Элементы

Поначалу к Дамблдору Люциус обращаться не собирался. Еще со школы отношение к директору у него было неоднозначным. Да и отец всегда просил держаться от него на расстоянии. Могущественный маг и не самый плохой ученый, Дамблдор хоть и умел выглядеть добродушным стариком, на самом деле был достаточно жестким политиком. Люциус был убежден, что именно Дамблдор стоял за тем, что отец перестал появляться в министерстве, занялся сомнительным бизнесом с поставкой ингредиентов, в итоге заболел драконьей оспой и умер. Но уже третья неделя с начала расследования подходила к концу, а существенного продвижения так и не наметилось. Нанятый сыщик уверял: «скоро-скоро, уже почти нашел», — и присылал бессодержательные отчеты. Складывалось впечатление, что он просто не может решить поставленную задачу, но продолжает тянуть деньги. Настоящий слизеринец. Люциус все чаще вспоминал о Дамблдоре, и в конце концов нехотя признался себе, что поговорить с ним все же придется. Дамблдора удалось поймать только в Министерстве, куда Люциус наведался, специально подгадав время. Письма до старика то ли не доходили, то ли у него не было времени их читать, но все же Люциус надеялся, что тот просто откладывал их до лучших времен. С момента победы над Темным Лордом прошло чуть больше трех месяцев, но до сих пор активно шли заседания Визенгамота, решались судьбы тех, кого подозревали в связи с Темным лордом и участии в его преступлениях. И Дамблдор разрывался между Хогвартсом и Министерством. Люциус перехватил его в коридорах у зала суда. Толпы служащих и стайки бумажных самолетиков носились мимо, совершенно не способствуя конфиденциальному разговору, но иной возможности поговорить в ближайшие полгода, похоже, не ожидалось. Дамблдор выглядел на все свои сто с гаком лет, едва ли не горбился и совсем не улыбался. Складывалось впечатление, что он не спал по меньшей мере неделю. Морщинистое лицо выглядело серым, взгляд за стеклами очков выражал непомерную усталость. Дамблдор страшно спешил и собирался отмахнуться от него, но Люциус не позволил себе упустить шанс. — Сириус Блэк невиновен, Питер Петтигрю жив, — сообщил он Дамблдору едва ли не на ухо. Удивительно, что тот его расслышал в министерском гвалте. — Откуда у вас эти сведения? — Я разговаривал с Сириусом, и у меня есть основания ему верить. — Джеймс и Лили тоже ему верили, и где они сейчас?.. — Дамблдор поднял руку, словно собирался похлопать Люциуса по плечу, но так к нему и не прикоснулся. Только вздохнул: — Хорошо, у меня есть буквально две-три минуты, давайте найдем местечко потише и поговорим. Они вошли в ближайший свободный зал для заседаний, и Дамблдор запер дверь. Люциусу сразу стало не по себе; большой темный зал с высоким куполообразным потолком мало подходил для разговора. Но, похоже, Дамблдор так не считал. — Я вас очень внимательно слушаю, мистер Малфой. Но у вас не больше трех минут, — его голос пугающим эхом отразился от стен. — Сириус Блэк не был Хранителем тайны Поттеров, — Люциус старался делать вид, что ему нет никакого дела до обстановки. Он ведь даже не был тут ни разу, откуда же ощущение, что он пережил в подобном зале немало неприятных часов? — Они решили пойти на хитрость, сделали из Сириуса подсадную утку, но на самом деле он ничего не знал. Хранителем был Петтигрю. И именно он рассказал о Поттерах Темному Лорду. — Не называйте его так, иначе я решу, что вы тоже на его стороне. — Вы отлично знаете, что это не так. — Сейчас я уже ни в чем не уверен, — Дамблдор покачал головой и оперся о стоявшее рядом кресло. — Все, что я знаю, я узнал с ваших слов, а этого мало. — То есть лучше пусть невиновный остается в Азкабане, а преступник гуляет на свободе, чем вы допустите, что я говорю правду? Я же не прошу выпустить Блэка сейчас же, только помочь доказать, что он невиновен, и после этого… — А если он все же служил Волдеморту? — Морщины на лице Дамблдора будто стали глубже. — Я не верю, что он переметнулся. Если бы так, меня бы самого не было в живых. У Сириуса был прямой портключ в поместье, а Темный… — Черт бы побрал этого Дамблдора! Люциус быстро исправился: — Волдеморт