Психотропная любовь

«Вы бродите впотьмах, во власти заблужденья. Неверен каждый шаг, цель так же неверна. Во всем бессмыслица, а смысла — ни зерна

      После того, как Саске перевязал ее раны, девушка пошла в свою комнату. Ранки на ногах щипало, было больно ступням касаться пола, но Сакура не обращала на боль внимания, пройдет, всегда проходило, и этот раз не был исключением. Боль — она ведь для чего-то нужна нам? Сакура ведь хочет, чтобы ее пожалели? В большей мере да, чем нет. Ее мало когда жалели, а если и жалели, то только, как неуравновешенную личность. А это было очень неприятно, даже противно. О ней все так заботятся сейчас, а она что? Как всегда отвернется и молчит. Ей в принципе неприятно общество людей, но ведь это Учихи. Учихи, которые подобрали ее с улицы, приветливо ей улыбаются… и верят в нее. Ради них и отца стоит еще побороться с этим миром. Или все же не стоит? Кому оно теперь сдалось? Как часто человек стоит перед выбором? Наверное, очень часто, иногда этот выбор может решить судьбу человека, а иногда это всего лишь небольшая деталь, например, выбор, что сегодня надеть: штаны или юбку.       Розоволосая заснула с легкой ломотой в суставах и с мыслью, что завтра все образуется. Никогда она еще не засыпала с такими мыслями, обычно девушка проваливалась в он с тем, чтобы скорее заснуть и не видеть этот мир. Ей снятся цветные сны, а ведь существует гипотеза, что цветные сны снятся людям, склонным к психическим заболеваниям. Ведь мы все в какой-то мере психи. ***       Утро встречало Харуно очень рано, еще даже первые лучи солнца не ворвались в окно и не начали тревожить ее мирный сон. Девушка, свернувшись калачиком, мирно спала, даже не мечтая вставать слишком рано, что ей было и не свойственно, последние три года ей спешить некуда. Микото-сан уже вовсю хлопотала на кухне, стуча кастрюлями и переставляя сковородки. Женщина была одной из тех, кто рано вставал, ей нравилось до того, как ее мальчики проснутся, приготовить завтрак, выгладить рубашки; она была хранительницей домашнего очага.       Немного погодя черноволосая отправилась на второй этаж, в комнату Сакуры, чтобы разбудить ее, ведь у нее сегодня большой день. Нужно все приготовить сейчас.       — Сакура, детка, вставай, — нежно потрепав девушку по голове, Микото опустилась подле нее на кровать. Ей нравилось, как смешно розоволосая морщила свой курносый носик, как розовые прядки спадали на ее бледное лицо, от чего Сакура непроизвольно откидывала их назад, ей нравилось, как дрожат от сна ее черные густые ресницы, ей все в ней нравилось.       — Не хочу, не сейчас, еще пять минуточек, — попросила зеленоглазка и отвернулась в другую сторону, в надежде на то, что над ней сжалятся, и она еще чуть-чуть поспит. Но, увы, Микото это не остановило, она всегда была упрямой женщиной, это уже как привычка, ведь она живет в одном доме с тремя упертыми ослами, с которыми постоянно надо спорить: то он не так рубашку сложит, то газету оставит не там где ей место, то придет поздно, да еще и в нетрезвом состоянии. Жить с мужчинами — значит, бороться.       — Сакура, детка, я все понимаю, но если сейчас ты не встанешь — опоздаешь. Нам еще так много нужно сделать: обработать твои ранки, одеть, причесать, — черноволосая женщина нежно гладила просыпающуюся девушку по ее спутанным волосам.       — Ладно, — Сакура принялась исполнять свое обещание выбраться со дна. Не хотелось ей расстраивать эту женщину. Черт, Сакура, с каких пор ты стала такой снисходительной?       Еле разлепив свои сонные глаза, девушка направилась в ванную в надежде, что там смоет усталость и приобретёт более или менее бодрствующий вид. Вчерашние ранки давали о себе знать резкой несильной болью в те моменты, когда она ступала ногами по паркету.       