучшем виде, достанем твой генератор, осталось всего ничего. Солнышко с моей помощью смог встать на ноги, и мы с горем пополам пошли дальше. Я даже не заметил, как песок под ногами сменился утрамбованной до состояния камня почвой. Мой проводник обладал воистину звериным чутьем. Как он ориентировался в окружающем нас мраке, так и осталось для меня загадкой. Луна скрылась, и нам пришлось пробираться в практически полной темноте. Впереди была беспросветная мгла, и только уткнувшись в нее буквально носом, я понял, что перед нами каменистая гряда. Один в пустыне я был обречен на гибель, но Солнышко спас нас, каким-то чудом отыскав пещеру. Я мечтал о том, чтобы рухнуть прямо у входа, но парень настойчиво тянул меня вглубь. У меня не было сил на возражения, я просто покорно плелся следом, монотонно переставляя ноги. Когда мне уже казалось, что я сейчас умру от навалившейся на меня усталости, Солнышко махнул рукой, обозначая привал. Я рухнул, где стоял, и единственное, что мог делать, – созерцать стену пещеры, усеянную слабо фосфоресцирующими грибами, словно рождественская елка фонариками. В тот момент мне казалось, что ничего прекраснее на свете не может быть. Всю жизнь бы пролежал, не шевелясь и любуясь на грибочки. Но когда Солнышко поднес к моим губам пропитанный водой платок… Тепловатая, слегка соленая вода с отчетливым привкусом земли… Ничего лучшего я не пил за всю свою жизнь! По стене нашей пещеры еле видной струйкой стекала вода, её-то и сумел собрать своей банданой Солнышко. - Ты как? – мой голос звучал, как воронье карканье, в тиши пещеры. - Нормуль, - невнятно ответил парень. - Хватит хорохориться, я же вижу, что с тобой что-то не то, - я умудрился коснуться ладонью лба Солнышка, он полыхал горячечным жаром. - Наркотой какой-то напоили, - вяло отмахнулся парень. – Чтоб не убег куда ненароком. - А кто это были? Контрабандисты из Трущоб? - Не-а, это местные. Каннибалы. После такого ответа спрашивать о чем-то еще мне резко расхотелось. Слишком уж у меня богатое воображение для таких откровений. - Давай-ка спать, Томми. Сейчас нам самое то, вздремнуть. Солнышко улегся рядом со мной на каменный пол. Я неловко обнял его плечи и прижался к сгорбленной спине. Парень вяло попытался отстраниться, но быстро затих. Как ни крути, а вдвоем теплее. - Спасибо, что вернулся за мной, Томми. Хрен бы я от этих ублюдков отмахался. А у тебя, оказывается, стальные яйца, хоть и библотекарь. - Библиотекарь, Солнышко. И когда ты наконец запомнишь? - почти засыпая, поправил я. - Меня Алэр звать, - на грани слышимости прошептал парень… Мне было хорошо, рядом с Дито просто не может быть плохо. Мой любовник прижимался ко мне всем телом, заставляя ленивые утренние мысли течь в направлении далеком от сна. Я ткнулся носом в растрепанную макушку и вдохнул такой родной запах. Мой милый Дито, как же я люблю просыпаться с тобой рядом! Руки сами скользили по такому знакомому телу, ловко пробираясь под футболку. Я знаю твое тело, как свое собственное. Мой отзывчивый, ласковый, любимый! Стоит только погладить твой впалый живот, пройтись ладонью по чуть выступающим ребрам, легонько сжать пальцами маленький сосок и ты уже выгибаешься мне навстречу, стремясь плотнее прижаться задом к моему паху. Я сползаю вниз, чтобы удобней было целовать твою шею, и ловко расстегиваю твои брюки. На краю сознания мелькает удивление, но сейчас мне не до размышлений. Твой аккуратный, ладный член привычно ложится в мою ладонь, и я ласкаю тебя со всей возможной нежностью. Ты невнятно бормочешь и подаешься вперед, стараясь усилить приятные ощущения. Как же я люблю, когда ты так нетерпелив! Плотно сжимаю кулак под головкой твоего члена и провожу по вершине большим пальцем, размазывая смазку. Ты уже стонешь в голос и все требовательнее толкаешься мне в руку. Я на мгновение отстраняюсь, облизываю палец и мягко надавливаю на анус Дито. Доллы не нуждаются ни в подготовке, ни в смазке, они всегда готовы принять в себя хозяина. Но я обожаю ласкать своего любовника, ведь предвкушение составляет львиную долю удовольствия. Я полностью отдался блаженному чувству единения. Тем неожиданнее для меня стал сокрушительный удар в нос…