Психотропная любовь

      Тот, кто был невинным ребенком, не всегда вырастает правильным человеком. А что такое правильный человек? И как вообще возможно называть человека правильным или неправильным? Людей создают люди, которые лепят с пеленок характер ребенка. Своим поведением, действиями родители вкладывают в душу ребенка свой и его будущий характер.

***

      - Мама! – звала странную кареглазую женщину девчушка лет шести со светло-розовой копной волос, которая развевалась на ветру, и непослушные пряди летели девочке прямо в лицо. Розововолосую это бесило и она, смешно скорчив свой маленький прямой носик, откидывала эти непослушные прядки за спину.       - Что такое, доченька? – спросила та самая кареглазая женщина, не отрываясь от какого-то глянцевого журнала.       - Мам, пойдем я тебе кое-что покажу! – не унималась девчушка. Ее зеленые глаза светились тем живым блеском, который бывает только у детей.       Она взяла свою маму за руку и пыталась потащить куда-то, но женщина лишь раздраженно оттолкнула девочку.       - Сакура, ты не видишь, что я очень занята! – рассержено произнесла она, цокнув языком, и перевернула страницу.       Сакура опустила взгляд. Ее непослушные розовые локоны закрыли маленькое бледное лицо, ручки сжали подол платьица. Она развернулась и тихонько пошла куда-то в другую сторону.

***

      Десять лет спустя       - Сакура, ты совсем обнаглела, да? Что ты себе позволяешь?! – не своим голосом кричала кареглазая женщина, Сачи Харуно, на розововолосую девушку, которая прислонилась к дверному косяку. Вид у нее был помятый, глаза красные от регулярного недосыпа, зрачки неимоверно широкие, что свидетельствовало о том, что в организме этой весьма юной особы находиться огромное количество психотропных препаратов.       Сакура сощурила свои изумрудные глаза, поднимая взгляд на лампочку - этот свет ее раздражал, а еще крик мамаши словно разрывал голову, которая и без ее нравоучений болела неимоверно. Такое чувство, что твой мозг сжимает великан в попытке раздавить и, словно дразня, то надавит сильно, то отпустит. Как же это больно, мучительно больно!       У девушки было только одно желание - поскорее закончить этот треп и лечь, ну или хотя бы упасть на что-то мягкое, и заснуть. Сейчас с Сакурой происходило что-то нереальное, она чувствовала и ужасную головную боль, и легкость одновременно. И этот коктейль чувств давил на зеленоглазую со всех сторон.       Было не важно, что там так усердно с грозным видом кричит Сачи, не важно, что маленький Ичи так громко вторил ей. Сейчас у девушки была лишь одна цель - дойти до своей комнаты.       Кое-как сняв свои ботинки, Харуно-младшая, держась за все, что только рядом находилось, на ватных ногах пошла наверх.       Оказавшись в своей обители, девушка, не раздеваясь, плюхнулась на большую кровать. Как только розовая макушка коснулась подушки, девушка почувствовала привкус горечи во рту, рот заполнился слюной, которую Сакура просто напросто выплюнула на светло коричневый ковер. Глаза начало жутко щипать. Все тело жутко ныло, как будто кости выворачиваются на изнанку.       Безудержные рвотные позывы заставляли Харуно изгибаться в надежде на то, что смена положения тела чем-то поможет. Но ничего не менялось, становилось все хуже и хуже. Голова нестерпимо болела.       Сакура вцепилась своими пальчиками в длинные розовые волосы. Рвотные позывы становились все чаще. Постельное белье было помятое, и край одеяла уже валялся на полу. Подушка и вовсе лежала где-то в ногах у девушки.       Воздух перестал поступать в легкие, грудь сжимало с неимоверной силой. Рвота началась в тот же момент.       Через несколько секунд Сакура Харуно лежала на полу, ее тело бешено билось в судороге.       Именно такой увидел девушку отец семейства Харуно - широкоплечий статный мужчина в белой рубашке и с небрежно свисающим галстуке.       Он приехал из командировки и увидел свою жену с сыном на кухне. Ичи перебирал столовые приборы, а Сачи нервно курила возле окна.       - Дорогая, что случилось? – с заботой спросил Кизаши Харуно.       - Что случилось? – выдохнув серую порцию дыма в потолок, спросила Сачи. – Случилось то, дорогой, что твоя дочь приходит домой не пойми во сколько, пьяная, да и кто знает - может и обкуренная. Меня она вообще не воспринимает. С ней говорить, как со стенкой.       - Не нервничай. Я сам с ней поговорю. У девочки переходной возраст, – мужчина забрал из рук жены недокуренную сигарету и выкинул ее в открытое окно.       А теперь Кизаши стоит и смотрит на тело своей дочери.       Мужчина быстро среагировал и подбежал к Сакуре, которая билась в конвульсиях, все еще не прекращая блевать. Еще бы чуть-чуть, и она бы захлебнулась выходящим содержанием собственного желудка.       Мужчина перевернул дочь на живот.       - Сачи! – громко позвал он жену. Та с неохотой поднялась наверх, но когда увидела Сакуру, женщина закричала, выронив из рук журнал.       - Господи! – прошептала она и закрыла рот руками.       - Вызывай скорую! - дрожащим голосом произнес Кизаши.       Женщина кинулась вниз, начала искать телефон, но он будто сквозь землю провалился. Когда Сачи его наконец-то отыскала, он выпал из рук и сломался. Блондинка чертыхнулась и кинулась в свою спальню за мобильным.       Скорая приехала через десять минут. Врач констатировал: передозировка.       Всю ночь мужчина просидел в холодном, тускло освещенным коридоре. Сакуру забрали в реанимацию и вот уже три с половиной часа ничего не известно. Сачи осталась дома с сыном. Как он мог допустить, чтобы его родная дочь стала наркоманкой? Почему он раньше этого не заметил?       К мужчине подошел врач.       - Господин Харуно, кризис миновал. Сейчас с вашей дочерью все в порядке. Состояние критическое, но, думаю, это пройдет. Я хочу с вами поговорить. Как долго она принимает психотропные препараты?       - В смысле - как долго?! – удивился мужчина. - Что это означает - «как долго»?! Этого просто не может быть!       - В крови вашей дочери обнаружено большое количество седативных препаратов. А если быть точным - кокаин. И это не одноразовое воздействие на организм Сакуры. Она травила себя им на протяжении шести месяцев, если не больше. Я очень удивлен, что это не сильно отразилось на ее здоровье. Но девочка уже зависима. Ей нужно лечиться. Кардиограмма показала серьезную сердечную недостаточность. И если бы даже у нее не случился этот рецидив, то я не дал бы гарантии, что она прожила бы больше трех месяцев. Я настаиваю на том, чтобы вы положили ее в клинику.       Кизаши сглотнул. В его глазах потемнело после услышанного. Мужчина медленно сел обратно на кресло, на котором сидел до прихода врача.