Какое ужасное утро, однако.       В ванной уже было прибрано — не было ни следа от вчерашней ее истерики: на стене уже висело новое зеркало, вселяя чувство, что вчера ничего и не было, но нет, раны на ногах свидетельствуют совсем о другом.       — Вот несчастье! — вскрикнула Харуно, она уронила зубную щетку. Хорошо начался день. Не хотелось уже ничего, а это только 6 утра. Вечно что-то из рук валится. О эти вечно трясущиеся руки! Иногда они очень подводили Сакуру, бывало такое, что дрожь в руках доходила до того, что даже ложка выпадала из рук, о эти чертовы последствия седативных препаратов и антидепрессантов.       — Сакура, — из-за двери раздался голос Микото, — я захожу.       Невысокая черноволосая женщина зашла в просторную ванную с небольшим стулом и какой-то сумкой. Она быстро осмотрелась по сторонам, поставила стул посреди комнаты и жестом пригласила Сакуру сесть. Последняя же не стала сопротивляться и доверилась женщине, а что ей в принципе оставалось делать?       — Сейчас мы немного приведем в порядок твои волосы, — Микото уже перебирала ее длинные безжизненные розовые прядки в руках. Волосы у Сакуры были бы красивыми и мягкими, если бы за ними ухаживали, но ей было не до этого, ей вообще было плевать, как она выглядит, просто не было необходимости. А ее мать, та женщина, которую она все годы называла матерью, никогда не расчёсывала ее, поэтому прикосновения к своей голове зеленоглазка воспринимала как нечто новое, было приятно и в тоже время страшно.       — С.спасибо, — немного заикаясь, сказала Харуно. Странно, все для нее было странно.       В то же время сердобольная женщина уже начала что-то доставать из сумки, которую принесла с собой. Сначала это был деревянный гребень, которым она начала аккуратно расчёсывать непослушные розовые прядки. После этого Микото достала ножницы, от чего Сакуру немного тряхнуло, она не очень любила острые предметы, они казались ей опасными, девушка старалась лишний раз не брать в руки нож или ножницы. Как поясняла ее психиатр, это навязчивое состояние возникло в результате зависимости.       — Вот так, — лучезарно улыбнулась темноглазая, и на пол полетела первая прядь розовых волос. В итоге на полу их было много, и Сакура с ужасом смотрела на женщину, которая так усердно кромсала ее бедные волосы. Харуно казалось, что она сейчас лысой останется, это не входило в ее планы, по крайней мере, в ближайшие лет пятьдесят. Но вскоре Учиха прекратила отстригать волосы, довольно смотря на свое творение. Теперь перед ней в кресле сидела коротко стриженная розоволосая девушка. Волосы Харуно сейчас были до плеч, такая длинна была для нее в диковинку, но зато теперь они выглядели более ухоженно и красиво.       Далее Сакура приняла водные процедуры и вышла из ванной, завернутая в теплый махровый халат. Было хорошо, вот только кости немного ломило, и во рту было сухо, опять эта жажда, она хоть когда-нибудь не будет ее чувствовать?! Или это навсегда?       В комнате уже была застелена кровать, на которой лежали вещи, заботливо оставленные Микото. Наряд был обычным: черные джинсы, красный джемпер и носки с милыми оленятами, на что Харуно лишь снисходительно улыбнулась.       Спустившись вниз, девушка наблюдала за столом Фугаку Учиха, который дружелюбно ей улыбнулся и продолжил читать газету, только что возле нее прошел Итачи, попутно завязывая галстук и здороваясь со всеми. Сегодня он выглядел как-то особенно, его лицо было напряжено и сосредоточено, складывалось такое впечатление, что он был чем-то обеспокоен, но, чтобы не напрягать своими проблемами остальных, он пытался улыбаться.       