Пустыня

«Всевидящий создал нас, чтобы мы правили миром. Так и будет». Твердая, непреложная вера звучала в мыслях предвестника. Мэннар не успела ничего ответить, хотя ехидных мыслей у нее хватало. Первый луч солнца упал ей на лицо, осветил золотые камни Ан'Киража, и она увидела, как рядом с их платформой поднимаются в воздух еще одиннадцать. Все двенадцать предвестников готовились вступить в бой. «Что происходит?!» «Ты была права. Нас ждет еще одна битва, еще одна победа. Сегодня калдорей и драконы придут к нам и найдут свою смерть. И среди них будет бронзовая Калидорми». «О, Элуна, помоги нам...» - выдохнула Мэннар. «Смотри, Мэннар Шепот Осени. Просто смотри». Она смотрела. Смотрела и Мира-скотница. Смотрел и Шендо'лиор Снежный Барс, стоявший на бархане с обнаженным мечом и ждавший, когда сможет вступить в бой. Смотрел Фэндрал Олений Шлем. Все они смотрели в небо. А в небе разворачивались клином красные драконы, в первых лучах солнца казавшиеся сотканными из огня. Дугой выстраивались зеленые дети Изеры Спящей. Бронзовые — их было всего четверо — держались позади. Зато синие летели выше всех, и по их лазоревым шкурам пробегали молнии. Тысячи бирюзовых сверкающих стрекоз взлетели им навстречу. Их крылья были маленькими радугами, их клинки казались сделанными из кварца и вспыхивали искрами на солнце. Эта лавина не стала ждать удара — обрушилась на красных, и летевший впереди дракон не успел даже дохнуть огнем, как был повержен. На земле его мгновенно добили бескрылые Младшие — пауки и скорпионы. Осы летали над пиршеством и пытались тоже урвать себе кусочек. «За спину. Немедленно!» Мэннар опомниться не успела, как оказалась за спиной у Хеорикса (а какая разница, подумала она, тут повсюду эти паучьи лапы...) и все дальнейшее наблюдала, высовывая голову из-за спины в слоистой скорпионьей броне. Сверху синие ударили волной холода, но предвестники отразили ее, создавая щит. Кто-то один на дальней платформе пошатнулся и тут же выпрямился. «Это Скайрисс», - мысль Хеорикса, и Мэннар поняла, что она слышит ее помимо воли предвестника. Просто слышит. А еше слышит всех остальных — объединяющихся для своего удара, после которого вон тот, синий, с наростами на голове, похожими на корону, будет тоже сбит на землю. Холодная ярость жрицы, которая всю свою жизнь защищала калдорей, выметнулась, словно язык синего звездного огня. Она издала чудовищный крик — не зная того сама, пробиваясь до пятого слоя, слоя намерения — и единство Круга предвестников было нарушено. Недоумение, возмущение, злость — вот что теперь слышала она. И еще кое-что. «Молодец, теплокровная. Сильно. Борешься до конца? Это нравится мне. Но теперь тебе придется молчать». Сверху на нее словно опустился непроницаемый войлочный кокон. А она и не понимала, как привыкла уже постоянно воспринимать мысленные голоса улья. Теперь, когда она могла слышать только звуки, ей казалось, что она начисто оглохла. Что ж, спасибо, что глаза оставил. Следующая атака предвестников убила лазоревого самца. Он упал на каменные плиты уже мертвым, с мозгом, превращенным в кашу.

