Тот, кого боятся люди

Напротив меня сидел мужчина в тёмно-лиловом бархатном плаще и чёрной широкополой шляпе, тень от которой не давала разглядеть его лицо, позволяя "любоваться" лишь острыми зубами, обнажёнными в широкой улыбке. В поднятой руке этот мужчина сжимал граненый стакан, наполненный жидкостью цвета темного янтаря. - За знакомство! - торжественно провозгласил мой собеседник неожиданно мягким баритоном. Не дожидаясь ответа, он одним глотком осушил стакан. Последовав примеру гостя, я резким движением опрокинула свой, стараясь ни на секунду не задерживать жидкость во рту. Увы, это нисколько не подействовало - горький ром ошпарил мне горло и вызвал сильный приступ кашля, который я, стараясь не опуститься в глазах гостя, тщетно попробовала удержать. Под его насмешливым и властным взглядом, я, наконец прокашлявшись, хрипло обратилась к мужчине: - Странно, вы ведь, как-никак, Барон, а пьёте такую дешёвку. Нехватка денег, а? Или там, у вас, это дерьмо считается первоклассным? - пьяно рассмеявшись, я полезла в задний карман джинсов за пачкой второсортных сигарет. - Не против? - кратко спросила у мужчины, параллельно пытаясь нащупать в ящике стола зажигалку. - Нет, что ты, - улыбка Барона стала ещё шире, и он поднёс ко рту второй стакан огненного напитка. - А ром, кстати, ты зря ругаешь - самое то перед Прогулкой. Раньше, во всяком случае, никто не жаловался... - Да где эта чёртова зажигалка?! - в исступлении крикнула я, со всей силы ударив ладонью по столу, из-за чего почти наполовину полный стакан моего собеседника, слегка подпрыгнув, опрокинулся, залил едкой жидкостью с остро-пряным запахом давно не стиранную скатерть и покатился к краю стола. Гость, лишь слегка ухмыльнувшись, остановил обреченную вещь мягким движением руки, затем щёлкнул пальцами, и тут же на его ладони, затянутой в чёрную кожаную перчатку, возник маленький, слегка подрагивающий огонёк. - Прошу, мадам! - изящно изобразив поклон, мужчина протянул мне свою ладонь. - Для Вас я готов на всё! - Ну-ну, - буркнула я, поднеся сигарету к языку пламени. - Никогда бы не подумала, что Вы такой джентльмен. Сделав первую, столь желанную затяжку и с наслаждением выдохнув кольцо дыма, я наконец-то решилась задать вопрос, так давно тревожащий меня: - Это... это очень больно? Добродушно рассмеявшись, Барон ответил: - Честно? Неприятно. Представь себе, что спускаясь по лестнице, ты пропускаешь ступеньку - сердце будто проваливается, но это длится всего долю секунды. Тут же... это будет длиться немного дольше. А после - всё. - Что "Всё"? - нервно барабаня пальцами по столу, резко спросила я. - Всё? Это значит, что отныне твоя жизнь и душа принадлежат.. - Тебе, я угадала? - сухо завершила я его фразу. - А вот и нет, - он развязно подмигнул мне, - принадлежать всё это будет моей обожаемой жёнушке, мадам Бриджитт. - Тогда почему за мной припёрся ты, а не твоя мадам? - довольно грубо поинтересовалась я. - А, - отмахнулся он, - долгая история. Но неужели ты не рада, что твою душу заберёт такой обаятельнейший прекрасный мужчина, как я? - Рада, рада. Так что там с моей судьбой? - В общем, после завершения процедуры, твоя жизнь и душа принадлежат мадам Бриджитт, и ты можешь идти куда глаза глядят. Разумеется, с некоторыми ограничениями, - на скрытом тенью лице вновь появилась широкая улыбка. - Ха, куда угодно! Ну а Рем? Рем... будет в порядке? - Да-да-да, мы ж договорились! Ты что, мне не веришь? Мне, которому прошел через... - Да верю я, успокойся, - прервала я этот цирк. - Просто хочется знать, что то, на что я иду, не напрасно. - Хорошо, - по голосу было слышно, как его раздражает подобная "дотошность". - Всё, как мы договаривались: ты идёшь на Прогулку, а завтрашним утром твой брат, - тут он резко прервал свою речь и достал из практически незаметного кармана ярко-красную записную книжку, вышитую разноцветным бисером, вперемешку с кружевом. Тут он слегка извиняющимся тоном произнёс: "Жена украшала..." - открыв это "произведение искусства" где-то посередине и взглянув на неровно написанные буквы, он торжественно произнёс: А, Римус! - Вообще-то, Ремус. - Ну Ре-емус, подумаешь... - протянул он, но тут же вернулся к прежнему бодрому тону. - И завтра твой брат Ремус, - он нарочито подчеркнул имя, - полностью и о-кон-ча-тель-но поправится! Кстати, а чем он таким болен, что ты на такие меры пошла? - У Рема туберкулёз, в последней стадии, - неужели этот хриплый, грубый голос