Психотропная любовь

      Нью-Йорк.       Понедельник.       Поместье семьи Учиха. 12:30. Уходят все, бросают всех, забудут многих ©       Просторная комната в кофейных тонах, огромная кровать с балдахином. Окно, открывающее сказочный вид на сад. Мягкий ковер, ворсинки которого приятно касаются ступней, маленький аккуратный комод из красного дерева, шкаф из такого же материала.       Картину дополняла розоволосая девушка, которая беспокойно спала. Сакура – а это была именно она – лежала на кровати, свернувшись калачиком, теплый коричневый плед покоился на ворсистом молочного цвета ковре. Девушка постоянно ворочалась, что-то неразборчиво бормотала, поворачивалась, меняя положения тела.       - Черт… Как же плохо… - прошептала Харуно, попутно поднимаясь и принимая сидячее положение, от чего жутко закружилась голова, а к горлу подступила рвота. Схватившись за голову, цепляясь пальцами за свои растрепанные розовые волосы, она опять упала на кровать. POV Sakura       Господи… Что же это за состояние? Мне так плохо, такое чувство, что все мои кишки кто-то сжал в руке и давит с каждым разом все сильнее и сильнее в надежде на то, что скоро раздавит их окончательно.       А голова… Давно такого не было. За три года в больнице я вообще не чувствовала физической боли. Стоп. А где я? Последнее, что я помню, это какой-то рыжеволосый парень, барная стойка, три бутылки коньяка, какие-то таблетки, косяк, еще какие-то таблетки, секс и все…       Что это за комната? Не помню такой в отцовском доме. Или это Сачи ее переделала? Отец… Это я во всем виновата, я довела его до смерти. Черт!       Сакура со злобой кинула подушку в стену, но немного погорячилась и упала вместе с подушкой на пол, больно ударилась головой. Выругавшись всеми известными ей ругательствами, девушка оперлась на кровать и протянула ноги вперед, откинув больную голову на кровать. Только сейчас она заметила, что одета в ночную рубаху, довольно красивую, с короткими рукавами, которая доходила девушке до середины колена; пахло чем-то приятным, таким родным и хорошим.       - Сакура, детка, ты проснулась? – в дверном проеме появилась Сачи. Сейчас она выглядела очень потерянно, но опрятно. Знаете, так бывает, что человек красив и хорошо одет, а глаза у него печальны до такой степени, что никакая одежда и украшения не могут отвлечь внимание от этих глаз. Пропустив ее слова мимо ушей, Сакура закрыла глаза и отвернулась. Не хотелось ей смотреть на нее. Ей было стыдно, противно, мерзко и за себя, и за нее.       - Сакура, вот, попей водички. И спускайся кушать, я тебя кое с кем познакомлю, – женщина с теплой улыбкой погладила дочь по голове. Но девушка только скинула ее руку и отвернулась, бросив на прощанье: «Пошла вон». Блондинке было обидно, но она понимала, что перед Сакурой она виновата, может, даже больше, чем кажется. Виновата в том, что была слишком холодна к ней.       Сакура совсем не хотела вставать. Голова все так же гудела, во рту было противно, складывалось такое впечатление, что она съела вагон дерьма. Хотя так оно и было, чему удивляться. Она ест это дерьмо на протяжении всей своей сознательной жизни. Кое-как поднявшись на ноги девушка осмотрелась, на стуле висела одежда: черные штаны и белая свободная футболка, а так же белое белье, а на полу стояли простые белые балетки.       На счастье Сакуры, дверь в ванную находилась в комнате. Закончив все гигиенические процедуры, она оделась и вышла в коридор. Она все еще не соображала, где находится. Это был явно не ее дом. И к тому же часики на ее правом запястье показывали 8:31, а часы, которые висели на стенке, показывали 13:12. Либо это она не перевела часы, либо они стоят. Так нет же, приложив часики к уху, девушка услышала характерный для наручных часов звук. Внизу послышались голоса, и, не став терять время, Сакура отправилась вниз по лестнице.       В гостиной сидели четверо. В центре стола сидел мужчина лет сорока с черными волосами, он внимательно читал газету, иногда поправляя очки. По правую руку от него сидела миниатюрная женщина с угольно-черными волосами и лучезарной улыбкой, женщина кормила Ичи и что-то рассказывала малышу, от чего тот довольно улыбался. Рядом с Ичи сидела Сачи, смотря в свою тарелку.       - Сакура… - раздался мягкий, спокойный баритон мужчины – … я - Фугаку Учиха, друг твоего покойного отца. Для начала, сядь и позавтракай.       Сакура быстро согласилась и без слов села с левой стороны от Фугаку-сана. Ей не нравилась эта ситуация, а еще ужасно хотелось пить. В графине стояла вода и девушка без угрызения совести начала жадно пить прямо из графина. Осушив графин до дна, Сакура поставила его на место, вытерев тыльной стороной ладони губы.       - Сакура, я Микото Учиха. Можно просто Микото, я тоже знала твоего отца, – женщина поднялась со стула и, вытерев салфеткой подбородок Ичи, подошла к Сакуре и положила руки девушке на плечи. - Мы не хотим, чтобы ты губила себе жизнь, - женщина посмотрела на мужа и, увидев в его глазах одобрение, продолжила, - Ками, мы и ее знали, мы все в молодости были друзьями. Твой отец умер из-за своего здоровья и небрежного обращения к нему. Ты не виновата. Не стоит возвращаться в прошлое.       Сакура поникла, опустив глаза в коричневую столешницу. Значит, и они знали ее мать. Просто отлично, похоже об этом знали все, кроме нее самой.