Пустыня

Пустыня была живой. Калдорай ненавидели эту жизнь, эти шевелящиеся под ветром песчаные волны, эти бурые вибрирующие кристаллы, эти камни, которые могли быть камнями, а могли быть жесткими хитиновыми панцирями гигантских жуков. Все здесь было им враждебно, и в короткие минуты отдыха все они — от скотницы Миры, чьей обязанностью было ухаживать за лунопардами, до верховного друида Фэндрала Оленьего шлема — тосковали по Ашенвалю и Фераласу, Хиджалу и Азшаре. И каждый из них отдал бы всю эту пустыню за один сухой лист ясеня. Но все равно пустыня была живой. Для эльфов было загадкой, каким образом ее обитатели ухитряются находить в ней воду, но они находили, и строили свои гигантские ульи, и размножались с такой скоростью, что ни одна армия не сумела бы их остановить. Эльфы проигрывали войну — потому что это не была война теплокровных и инсектоидов. Это была война леса и пустыни. И пустыня была сильнее. Она была неумолима и беспощадна. Она убивала песком, ветром, солнцем, ночным холодом, неведомой и загадочной силой, исходившей от кристаллических пирамид. Она расстилалась перед эльфами бескрайним морем, и ее прилив был неостановим. Война Зыбучих Песков неуклонно катилась к финалу. Эльфийская раса была обречена. Рано или поздно пустыня пришла бы за каждым из калдорай. Пустыня была мертвой. Ни деревца, ни травинки, ни крошечного озерца. Складчатые потрескавшиеся скалы, вкрадчивый шелест песчинок, тихое гудение гигантских ос — казалось, оно повсюду, и хотя по ночам оно утихало, его эхо оставалось и бродило меж скал. Пустыня была алой, желтой, коричневой, оранжевой, бурой, розовой. Она была почти белой под стоящим в зените солнцем, серебряной, когда восходила луна, черной — когда только звезды оставались на небе, синей — когда исчезали и они и небо начинало светлеть. Только одного цвета не было в ней — зеленого. Звезды здесь были низкими и крупными, и казалось, что если подняться на построенную эльфами дозорную башню, можно снять их с неба, перетасовать и забросить обратно — новыми созвездиями, такими же игрушечно близкими, как прежние. Вот только каждую ночь к небу плыли новые и новые звезды — души погибших калдорай. И исчезали в чернильно-бархатной тьме пустынного неба.

***

Глубокой ночью, когда насекомые погрузились в сон и Силитус окутало безмолвие, прохлада и покой, по пустыне шли мужчина и женщина. Он был высоким и широкоплечим, с движениями текучими, как вода, с лицом, словно высеченным из камня, и походкой легкой, словно ветер. За спиной у него был меч. Он напряженно вглядывался во тьму, готовый отразить любую атаку. Она была невысокой, но держалась так прямо, что казалась статной и крупной. Белый шелк жреческого одеяния облекал ее стройное тело, и лунный камень посоха сиял, отражая лучи священного светила. Зеленые, как трава, волосы стекали по спине до поясницы. Он был красив так, что сердце замирало у любой эльфийки, что видела его. И у некоторых эльфов тоже. Она красивой не была. Но была в ней сила, которая заставляла оборачиваться ей вслед. Они шли на юг, туда, где высились башни запретного города насекомых. Туда, куда еще не ступала нога эльфа. - Госпожа Мэннар, - почти робкий голос воина разбил хрустальную тишину. Пустыня зашевелилась — что-то хрустнуло сбоку, послышалось смутно различимое гудение кристаллов, зашуршали песчинки. - Ты знаешь, что это мой долг, Шендо'лиор, - негромко и непреклонно отозвалась жрица, не замедляя шага. - Погибнуть без всякого смысла? - Смысл в этом точно есть, - пожала плечами женщина. - Я хочу знать, что они такое. И я узнаю. Мне обещали, что не убьют меня... по крайней мере, сразу. - Вы верите обещаниям этих тварей? - До сих пор никто не ловил их на лжи, - с усмешкой ответила та, которую называли Мэннар. Из темноты вынырнула пятерка гигантских скорпионов. Каждый из них был размером с лунопарда и легко мог бы отхватить эльфу руку одним ударом клешней. Собственно, они так и делали... если не жалили теплую плоть ядовитым стрекалом хвоста. Шендо'лиор плавным движением выхватил меч, встал в позицию. Мэннар, напротив, опустила посох, поклонилась. Скорпионы застрекотали, потом замерли, будто вслушиваясь в звучащий издалека голос. - Это эскорт. Дальше тебе дороги нет, - женщина повернулась к мужчине, и ее жесткое, собранное лицо чуть-чуть смягчилось. - Я освобождаю тебя от обета, страж мой. Отныне ты свободен от прежнего долга и волен идти, куда угодно. - Мэннар... Она сделала шаг вперед, как будто хотела прижаться к нему, обнять. Остановилась. Слабо улыбнулась. - Я еще, может быть, вернусь, - сказала она. - С такими знаниями, которых нет ни у кого. Он кивнул, не в силах говорить. - Элуне'Адоре, Шендо'лиор. Эльфийка повернулась и пошла вперед, на юг, сопровождаемая пятеркой тварей, каждая из которых могла бы легко разорвать ее на куски. Эльф стоял неподвижно, глядя ей вслед, пока мог различить ее силуэт.