давно хотел до меня добраться. — При всем уважении, Люциус, Поттеры были для Волдеморта намного важнее вас. Возможно, после их гибели вас с Нарциссой ждала бы та же участь. Если, конечно, на самом деле вы не были на его стороне, — глаза у Дамблдора были холодными и колючими. От его взгляда Люциусу стало очень не по себе. — Поговорите с Сириусом сами! Есть же способы: легилименция… — Думаю, вы прекрасно знаете, насколько все Блэки сильны в ментальной магии. Он еще в школе научился меня обманывать, так что, к сожалению, я ничем не могу помочь. — То есть вы не готовы даже предположить, что он невиновен? — Почему же… — Дамблдор опустил взгляд и в задумчивости потер спинку кресла. — Раз вы об этом говорите, значит, шанс есть, и его стоит рассмотреть. Но, надеюсь, вы понимаете, что Сириус мог вас обмануть, сыграть на ваших теплых чувствах к нему? — Нет никаких теплых чувств! Он просто кузен Нарциссы, и она за него волнуется, а я — за нее. Дамблдор понимающе улыбнулся. — Хорошо, допустим, я вам верю. Единственное, что с гарантией снимет все обвинения с Сириуса — живой Питер Петтигрю на заседании Визенгамота. Остального, боюсь, в сложившейся ситуации будет недостаточно. — Именно это я и пытаюсь сделать. Если верить Сириусу, Петтигрю — анимаг, умеющий превращаться в крысу. Найти крысу в Британии — задача невыполнимая. — Оставаться слишком долгое время в анимагической форме тяжело, но возможно. Да, действительно, задача трудная, но, на мой взгляд, выполнимая. Если Питер на самом деле жив, — он выпрямился, — я думаю, он будет держаться поближе к магическому миру, чтобы быть в курсе событий. — Он может попытаться спрятаться у своих друзей или родственников. — Родственников, насколько мне известно, у него не осталось. У бедного мальчика была только больная мама, которая умерла почти сразу после того, как он закончил школу. А друг у него теперь остался всего один. — Ремус Люпин. — Да, именно Ремус. Возможно, он вам что-нибудь и насчет Сириуса подскажет. До Люпина Люциус мечтал добраться уже давно, но тот словно в воду канул. Где он живет, никто не знал; в Лондоне и в магических кварталах он не появлялся. Впрочем, он вроде и раньше жил отшельником и нигде не работал. — Вы знаете, как его найти? — У меня должен был остаться его адрес. Он всегда старался держать меня в курсе дел. Я пришлю вам адрес, как только доберусь до Хогвартса. А теперь вынужден попрощаться — эти чиновники с ума меня сведут. * * * Шеклболт отличался изрядной аврорской наглостью: когда Люциус вернулся домой, тот удобно устроился в хозяйском кресле в его же собственном кабинете, пил кофе и читал взятую тут же с полки «Экономикс» Макконнелла и Брю. Странный выбор. — Не думал, что чистокровные маги интересуются магглами, — сказал Шеклболт вместо приветствия и поднялся, уступая Люциусу законное место. — Когда я предлагал вам чувствовать себя как дома, я не думал, что вы будете вести себя как дома, — огрызнулся Люциус, приводя наклон спинки в привычное положение. — Простите. Ваша жена предложила мне кофе и сказала, что не знает, сколько вас придется ждать, вот я и поизучал вашу библиотеку. Вы меня приятно удивили, мистер Малфой. — Вы меня тоже. — Люциус не собирался сдерживать раздражение, поэтому добавил: — Только неприятно. Шеклболт оскалился белозубой ухмылкой и устроился в кресле для посетителей. — Думаю, ваше мнение скоро изменится. Должно быть, вы уже знаете, что мое расследование всколыхнуло омут под названием «министерство». Уже не раз и не два мне предлагали оставить расследование, иначе «все может закончиться очень плохо, а вы еще так молоды, Кингсли», — Шеклболт явно кого-то передразнил. — Вам угрожали? — Не совсем же они идиоты. Нет, пока только намекали, что я занимаюсь бесполезным и никому не нужным делом. Хочу предупредить, чтобы и вы были поосторожнее. — До меня не добрался Темный Лорд, думаю, я смогу разобраться и со всеми остальными. Удалось узнать что-то конкретное? Все же это была хорошая новость. Раз Шеклболт кому-то помешал, можно было надеяться, что на свет выплывет какая-то часть правды. — Я все больше и больше склонен верить вашим словам, мистер