Психотропная любовь

      ...Твоя мать, Ками, сначала хотела избавиться от тебя. И она бы это сделала. Но знаешь, я настолько её любил, что готов был отдать что угодно. Когда родилась ты, я даже начал думать, что Ками образумится. Но наша идиллия длилась недолго. Снова наркотики, выпивка и сомнительные отношения на одну ночь. Сакура, ты даже не представляешь, как мне было плохо. Я смотрел на женщину, которую люблю, и ничего не мог сделать, чтобы спасти ее. Все чаще она исчезала по ночам и пропадала днями. А однажды утром пришла домой пьяная и заявила, что мы ей не нужны, что ты ошибка, а я смазливый папенькин сынок. Что ничего, кроме денег, ей от меня не нужно. Доченька, ты даже не представляешь, какие чувства я тогда испытал. Боль, обида, унижение. Я не смог простить ее за то, что она тебя назвала ошибкой. Тебя - плод нашей любви, мою любимую доченьку - ошибкой. Я не стал ее останавливать. Ками собрала вещи и ушла. Ушла навсегда. Больше я о ней ничего не слышал. По крайней мере, не хотел ничего слышать. Еще тогда я пообещал себе, что ты обязательно будешь счастливой, что я подарю тебе все, что только смогу. Через три месяца я женился на Сачи, она давно была влюблена в меня. Я ее не любил, любил я, и люблю до сих пор только одну женщину. Она заменила тебе мать. Но я видел, что отношение у нее к тебе не материнское. Ну не лежала ее душа к тебе. Она старалась, правда, поверь, она очень старалась. Но, увы. Когда у тебя начались проблемы с наркотиками, я очень боялся. Я не хотел, чтобы так вышло. Гены сыграли свою роль. Прости. Теперь ты знаешь правду. Мне легче стало. Прости меня, моя малышка, и береги себя.       Люблю.       Папа».       Зеленые глаза жадно впитывали содержание письма. Девушка перечитывала его много раз, пытаясь найти подвох или скрытый смысл, но тщетно. Тело пробирало ознобом. Руки тряслись, от чего бумага выпала из рук на пол. Сейчас хотелось получить дозу снотворного и уснуть, как это было раньше. Уснуть и забыть все это, как страшный сон. Ее настоящая мать - свихнувшаяся наркоманка, бросившая ее на произвол судьбы? Как же девушка корила себя за то, что так вела себя с отцом. И холодное отношение Сачи теперь тоже было понятно. Ей сейчас хотелось только одного – забыться, как она делала всегда с помощью таблеток и уколов.       Мозг совершенно отказывался воспринимать полученную информацию. Посмотрев на часы, Сакура увидела, что уже половина первого ночи.       Голова гудела просто неимоверно. Сознание рисовало различные картины ее жизни: ее детство, больницу, отца. От этого хотелось бежать. Бежать, туда, где ее никто не найдет. Встав со стула, Харуно направилась к полке с книгами. Вторая с краю, как она и думала, - в этой книге с толстой обложкой отец хранил бутылку коньяка. Она всегда была полной. Сейчас это то, что нужно. Говорят, алкоголь лечит от всех заболеваний. Только вот стоит ли называть это болезнью?       Приятная истома накрыла девушку. По горлу разлился терпкий, горький вкус алкоголя. Тело стало податливым. Глоток за глотком она опустошила бутылку. Она сидела на холодном паркете в тусклом свете настольной лампы, среди разбросанных на полу бумаг и кулона, который она все еще сжимала в руке. Мозг все еще отказывался соображать.       Действительность перестала существовать.       - Я все время была мразью, - осипшим голосом начала девушка. – Я эгоистичная, паршивая дрянь. Я не имею право на жизнь. У меня больше ничего не осталось. Как жить дальше? Что делать дальше? Улыбаться и делать вид, что все просто отлично? ***       Вот уже месяц Сакура Харуно находилась на свободе. Все это время она заливала себя алкоголем. Виски, коньяк, вино, водка и далее по списку.       Она не просыхала. Сачи пыталась хоть что-то сделать, но натыкалась только на презрение и крики.       Зеленоглазая просто была неуправляемой, тратила отцовские деньги налево и направо. Как только блондинка ее не умоляла остановиться, но все было тщетно. ***       Полдень. Комната в каком-то сомнительном районе. В ней совсем нет мебели, только одиноко стоящая кровать, на которой лежат два тела. Парень с рыжей шевелюрой и в меру накачанным телом покрывает поцелуями шею девушки, которая, опрокинув назад свою розовую голову, стонет, прикусывая нижнюю губу. Парень проводит дорожку влажных поцелуев от шеи к оголенной девичьей груди. Розовые бусинки были уже достаточно твердыми, что свидетельствовало о сильном возбуждении. Одну грудь парень сжал рукой, а вторую начал посасывать, покусывая время от времени.       - Сасори… Еще … - сумасшедший шепот. Руки девушки зарылись в красные волосы и все плотнее притягивали парня к своему телу. Сасори и не надо было принуждать к каким-то действиям. Он оторвался от нежной девичьей груди и поцеловал Сакуру, да, именно Сакуру Харуно, в припухлые губки. Одной рукой он поглаживал ее талию, другой сжал бедро, от чего девушка издала томный вздох.       Шаловливые руки рыжеволосого стянули с Сакуры последние части наряда. Черные трусики были уже мокрыми и совсем ненужными. Сасори погладил клитор девушки, от чего последняя вцепилась в его плечи и прикусила губу, издавая стон, похожий на шипение. Затем один палец проник в ее лоно и начал плавно двигаться, за ним второй. Внутри у нее было тесно и горячо.       – Малышка, ты такая сладкая… - прошептал парень, облизывая свои пальцы и целуя висок девушки. – Потерпи, будет очень больно.       Сакура уже находилась на грани с реальностью. Для нее не существовало этих серых бетонных стен, даже этого парня для нее не существовало. Существовало только приятное чувство тяжести и пульсирования в низу живота. Наверное, это последствия тех разноцветных таблеточек, которые она съела просто в невероятном количестве, да еще и запила коньяком. Теперь голова кружилась, тело горело, желая получить удовольствие, получить прикосновения чужих рук. Лоно девушки просто сжималось от перевозбуждения, а он все медлил.       И пусть Харуно сейчас потеряет девственность, она ей уже не нужна, ей уже ничего не нужно.       По наклонной.       Возбужденный член уже стоял колом. Сасори резко вошел, от чего Сакура немного вскрикнула и попыталась его оттолкнуть. Это не так уж и больно, как говорят. Но все же неприятно. Поначалу все движения парня ей были противны, а затем и сам парень стал для нее отвратительным и мерзким.       Но потом эти ощущения сменились удовольствием и блаженством. Движения становились все резче и жестче, от чего ее ноготки впивались в мягкую разгоряченную кожу спины рыжеволосого, по которой маленькими капельками стекал пот, попадая на свежие ранки, от чего они неприятно щипали. Но это не столь важно сейчас. Сасори двигался все резче, заходя уже на полную длину, и вдалбливался до самого корня. Ему было наплевать, что чувствует девушка, находившаяся под ним, главное, что ему хорошо. Еще один раз - и все, семя вылилось на живот девушке.       Парень навалился всем телом на девушку и тяжело дышал.       - Малышка, ты супер. Дашь номерок? – лукаво спросил рыжеволосый, поглаживая Сакуру по спине.       - Пошел к черту! – сипло от постоянного алкогольного перенасыщения организма сказала девушка. Поднявшись с кровати, она глотнула коричневой жидкости из прозрачной бутылки. Полностью обнаженная, она не стеснялась никого. Да и кого ей стесняться-то?       Не успела она отстранить горлышко бутылки от губ, как дверь в комнату отворилась. Из за отсутствия света нельзя было разглядеть человека, который зашел. Только громоздкая фигура приближалась все ближе и ближе к ней.       - Сакура, Сакура… - раздался грубоватый мужской баритон. И последнее, что помнила девушка, это то, что кто-то поднял ее на руки. ***       Два дня назад.       Телефонный разговор.       - Здравствуй, Фугаку, - поприветствовала мужчину Сачи Харуно, качая на руках малолетнего сына, чтобы тот не плакал.       - Сачи, давно тебя не слышал. Как твои дела? Как Сакура?       - Я тебе поэтому и звоню, - женщина нахмурила свои брови и тревожно посмотрела на сынишку. – С Сакурой творится что-то неладное. Я ничего не могу с ней сделать, а бедная девочка пропадает. Был бы Кизаши жив…       - Подробнее, – в тот же миг мужчина на том конце провода переменил свой приветливый, любезный тон на серьезный.       - Она просто сума сходит! Фугаку, как мне ее жаль... Помоги хоть ты. Сакура перестала контролировать себя. Она пьет, не просыхая, и, как мне кажется, она опять подсела на наркотики. Мало того, она в таком неадекватном состоянии садится за руль. Мне за нее страшно. Я уже не знаю, что делать и куда обратиться. Одна надежда на тебя, как на друга семьи.       - Не плачь. Я вылетаю ближайшим рейсом. Я не отступлю от обещания, данного Кизаши, и спасу его дочь любой ценой. -Спасибо… - но Фугаку уже положил трубку. ***       Америка.       Нью-Йорк.       Поместье Учиха.       Мужчина средних лет, крепкого телосложения сидел в кресле и устало потирал виски. Голова была забита разными мыслями. Черные волосы находились в полном беспорядке. Темно-серые глаза отстраненно смотрели куда-то в потолок. От мыслей мужчину отвлек телефонный звонок.       - ...Не плачь. Я вылетаю ближайший рейсом. Я не отступлю от обещания, данного Кизаши, и спасу его дочь любой ценой, – сказал напоследок Фугаку Учиха и отключил телефон.       Он знал, что рано или поздно придется это сделать. Наверное, не нужно было упускать столько времени, и сразу после смерти Кизаши присмотреть за девочкой. А теперь эта несчастная кинулась во все тяжкие.       Набрав номер своего помощника, Фугаку попросил его заказать билеты на ближайший рейс в Токио и собрать всю информацию о Харуно Сакуре, вплоть до того, что она ест.       - Милый, что случилось? – в дверном проеме показалась миниатюрная женщина лет сорока, с длинными, черными как уголь густыми волосами и пронзительными черными глазами.       - Микото, дочь Кизаши нуждается в нашей помощи. Я сейчас же вылетаю в Токио и забираю ее сюда. Не важно, под каким предлогом. Я обещал ее спасти. Она слишком походит на свою мать.       - Конечно, езжай и забери ее немедленно. Я все тут приготовлю и позвоню Орочимару-сану.

Если есть лекарство, то вам не о чем беспокоиться. Вам достаточно принять его. Если же лекарства нет, то к чему беспокойство? Беспокойство лишь усугубляет страдания. ©

Далай-Лама