Но Сакура ведь видела, что его что-то гложет. Может спросить? Или нет? Девушка не раз в моменты самоанализа размышляла над тем, что такое человеческие эмоции. Ей казалось, что это то, что человек чувствует, вернее это внешнее проявление этих чувств. Гнев, радость, ненависть — все это она испытывала; она была тем человеком, который прямо выражает свои эмоции. Просто не могла их скрывать. Когда было больно, она плакала, когда грустно — грустила.       А Итачи явно внутри грустит или, может быть, даже в гневе, или разочарован, но сидит и улыбается такой противной фальшивой улыбкой. Зачем? Сакура не понимала. Если тебе грустно — плачь, если злишься — кричи. Зачем эта игра одного актера? Но она ведь ничего толком и не понимает, это она привыкла выплескивать все, что внутри, не заботясь при этом о чувствах окружающих. Ей больно, тогда пусть будет больно и всем остальным в радиусе трех метров. А семья — это тогда, когда ты пытаешься лишний раз не расстроить близкого человека.       Поймет ли она это?       — Доброе, — в столовую бодрым шагом зашел Саске, одетый в черные джинсы и синюю рубашку с длинными рукавами. Настроение у него было приподнятое, он улыбался и нервно трепал себя по волосам, которые были жутко спутаны и без того.       Все это время Сакура стояла в дверях и не могла сделать и шага. Чужое. Все здесь ей чужое.       — Сакура, не стой столбом, садись, — мило произнесла Микото, попутно подталкивая застывшую девушку к столу.       — Саске, да брось ты трепать свои волосы, — женщина стукнула сына по рукам. — Ты Сакуру с собой возьмешь сегодня, отведешь к ректору и не дай Бог ты ее потеряешь!       — Мам, да почему так грозно-то? И половник от меня подальше убери, запачкаешь ведь рубашку, а она, к твоему сведению… — но договорить парню не дал его старший брат.       — Она у него брендовая, привезенная из Италии, — Итачи сделал задумчивый вид. — Хотя нет, все-таки из Парижа, — черноволосый мужчина специально задел ворот рубашки брата, на что последний лишь раздраженно фыркнул и отвернулся в другую сторону.        -А что если и из Парижа, завидуй молча, а Сакуру я подвезу, можешь не переживать, я ее не потеряю, ее попробуй потеряй, — самодовольно улыбнулся брюнет, продолжая ковыряться в тарелке.       Сакуре было интересно, что она будет делать в университете, знаний как таковых у нее ноль, она остановилась где-то на классе девятом. Девушку никогда особо не интересовала учеба, это было скучно и утомительно, с ней никогда никто не занимался, и теперь надо идти учиться. Насколько же велико влияние Учих в этом городе, что они смогли впихнуть ее, бездаря неотесанного, в довольно-таки престижный университет.       Семья Учиха позавтракала в тихой мирной обстановке; первым ушел Фугаку, поблагодарив жену и пожелав детям приятного дня, а еще потрепав Сакуру по голове. Затем ушел Итачи (он был все еще встревоженным), но пожелал всем хорошего дня.       — Пойдем, несчастье, а то опоздаем, а я опаздывать не люблю, у меня сегодня большой день, — Саске поднялся из-за стола, поправляя ворот своей рубашки, и потянулся, — я жду тебя в машине, оденься теплее, там холодно. Зима как никак. Это тебе не Токио, где зимой можно в легкой куртке ходить, тут, я тебе скажу, жуть, как холодно бывает. Ну ладно, я пошел, а ты, — он ткнул пальцем в лоб розоволосой, — быстро, ждать не буду.       Сакура продолжала сидеть как вкопаная: наверное, она никогда не сможет понять эту семью.       Но, переборов себя, зеленоглазка встала, поблагодарила Микото за завтрак, пошла в прихожую. На вешалке висел новенький фиолетовый пуховик, а на обувной полке были ее сапожки с белым мехом.       — Сакура, подожди, — с кухни крикнула мать семейства. — Вот это не забудь, — женщина натянула на голову розоволосой бежевую шапку с ушками, — замерзнешь ведь. И еще я тебе в карманы варежки положила, очень теплые варежки, ты их обязательно надень, как выйдешь, и еще… — женщина встревоженным взглядом осмотрела Сакуру, — если тебе станет плохо, ну, ты понимаешь о чем я, то ты не бойся — звони мне, главное, помни: теперь ты не одна, ты ни в чем не виновата. Держись, не делай тех вещей, о которых потом будешь жалеть, –черноволосая крепко обняла Сакуру и впихнула ей в руку мятных конфет.       — Спасибо Вам за все, я пойду. ***       В машине у Саске было тепло, уютно и красиво, салон был бордовым, пахло в нем корицей и кокосом, сам парень внимательно смотрел на дорогу, попутно задавая Сакуре вопросы.       — Ты ногами там очень не двигай — поцарапаешь коврик, он дорогой, кожаный, между прочим. И не трись о спинку так, она, к твоему сведению, тоже кожаная. Фух, как я не люблю возить кого-то на своей машине.       — Да, я смотрю, ты весь нежный такой, не бойся, не сделаю я ничего твоей машине, -Сакуру забавляла такая ситуация.       Саске на вид такой серьезный, можно сказать, брутальный, молодой человек, но она еще в столовой заметила, как он бережно относился к своей рубашке, а теперь еще и машина, как будто она ее сейчас всю изуродует, а он ей за это точно харакири сделает. А ведь вчера был такой мужественный, когда обрабатывал ее раны.       — Ой, все, не начинай, я просто люблю, чтобы все было в идеальном, стерильном порядке. Ты, кстати, думала, кем хочешь стать? — парень продолжал внимательно смотреть на дорогу, но не забывал поглядывать и на то, как сидит его спутница.       Кем она хочет стать? Над этим вопросом, наверное, все задумывались, и она в детстве тоже мечтала кем-то быть. Но сейчас этот вопрос загнал Сакуру в глухой ступор. Кем? Да кем она может быть?! Посудомойкой разве что, там ума не надо. Это и есть предел твоих мечтаний, Харуно?       — Я не знаю, — честно ответила девушка, — никогда не думала над этим. А на кого учишься ты? — розоволосая хотела перевести тему, чтобы он ее не начал спрашивать, не дай Бог, о цели в жизни или о еще чем-то подобном.       — Я, — брюнет усмехнулся, — кто-то вроде экономиста, но это всего лишь наш семейный фетиш, у нас в семье все заканчивают экономический факультет, а так я спортом занимаюсь, вхожу в национальную сборную, вольная борьба — это мой конек, — улыбаясь, говорил брюнет, видно было, что ему нравится спорт: он был так счастлив, говоря об этом.       Вот бы и Сакуре так же улыбаться, говоря о своем любимом деле, которого у нее в принципе нет и может и не быть.       — Здорово, — без особой радости в голосе произнесла розоволосая. Живут же люди, весело проводят дни, отдавая себя занятию, которое нравится и которое по душе. А что же делать ей? Кто виноват в ее состоянии?       Людям всегда нужно на кого-то свалить свою вину. Это просто необходимость, которая в корне упрощает жизнь. Вот только проблема от этого не решается. Сакуре больше не на кого сваливать вину за свою убогую жизнь.       — Эй, ты чего так кисло? Перед тобой, вообще-то, будущий чемпион сидит, — весело говорил Саске и уже парковался возле здания университета. — Так, значит, сейчас мы идем к ректору, потом сама разберешься, ибо я очень занят. Выходи, чего сидишь? Дверь открывать я тебе не буду, и еще сама этой дверью не хлопай, помни: машина дорогая.       Молодые люди шли по территории учебного заведения молча, каждый думал о своем.       — Саске, — сзади ребят раздался приятный женский голос. Когда Сакура обернулась, она увидела высокую черноволосую девушку с большими светло-голубыми, даже фиалковыми глазами. Одета девушка была красиво: бежевое пальто подчеркивало ее женственные формы, черные перчатки придавали ей элегантный вид, длинные замшевые сапожки на устойчивых каблуках делали ее образ милым и простым. Сейчас эта девушка улыбалась и махала своей миниатюрной ладошкой Учихе, который начал довольно улыбаться и подошел к девушке.       Сакура как стояла на одном месте, так и осталась стоять; она сейчас начала чувствовать себя рядом с этой девушкой ущербной и жалкой. Она даже рядом стоять с ней не сможет. Рядом с такой красивой, элегантной девушкой Сакура будет выглядеть, как облезшая кошка. Девушка никогда раньше не думала о том, как она выглядит в глазах других людей, до этого дня. Саске крепко обнял темноволосую девушку, поднимая ее над землей, мило при этом нашептывая что-то ей на ухо, от чего девушка краснела и сильнее куталась в ворот пальто парня.       Зеленоглазка чувствовала себя не в своей тарелке, было как-то приторно, тошно, она никогда особо не ощущала себя девушкой, не считая того раза с тем парнем, Сасори, но тогда она чувствовала себя дрянью, потаскухой последней, а может тогда она себя и вообще никем не чувствовала. В горле стало першить, ее начала мучать жуткая жажда, в глазах начало темнеть, руки опять дрожали. Чертов тремор, он ее когда-нибудь достанет. Чтобы не стоять и нагло не пялиться на эту милую картину, девушка развернулась и зашагала к входу в университет.       Было много людей, которые что-то обсуждали, некоторые улыбались, некоторые искали что-то в своих телефонах, жизнь кипела, только вот Сакуре казалось, что она стоит и не движется, что она замерла на одном месте, что она черное пятно в этой палитре жизни.       Сама виновата.       С такой мыслю девушка закатила глаза и пошла дальше, минуя прохожих.       Когда Сакура оказалась внутри, она остановилась, здание было огромным, студенты проходили мимо нее, заходя в какие-то аудитории, кто-то сворачивал в коридор, кто-то еще поднимался по лестнице, жизнь кипела. А Харуно не знала, куда себя деть. Куда пойти? Где кабинет ректора? Она ведь была там вчера, чертова память.       Спросить у кого-то девушка боялась, ей было неприятно общаться с людьми. К Саске возвращаться не вариант, да и, к тому же, не найдет она его сейчас.       На душе было мерзко и страшно, розоволосой казалось, что все на нее смотрят, смотрят с осуждением и презрением. Все эти взгляды полны ненависти, все они знают, кто она такая, и что ей не место здесь.       Чертово самовнушение, оно погубило и погубит еще не одного человека. Порою мы сами себя загоняем в мнимые рамки, а потом же сами себя и сжигаем. Порою достаточно протянуть руку, и кто-то возьмет тебя за нее и вытащит из этой тюрьмы, но люди ведь так упрямы. Нам же проще стоять и мучиться, сгорать со стыда, чем попросить помощи.       — Девушка, что же Вы стоите посреди дороги, так и собьют вас с ног. У нас дети шумные, — раздался за спиной Сакура приятный женский голос.       — П-простите, — почти шепотом произнесла Сакура.       — Ничего, а чего это ты боишься, а? — улыбаясь, спрашивала зеленоглазая женщина. Она была невысокого роста, со светлыми каштановыми волосами и небольшими морщинками возле глаз. Она казалась такой воздушной и легкой.       — Я не боюсь, — все еще шепотом продолжала Сакура.       — Оно и видно. Я Нанаши Мебуки, работаю здесь в библиотеке, а тебя как зовут? — все еще улыбаясь, спрашивала женщина.       — С-Сакура. Мое имя Сакура. Мне нужно к ректору, — все, что смогла произнести розоволосая.       