***

Сидящая на драконьем черепе Мира наблюдала, как идут к стенам города кираджи эльфы. Когда-то это было блистательное, многочисленное войско. Теперь от него оставалось совсем немного — лишь самые стойкие, самые несгибаемые и самые везучие. И то, как они шли, напугало Миру больше, чем все прежние битвы, потому что они шли на смерть. Они были готовы утопить врага в собственной крови. Это читалось в тяжелых шагах, в спинах, прямых и напряженных, в том, как сжимали их руки оружие. «Пожалуйста, пожалуйста, - отчаянно взмолилась девушка, которая никогда особенно не была склонна к отчаянным молитвам, - Элуна Великая, Звездная Матерь, даруй им победу, во имя жизни, во имя Твое, пусть они вернутся домой и будут живы! Братья и сестры мои...» Прижавшийся к ее боку Син рыкнул. Как-то очень понимающе. Драконы увязали в сражении — это Фэндрал понял почти сразу. Они бросались огнем и заклинаниями, и сотни крылатых стражниц падали на землю изломанными куклами, и гасли радужные переливы их крыльев, но тысячи вставали на их место. Распахнулись врата города — и из них выкатились навстречу эльфам полки гигантских жуков генерала Раджакса. Сверху спикировал красный Кейлестраз, испепелил собственным дыханием первые шеренги и тут же закричал от боли, когда в его крылья вонзились обсидиановые копья. Дракон едва сумел преодолеть сопротивление воздуха и взлететь снова. - Нужно сбивать предвестников, вон они! - кричал Аригос. - Они держат магический купол! Мэннар всерьез задумалась, а что, если она вцепится в ногу Хеорикса зубами. Вдруг он отвлечется?... «Не отвлекусь, а ты полетишь вниз». И опять тишина. И пестрое, как лоскутное одеяло, как цветочный луг, как одеяние тролльской шаманки, небо. Лучницы выпускали одну стрелу за другой, и один за другим жуки падали, подергивая лапками, и это ничего не меняло, потому что из ворот шли новые и новые. - Они вообще когда-нибудь кончатся? - закричала одна из эльфиек. Пот заливал ей глаза, но руки не дрожали. Только ответа она не получила. Стоявшая рядом с ней была мертва — гигантские клешни оторвали ей голову. Срезали начисто. Через мгновение была мертва и первая. Они терпят поражение, - с ужасом понял Шендо, врубаясь в строй насекомых и почти сразу покрываясь с головы до ног их оранжевой кровью. «Они?» С каких пор он думал о своих сородичах так? Неважно. Все было неважно. Он рубил и колол, сразу взяв невероятный темп, и сверху драконы могли видеть, как в этом живом поле остается борозда. И почти сразу заполняется снова. Но он знал, куда идет. Он должен был пробиться к воротам и найти Мэннар. Если бы он посмотрел вверх, он бы не увидел ее на платформе, спрятавшуюся за предвестником. А она смотрела вниз и не видела его — только, может быть, блики солнца на его мечах. Он шел вперед. Медленно — но шел. Его уже несколько раз цапнули клешнями, но, хвала Элуне, пока неглубоко. Сил еще было достаточно. И он был готов схватиться хоть с самим Раджаксом, хоть с Императрицей («Откуда я знаю про их императрицу?»), хоть с воплощением Темного Бога, лежащего под городом. «Мэннар, я бьюсь за тебя. Только за тебя».