Малфой. Слишком много странностей. Я помню, вы говорили про амулет, который передали Сириусу. — Люциус кивнул, его очень интересовала судьба семейного артефакта. — У него самого при задержании ничего похожего не нашли, а вот у миссис Поттер на шее действительно был портключ. — Зеленый камень на серебряной цепочке? — Именно так. Точно как вы говорили. — Вот дура, почему она им не воспользовалась? — Хотя чему удивляться — грязнокровка есть грязнокровка. — Вы же говорили, что он зачарован так, чтобы им мог воспользоваться только Сириус Блэк. — Да, но он же как-то обошел это ограничение. Правда, я так и не поинтересовался, как именно. — То, что он стал крестным Гарри Поттера, не могло как-то повлиять? — Возможно... — И как это он раньше об этом не подумал? — Возможно, чтобы портключ получилось активировать, он должен был находиться на шее Гарри Поттера, а не Лили или Джеймса. Блэк пытался защитить крестника, но, как всегда, сделал это крайне неуклюже. Шеклболт кивнул. — Я предположил то же самое. Но это еще не доказательство, вы же понимаете. — Да, — вздохнул Люциус. — И, похоже, вернуть портключ законными способами шансов у меня нет? — Почему же? Если сможете доказать, что он принадлежит именно вам, думаю, его отдадут. В качестве улики он не проходит, родственники его назад не требовали. С этим Люциус решил разобраться позже. Не помогут законные средства — всегда есть шанс на жадных до золота секретарей и мелких чиновников. — Есть что-нибудь новое о свидетелях гибели Петтигрю? — Увы, ничего. Просмотрел не одно воспоминание — все слишком далеко от эпицентра, чтобы разглядеть что-то конкретное. Много дыма, крики, кровь... — Шеклболт поморщился. — Никаких крыс я не заметил, хотя пересматривал несколько раз. — Должно же быть что-то! Может, те, кто сейчас пытается вам помешать, что-то знают? Не зря же они заволновались. — Тут все просто: если я выясню, что расследование было проведено кое-как, и все это время настоящий преступник разгуливал на свободе — полетят головы. Много голов, а этого мало кто хочет. Сейчас только-только начинает все успокаиваться, а тут — я. — Шеклболт откинулся на спинку кресла и самодовольно улыбнулся. Похоже, ему все это очень нравилось. Они проговорили с Шеклболтом еще какое-то время, тот передал папки с копиями заключений и допросов, в которых светилось несколько известных имен. Их лучше было проверить в частном порядке. Они попрощались, когда уже стало темнеть, в кабинете зажглись свечи, а Нарцисса поинтересовалась, будет ли гость с ними ужинать. Шеклболт отказался и ушел, пожелав удачи. Сова от Даблдора появилась почти ночью: огромная и насупленная, она с грохотом постучалась в окно спальни. И улетела сразу же, как отдала письмо. В переписку старик вступать явно не собирался. Кроме адреса, в письме не было ни слова. * * * Но отправиться к Люпину на следующее же утро Люциусу не удалось. С самого начала он вел поиски по нескольким направлениям. В том числе — просто решил устроить скупку крыс у населения, проверять их, а потом перепродавать в магические питомники, частные совятни, аптеки и все прочие места, где была стабильная потребность в мелких грызунах. Люциус не особо надеялся на это предприятие — все же Петтигрю не был обычной крысой и вряд ли дал бы себя поймать. Но, похоже, он ошибся. Утром его срочно вызвали по каминной связи. Представитель отдела магического правопорядка сообщил, что на выделенную Люциусом под скупку крыс лавку было совершено нападение. Деньги вынесены, крысы сбежали, а управляющий Джейк находится в Мунго и ничего не помнит. Люциус сразу же отправился на место преступления. Министерские предположили, что лавку ограбил охранник, которого теперь нигде не могли найти. Тем более что золота в ней действительно хранилось немало. Вежливый и дотошный молодой следователь выспрашивал у прибывшего на место Люциуса про родственников охранника и размер похищенной суммы, интересовался, не пропало ли что-то еще — в общем, задавал все приличествующие ситуации вопросы. В то, что верный Цецилий Флинт решился на ограбление, Люциус не поверил ни на миг. Похоже, он чуть было не поймал