Ей было сейчас и приятно, и страшно, эта женщина не пугала ее, но было в ней что-то, что Сакуре не нравилось, может просто показалось?       — Сакура, — как бы смакуя, повторила имя девушки Нанаши, ее взгляд на мгновение стал изучающе скользить по напуганной девчушке, а потом она, прогнав ненужные мысли, опять приветливо улыбнулась, взяла Сакуру под локоть и повела ее к кабинету ректора, заворачивая в какие-то коридоры.       Говорят, что случайностей не бывает, но кто знает. Иногда мы встречаем людей, которых нам лучше вообще не встречать, а иногда мы встречаем самых важных людей в нашей жизни. Внимательно смотри и не потеряй того самого человека.       Попрощавшись с Мебуки, Сакура постучала в кабинет ректора Анеко Миртон. От чего это у нее трясутся коленки?       — Здравствуй, Сакура, — поприветствовала вошедшую ректор.       — Добрый день, — тихо произнесла Сакура, куда себя деть она не знала, смотрела везде, только не на Анеко. Смотреть в глаза другому человеку бывает очень страшно. Почему?        -Проходи, садись. Нам предстоит длинный разговор, — монотонно произнесла Анеко, сняла очки и устало помассировала глаза. Ее так утомляет вся эта ситуация, но Учихам нельзя отказывать, она не в том положении, чтобы диктовать свои условия. — Судя по твоему аттестату, — женщина достала из одной папки вышеупомянутый документ и тяжело вздохнула, — все не так хорошо, как хотелось бы, но да ладно, в чем ты себя видишь? Может быть, ты кем-то хочешь стать? Подумай, у нас университет многопрофильний: инженерный, медицинский, экономический факультеты, факультет искусства, юридический факультет, — женщина внимательно изучала сидящую напротив нее девушку.       Анеко была проницательной женщиной, не первый год работавшей с детьми. Сколько она уже видела таких: потерянных, запуганных, незнающих, чего хотят.       Сакура внимательно слушала то, что говорила женщина, но ничего ей не хотелось, никем она не хотела быть. Чертов рецидив, Харуно начало выворачивать. Она не могла нормально сидеть на стуле, кости ломило, в глазах темнело, хотелось уйти отсюда и воткнуть себе иглу в вену, потом забыть, заснуть и проснуться от того, что ее будит отец.       — Я не знаю, мне никогда не было ничего интересно, я даже не знаю, простите, — виновато опустив глаза, произнесла зеленоглазка.       — Хм, это плохо Сакура, очень плохо. Но не смертельно, — договорить женщина не успела, в кабинет постучали. В него зашел парень лет 23-24, с длинными каштановыми волосами и такими красивыми лиловыми глазами, он был не щуплым, а коренастым, мужественным мужчиной с сильными, крепкими руками, синие вены было видно там, где руки не закрывала белая рубашка, ноги у него тоже были крепкими, черные свободные брюки сидели на нем идеально.       — Анеко-сенсей, я пришел, чтобы Вы мне подписали обходной на практику, я завтра собираюсь приступить к работе. С больницей я уже договорился, — парень посмотрел сначала на Сакуру, а потом на ректора.       От этого взгляда у девушки мурашки прошлись по телу. Никто на нее так не смотрел раньше, глубоко и пронзительно, может, он заглянул ей в душу? Бывает такое? Но что-то в душе у нее сжалось, уже не первый раз за сегодня. Чертовы люди!       — О, Неджи, — всплеснула руками Анеко, — как хорошо, что ты пришел, просто отлично. Сакура, знакомься, — женщина встала со своего места, подошла к розоволосой, взяв ее за руку и силой притащив к Неджи, вложила ее руку в его. — Неджи Хьюго, очень хороший человек, Неджи, это Сакура Харуно, и ты, — черноволосая демонстративно сделала акцент на «ТЫ», — поможешь ей. И это не обсуждается. Помнишь, мы с тобой говорили вчера? Так вот. Дерзай. Жду отчет позже.       — Хм. Ну что, Сакура Харуно, идем, — парень отпустил руку зеленоглазой и пристально на нее смотрел. Потом развернулся и пошел к двери.       Анеко подтолкнула Сакуру за ним. А что оставалось делать ей, как не пойти? Как-то непонятно, кто этот Неджи? О чем они вчера говорили? И как это касается ее?       — Сакура, значит. Как дела у тебя, Сакура? Ты не бойся, ручки-то вон трясутся. Мы с тобой теперь будем плотно и долго общаться. Я буду твоей тенью. А если серьезно, — парень остановился возле автомата с напитками, — то я учусь в медицинском, последний год. Я психиатр, ну и, как ты понимаешь, я тебе нужен, — он говорил самоуверенно, даже не глядя на бедную девушку, которая, согнув плечи, стояла, как неприкаянная.       — Нужен? — полушепотом спросила Сакура.       — Конечно. Необходим. Признай это. Ну, еще ты будешь моей дипломной работой, так что все честно.       Хьюго взял свою бутылку с напитком и зашагал по коридору. Шли они не долго, парень открыл первую попавшуюся дверь и вошел в нее. Сакуре не оставалось ничего, как войти за ним. Этот кабинет был сейчас заполнен людьми, большой амфитеатр был забит студентами в белых халатах, но после того, как шатен и розоволосая зашли, все они замолчали и пристально уставились на вошедших.       — Добрый день, ребята, — парень прошел к преподавательскому столу и опустился на его край. — Как я и обещал, сегодня будем изучать состояние человека, зависящего от наркотиков. Как мы знаем, эти люди особенные, а особенные они чем? — спросил Хьюго, пристально осматривая аудиторию, в попытках найти человека, который ответит на его вопрос.       — Тем, что их психика находиться в состоянии коллапса, эти люди ведомы и запуганы, — ответ последовал из первых рядов.       — Правильно, Карин. А еще нам, как врачам, много известно о их состоянии, но существует одно большое пятно. Вопрос, который всех волнует: что же испытывает человек во время абстинентного синдрома, он же «ломка». Кто мне может сказать, как это проявляется? Карин?       — Во-первых, это расширение зрачков, слезотечение, насморк, чихание, озноб, периодически появляется «гусиная кожа». Во-вторых, пропадает аппетит, влечение к наркотику усиливается, возникает состояние эмоционального напряжения, у человека возникает желание размять мышцы, возникает боль… — договорить красноволосая девушка в очках не успела, ее перебил Неджи.       — Верно, Карин, но это было бы полезно, если бы ты была хирургом, например. А что ты можешь сказать о эмоциональном состоянии человека? — шатен пристально обвел аудиторию взглядом. Карин поежилась и пожала плечами, черт знает, что на уме у этих больных.       — Сакура, расскажи нам, пожалуйста, что чувствует такой человек. Ты, как специалист в этой сфере, должна нам помочь, — Хьюго встал со своего места и подошел ближе к Харнуо, наклонился к ней, и тихо сказал, чтобы слышала только она, — Сакура, расскажи, каково тебе было, здесь никто не знает, кто ты и что из себя представляешь. Давай поиграем, ты будешь психиатром с большим стажем работы в сфере работы с наркозависимыми, только не трясись, — Неджи взял ее за плечи и пристально смотрел в ее глаза.       Харуно стояла, как громом пораженная.       Простите, что он только что ей сказал? Что ей надо сделать? Она впервые в жизни стоит перед таким количеством людей, столько глаз сейчас на нее смотрят, было жутко. Ком подступил к горлу, захотелось развернуться и убежать. Это подстава, честное слово, подстава.       Но вдруг ни с того ни с чего девушка раскрепостилась и начала свой монолог. Продолжение следует.