***

Фэндрала трясло. Он очень ясно, очень отчетливо видел, как все они, драконы и эльфы, умирают здесь, в пустыне, и становятся просто грудой выбеленных костей. Кажется, впервые он так ясно видел будущее — он вообще никогда не отличался хорошей способностью к предвидению. И к планированию. И военачальником он был, как выяснилось, тоже паршивым. Даже сына своего он не сберег. Единственное, что он умел по-настоящему — это слышать голос земли. И теперь он слышал ее, стонущую, испуганную, истерзанную, изрытую ходами, которые проделывали в ней рабочие особи улья, изглоданную тьмой, пронизавшей ее щупальцами. Земля молила его о помощи. Как он слышал ее — так и она его. Они были едины, только у земли не было воли. Она могла лишь держать на себе их, своих детей, и иссыхать под безжалостным солнцем. Верховный друид опустился на колени. Положил ладонь на песок. В этот самый момент Шендо прорубился сквозь строй солдат и встал перед генералом Раджаксом. В этот самый момент бронзовая драконица Калидорми, юная, яростная, рванулась вперед, оставляя позади строй красных, ведомая ненавистью, болью и жаждой мести — и была поймана Хеориксом в ментальную ловушку. В этот самый момент синий дракон Скайригос, уловив эхо ловушки, ударил Калидорми голубым арканным пламенем. В этот самый момент Исонра, дочь Изеры, сумела нанести удар предвестнице Ирейсс и разорвала Круг. Хеорикс горел. Все сбылось, как и должно было быть, и теперь он горел вместе с гигантской рептилией, кожа лопалась, крылья превращались в тлеющую сеть, легкие обращались в дымную труху. Калидорми еще боролась, пыталась удержаться в воздухе, но ее силы иссякали. Единственное, что она могла — и сделала — это намертво вцепиться в своего убийцу. Не когтями. Не зубами. Разумом, потому что истинным ее убийцей был не синий собрат — а предвестник. «Гори со мной», - была ее последняя мысль. Он горел. Щит, которым он изолировал Мэннар, внезапно исчез, и она увидела это — ревущее пламя, охватившее Хеорикса. Оно существовало только в его разуме, но это не делало его менее реальным. Почему-то ей казалось, что в конце концов он рассыплется пеплом. Вот здесь, на летающей пирамиде, рядом с ней. «Помоги... мне...» Слишком это больно — заживо гореть. Кем бы ни была она — не смогла бы просто стоять и ждать, когда частицы пепла, бывшего Хеориксом, будут кружиться в воздухе и медленно оседать на ее хитоне, лице и волосах. Почти не понимая, что делает, Мэннар стала создавать заслон. Такой же, как тот, которым укрывал ее Хеорикс. Ее преграда вышла не плотной и серой, как войлок, она была сияющей и колеблющейся, как лунная дорожка на воде. И она действовала. Облегчение предвестника жрица ощутила сразу. «Этого не было в пророчестве». Он едва держался на ногах, хоть их и было целых восемь. «Тебе виднее». «Мы все равно...» Тут они оба наконец смогли снова посмотреть вниз. Они увидели Фэндрала, воздевшего посох к небу и ударившего им в песок. Услышали, как вдруг, мгновенно, стало очень тихо, как будто сама земля поглощала любые звуки и мысли. Ощутили, даже здесь, наверху, как содрогается мироздание, как меняются линии судеб, как остаются в живых обреченные. Дракон Анахронос в облике эльфа положил свои ладони поверх ладоней Верховного друида. То же сделали Меритра, Аригос и Кейлестраз, раненый, но несломленный. И пустыня подчинилась их приказу. Песок вздыбился, разошелся гигантской трещиной — Шендо повис, уцепившись рукой за ее край, вырвал себя из бездны, упал, еле дыша, и откатился в сторону, охваченный не страхом, нет, но каким-то очень страшным предчувствием. Генерала Раджакса отбросило на другую сторону, и он тоже едва успел выбраться. Из глубин вырвалась черная каменная стена. Сверху она казалась совсем узкой, словно бархатная лента на золотой тафте песка. И по ней пробегали огненные змейки. - Что это... - выдохнула Мэннар. Крутилось у нее что-то в памяти, ведь совсем недавно видела она это и забыла, как она могла забыть? Она же ничего не забывает. А вот это забыла. То же самое думал и Шендо. Я же, думал он, знал это. Знал же. Она там, за стеной, от которой исходит жар, словно она сделана из черного пламени, и в нее вплавлен янтарный жук-скарабей... Жук-скарабей. И это они тоже вспомнили одновременно, Шендо — свое видение и странные слова, Мэннар — два клинописных знака чужого языка, которые так назойливо лезли ей на глаза. Огненная стена. Стена Скарабея. Теперь они видели ее воочию. Она казалась шероховатой, изъеденной временем, как будто существовала уже тысячи лет, словно всегда была здесь. В ней была мощь магии драконов и сила самой земли. Высоко над ней, в небе, стражницы-кираджи пытались пробиться сквозь невидимый барьер — и не могли. Стена была неодолима для них. С обеих сторон стены песок был завален трупами. Драконов, эльфов, силитидов, кираджи. И с обеих сторон царила страшная, плотная тишина. Ни вздоха, ни щелчка, ни взмаха крыла. - Барьер, - сказал Хеорикс, когда Мэннар уже забыла о его существовании. Почему-то сказал вслух. Ужасный у него был голос. Скрипучий, как железом по камню. Она не обернулась. Неотрывно смотрела вниз. Стена достигла высоты в три роста калдорей. К ней приблизились четыре дракона — хоть и в облике двуногих, они были узнаваемы — и один высокий кряжистый эльф. Прямой и гордый. Оцепеневшая жрица увидела, как один из драконов, ей показалось, что красный, поднял с земли чью-то оторванную руку. Или это была лапа кираджи? Провел вдоль нее ладонью, и она изменилась, превращаясь в сияющий золотом жезл. Дракон протянул его эльфу. Эльф взял жезл обеими руками. Долго все они стояли молча, как и все, кто видел их. Потом эльф закричал так, словно через него кричала сама земля. Мэннар задрожала. Этому крику откликалось все, каждая песчинка, каждый камень, каждая травинка и деревце, и почему-то жрице показалось, что весь Калимдор содрогнулся, услышав этот крик. И золотой жезл в его мощных руках сломался, как сухая ветка. После этого все зашумело, загудело, зажжужало и зашуршало, со всех сторон на Мэннар накатывались волны страха и недоумения. И Хеорикс, куда делось его ледяное спокойствие? Предвестнику было страшно. Он позорно и безобразно трусил. И даже забыл щит опустить. «Что там было насчет превосходства кираджи над теплокровными?» «Мы заперты здесь», - ошеломленно ответил предвестник. - «Ты понимаешь? Они нас заперли». «Что?!» «Посмотри на стену». Стена опоясывала город по периметру. Кое-где терялась в скалах, но Мэннар отчего-то не усомнилась, что так оно и есть. Она не просто перекрывала долину, ведущую к главным вратам Ан'Киража. Она была нерушимой, неодолимой границей. "И Фэндрал только что сломал ключ от нее..." Бархатная лента с золотыми искрами. Такая безобидная сверху. Такая невинная. Как украшение в девичьих волосах. «Ты не представляешь, что нас ждет, Мэннар», - мыслеречь Хеорикса звучала почему-то негромко и доверительно. - «Счастливы те, кто погиб сегодня». «Что вас ждет?» «Нас, жрица Мэннар. Нас. Ты-то ведь тоже заперта». «У тебя будет вечность, чтобы изучить меня во всей полноте, предвестник». «Всевидящий найдет для меня более интересные способы провести ближайшую вечность». Горечь и страх услышала она в его словах. Горечь и страх.

