Фиолетовые сны

            Джону опять приснился «плохой» сон. Чтобы определить это, Шерлоку даже не нужно видеть своего соседа. Достаточно услышать, как он тяжело двигается по своей комнате, как роняет вещи в ванной комнате, как, шаркая ногами, спускается вниз в гостиную, чтобы выпить стакан воды перед работой. В такое утро как это Ватсон обычно не завтракает и вообще старается иметь меньше дел с посудой, так как любое резкое движение или даже слово со стороны Холмса неминуемо влечет за собой потерю очередного предмета сервиза - и это в лучшем случае, или порезанные руки и обожженные колени - в случае если Шерлоку вздумается неожиданно выйти из своей спальни.       После нескольких подобных инцидентов Холмс выработал, как ему показалось, правильную линию поведения. Было решено что сегодня, после того как Джон выйдет из своей комнаты и спустится по лестнице, но до того как завернет из гостиной на кухню, Шерлок громко поздоровается с ним. В ответ Джон, конечно, может сдавленно охнуть или просто шумно втянуть воздух носом и, скорее всего, лицо у него будет перекошенным, но это лучше, чем Ватсон, пытающийся упасть в обморок. Кофе и тосты Шерлок решил приготовить заранее. Уходить с кухни после этого тоже нельзя. И рассматривать Джона в упор. Лучше всего разразиться пространной речью о чем-нибудь не особо интересном и для Джона малопонятном. Например, о двести тридцать восьмом виде табачного пепла. Джон будет смотреть на него, кивать, и незаметно для себя успокоится, забудет про ночной кошмар и все съест.       Правда, может случиться так, что спокойное утро не поможет. В этом случае у Шерлока есть безотказный козырь. Способ, позволяющий в кратчайшие сроки отвлечь внимание Джона от любых проблем. Достаточно попросить ничего не подозревающего Ватсона достать масло, мед или джем из холодильника. Конечно же, открыв холодильник, милый Джон обязательно обнаружит там какое-нибудь непотребство. Например, ногти мертвецов в баночке из под любимого джема. Или глаз в меду. Или даже отрубленные пальцы в масленке. После такой шоковой терапии главное вовремя увернуться и дать немного покричать. Доктор уйдет на работу взвинченным и злым не на весь свет, а на одного конкретного консультирующего гения, и при этом абсолютно забудет про все, что ему снилось накануне. Конечно Шерлок старается не злоупотреблять и строго дозирует данное средство. Для сохранения эффективности воздействия. Но запасные пальцы-уши-глаза есть всегда.       Подготовив все необходимое, Шерлок чувствовал небольшое волнение и вполне объяснимый азарт, словно матерый актер перед премьерой. Оказалось что волновался он не зря.       Все с самого начала пошло немного не так. Джон не стал охать, лишь недоуменно посмотрел на громогласного друга, поблагодарил за кофе, подозрительно посмотрел на тосты и, в конечном итоге, поставив чайник, извинился, сказав, что хочет чай. Особых душевных мук на лице отставного капитана замечено не было. Шерлок почти обиделся: он не мог ошибиться: Джон плохо спал, ему снился кошмар, так почему он реагирует не так как обычно?       Холмс решается на запрещенный прием. Почему-то все окружающие (Майкрофт не в счет) считают это бестактным и «ударом ниже пояса», но у самого Джона реакция всегда столь различна, что вычислить закономерность полученных результатов при данном виде воздействия никак не удается. Это и раздражает, и подзадоривает детектива. Мысленно пожелав себе удачи (сомнения не свойственны Холмсу, если, конечно, дело не касается его блоггера) и небрежно откинувшись на стуле назад (увеличивая тем самым расстояние между собой и Джоном. Так. На всякий случай), Шерлок прокашливается и, наконец, произносит: -Плохой сон? Джон недоуменно смотрит на него, пожимает плечами. -Ннно ккак?... а впрочем, конечно,- проговаривает он словно про себя и уже более внятно произносит,- да не особо плохой. Обычный белый сон. -Прости, какой? – Шерлок, как гончая, почуявшая след, даже слегка наклоняется вперед. -Что – какой? – Джон, как всегда, не сразу понимает, о чем переспрашивает Холмс. Или делает вид, что не понимает? Любого другого Шерлок читает как открытую книгу, но почему-то с Джоном явное совсем не значит единственно верное. Эта много вариабельность помимо воли затягивает детектива. - Ты сказал белый сон. - Ааааа… Ну да. Белый. - А какие еще бывают? - Черные, красные, оранжевые, зеленые, голубые, фи…- Джон послушно начинает перечислять и вдруг останавливается, хмурясь и подозрительно всматриваясь Шерлоку в лицо, - А тебе зачем? Но сосед словно не замечает этого: - Ты классифицируешь сны? По цвету? О, Джон! Ты непременно должен мне все рассказать! Это очень интересно!- Появившаяся возможность пополнить информацию в папке «Джон», бережно хранящейся в самом надежном месте Чертогов, заставляет забыть обо всем. Ведь выяснилось в очередной раз что он, Холмс, знает о друге возмутительно мало! - Нет! – голос Ватсона тверд.- Я не собираюсь тебе ничего рассказывать. Сны - это слишком личное. Извини, Шерлок, и даже не проси! - Но Джооон…- начинает детектив, но Ватсон быстро ретируется из-за стола, «неожиданно» вспомнив про то, что он, собственно, опаздывает на работу, и буквально бегом покидает квартиру.       Шерлок выходит в гостиную и падает на диван. Руки привычно сложены под подбородком в молитвенном жесте, тонкие пальцы касаются губ. Шерлоку срочно надо в Чертоги , а после подумать, как заставить Ватсона рассказать то, что интересно Холмсу. Скука отодвинута в самый дальний угол и даже слегка присыпана нафталином – лучшая на свете загадка под именем «Джон» снова показала себя с необычной стороны.