Петтигрю, но мерзкая крыса оказалась слишком кусачей и сбежала, не оставив следов. Отвратительно. Теперь он наверняка забьется в какую-нибудь дыру, из которой еще долго не покажет носа. Или теперь, имея при себе деньги, Петтигрю вполне может скрыться за границей. Пробраться на какой-нибудь корабль, идущий на континент или в Америку, и увезти с собой надежду освободить Сириуса. Впрочем, он мог бы сделать что-то подобное и раньше, но почему-то не сделал. Значит, что-то удерживало его в Британии. Но для начала надо было найти Флинта — или хотя бы его труп. Рассчитывать на министерских ищеек не приходилось: они никогда не отличались умом. Отсюда же, из Косой Аллеи, Люциус отправил записку Шеклболту и наведался к Борджину в Лютный, но, к сожалению, тот не рассказал ничего нового. Долго оправдывался, говорил: «Никто из нормальных магов никогда бы в жизни не покусился на ценности Малфоев. Нет-нет, мистер Малфой, мы чтим традиции...» Черта лысого они, конечно, чтят, а не традиции. Хотя память о неудачливых воришках, посмевших лет этак пятьдесят назад пробраться в Малфой-мэнор, должна была жить до сих пор. Тем не менее, его слова подтвердили догадку Люциуса, что лавку ограбил именно Петтигрю. Люциус вызвал на встречу так разочаровавшего его сыщика и поручил опросить свидетелей, которые могли видеть, кто заходил в лавку. Возможно, получится найти того, кто продал крысу-Петтигрю. Уже наступил вечер, когда Люциус наконец разобрался со всеми связанными с ограблением делами, зашел к Джейку в Мунго, надеясь, что тот хоть что-то помнит, дал объявление о найме новых людей — как бы там ни было, а шанс поймать Петтигрю именно таким способом все еще оставался. Следующим утром Люциус аппарировал по адресу, который сообщил Дамблдор. Дом, в котором жил Люпин, больше походил на старый покосившийся сарай. Со стороны даже сложно было представить, что там кто-то может жить. Люциус постучал в ветхую дверь, боясь, что она просто развалится от одного прикосновения. — Кто там? — дверь приоткрылась, и в щели показался покрасневший глаз и часть носа. — Мистер Люпин? Я бы хотел с вами поговорить. — Малфой? Люциус Малфой? То, что Люпин его узнал, Люциуса не удивило — все же он был довольно заметной личностью. Даже если тот жил отшельником, он должен был выписывать «Пророк». — Да, я Люциус Малфой. Мне нужна информация о ваших друзьях, Сириусе Блэке и Питере Петтигрю. — Сириус мне не друг! Дверь, наконец, открылась, и Люциус увидел Люпина. Старая заплатанная мантия, спутанные патлы, шрамы на лице и настороженный, но какой-то хищный взгляд. Сразу вспомнилось, что до полнолуния не так уж далеко. Люциус отступил на шаг. — Сириус невиновен. Люпин прищурился: — Почему я должен вам верить? Не знаю, что у вас были за отношения, но... Люциус больше всего на свете не выносил намеки на то, что Сириус был его любовником. Хотя, может, Люпин и не это имел в виду. — Причем тут какие-то отношения? Есть доказательства, что он невиновен. Вы дружили с ним столько лет и так легко поверили, что он убийца? — Нет... — На лице Люпина отразилась неподдельная мука. Но он тут же взял себя в руки. — Знаете, Сириус иногда был способен на... опасные шалости. Да, мне сложно поверить, что он мог предать Джеймса и Гарри, но... люди меняются, и меняются незаметно для окружающих. — Какой же вы хороший друг. — Люциус не мог сдержать сарказм. — Молчите! Что вы можете знать? Сириус сам мне говорил, что Джеймс с семьей спрятались под Фиделиусом и именно он является Хранителем. Он не мог мне соврать. Зачем? — Он хотел, чтобы все так думали, чтобы охотились именно за ним, а не за Петтигрю, который как раз и оказался настоящим предателем. — Чушь. Питер погиб как герой! — Но, похоже, Люпин уже засомневался. — Но при этом остался жив. — Жив? — Люпин с силой вцепился в дверной косяк. — Жив. Подставил Сириуса, а теперь прячется. Надо его найти. Помогите мне. — Если он действительно жив... Вдруг рядом с Люциусом появилась белая полупрозрачная рысь. Повела ушами и сказала зычным голосом Кингсли: — Сириуса Блэка пытались отравить в Азкабане. Мне удалось найти для него врача, и он говорит, шансы невелики.