***

Шендо нашел в себе силы встать. Так и стоял среди трупов и тупо смотрел на стену. Потом повернулся и побрел назад, к костям гигантского дракона. Мэннар осталась там. Он это знал, хотя и не видел ее — да и что бы она делала в гуще сражения. Вот будь она на стороне калдорей — была бы здесь, на поле битвы, лечила, защищала и воодушевляла бы, невысокая, худая, но такая сильная. Он сам иногда робел перед ней — да что там, всегда почти. Хоть и мог ее одной рукой переломить, как веточку, как вот Фэндрал сломал этот жезл и сделал все необратимым. Шендо понятия не имел, откуда это знал. А еще не имел понятия, как жить дальше и что делать с собой. Он опоздал. Теперь Мэннар оттуда не вытащить. У нее будут все возможности удовлетворить свою жажду знаний. Он усмехнулся — даже и думать я стал, как она, с этой ее характерной насмешливостью. А ее нет, и в самом деле больше никогда не будет. Если есть в этом мире воплощение неудачника, то это он — Страж, потерявший свою жрицу. Шендо, потерявший Мэннар. Мужчина, потерявший... Не стоит больше думать об этом. Может, попробовать вовсе не думать?.. Мира и Син встретили его на полпути. Мира что-то спрашивала, он молчал. Глаза невыносимо болели, и в них плясали огненные сполохи. Когда они дошли до драконьего черепа, он сел на песок, откинулся спиной на гигантскую кость. - Устал я, - пожаловался он в пространство. И наткнулся на недоумевающий взгляд Миры. - Ну что смотришь? Устал. Пойдешь со мной в Фералас? Хочу увидеть дерево. Хоть одно. - Шендо, это ты?! - Я, - подтвердил он. - Ты же никогда раньше... Ну да. «Никогда раньше» он ни усталости не показывал, ни желания что-нибудь увидеть. Он вообще с ней толком никогда не разговаривал. Вот только не знает Мира, что сейчас началась другая жизнь Шендо'лиора Снежного Барса, и в этой другой жизни почему бы ему и не поговорить с ней. И не устать. И не позвать ее с собой в Фералас. Он склонил голову к плечу и с любопытством посмотрел на девушку. Теперь он мог себе позволить и это. - Так пойдешь, Мира? - Пойду, - решилась бывшая скотница армии калдорей. Когда он немного отдохнул, они пошли.