принадлежит мне? Надо завязывать с курением. Хотя зачем? Всё равно это мой последний вечер. Рем, наверное, плакать будет. Но это неважно, да ведь? Важно лишь то, что он будет жить. И потом, неужели взрослый парень будет плакать? Нет, конечно нет. Рем не такой, он сильный. - Я могу... - в очередной раз закашлявшись, и с трудом переведя дыхание, я продолжила, - я могу оставить ему записку? - Да, пожалуйста! - тут его лицо, точнее та часть, которую было видно, стала на удивление серьёзной. - Но с одним условием: ты не упоминаешь ни контракт, ни меня, ни Прогулку. Понятно? - Да. Подождёшь минут десять? - не дожидаясь ответа, я вышла из комнаты и направилась в спальню. Там царил кромешный беспорядок - впрочем, как и всегда. Разбросанная одежда, пустые бутылки из-под пива, коробки от пиццы... Но как ни странно, мне потребовалось совсем немного времени, чтобы найти нужные мне вещи - старую, едва пишущую ручку и мятый клочок бумаги. Лишь я занесла руку над листком, как меня пронзила неожиданная мысль: "А что писать?". Из-за запретных тем Барона писать было решительно нечего - мол, прости, дорогой братец, но я ушла и не вернусь, живи счастливо! Нет, так не пойдёт. Нужно придумать что-то такое, из-за чего я не могла бы остаться. А что, если... точно! На крохотном клочке бумаги появилось всего несколько слов, благодаря которым я могла бы спокойно исчезнуть - "Дж. Сенор - таблетки - +7-8-10-18754894" Если Рем не идиот - а он не такой - то он догадается, что с наркозависимой сестрой лучше ничего общего не иметь. Закончив "творение", я взглянула на часы - половина двенадцатого. Что ж, осталось полчаса. Что бы ещё такого сделать... Да, пожалуй, нужно прибрать в комнате. Всего за десять минут комната приняла вполне приличный вид - вся одежда была засунута в шкаф, кровать заправлена, а весь мусор - собран в большой мешок. Только я вышла из комнаты, как моё внимание привлекли странные рокочущие звуки, доносящиеся из гостиной. Я осторожно заглянула в комнату и увидела безмятежно развалившегося на диване похрапывающего Барона. Немного опешив от такой наглости Бога Смерти, я уже собралась разбудить его, но что-то внутри яро противилось - понять, почему, было трудно. И тут, буквально на секунду в голове возникла мысль - как он выглядит без шляпы? Что скрывает эта тень? Интересно, если я посмотрю, он ведь не будет против, да?.. Затаив дыхание, я медленно, шаг за шагом, двигалась к спящему Барону по скрипучему, слегка подгнившему полу. И вот, спустя пару мучительных, но абсолютно бесшумных минут, я наконец-то оказалась у цели. Вблизи Барон выглядел ещё более умиротворённым. Фиолетовый плащ распахнулся, явив миру строгий чёрный костюм; шляпа немного сползла на нос. Осторожно взявшись двумя пальцами за широкие поля, я, слегка прикусив от волнения язык, приподняла шляпу буквально на пару сантиметров, но для полной, завершённой картины мне и этого хватило с лихвой - всё это время в тени скрывалось худое лицо с впалыми щеками, острыми скулами и лёгкой щетиной. Поверх смуглой, загорелой кожи белой краской был нарисован череп. Понять, на самом ли деле это Бог Смерти, или же просто какой-то левый парень с улицы было фактически невозможно, но тут случилось "чудо" - Барон проснулся. Резко отпрянув, я попятилась назад и споткнулась о пакет мусора, обреченно грохнувшись на пол. Поднимаясь и потирая ушибленное место, я поняла - вот он, истинный Барон Суббота, передо мной: ярко-желтые, с вертикальным зрачком, глаза мужчины, словно светясь, смотрели на меня в упор; от былой развязности не осталось и следа. Впрочем, он довольно быстро вернулся в своё амплуа - на пухлых губах заиграла лёгкая ухмылка, и Барон, выгнув спину, потянулся, сопровождая свои действия громким зевком. - И что же ты тут делала, мм? Я и не знал, что ты... подумать только, вуайеристка! Кто бы мог догадаться, ах, ведь взаправду говорится - в тихом омуте черти водятся, - сокрушённо помотав головой и вдоволь поцокав языком, он продолжил. - Я пошёл тебе навстречу, позволил написать записку, и, сморённый жарой, прилёг на диван, буквально на секундочку прикрыл глаза, а ты! Если бы я не проснулся, то кто знает, что бы ты со мной сделала!.. - Хватит этого фарса! - вне себя заорала я. Почему эта тирада так вывела меня из себя, понять сложно. Но ещё сложнее - почему по щекам катились слёзы. Тихо застонав, я сползла вниз по стене, и, обняв колени, начала совершенно беззвучно плакать. Барон, судя по всему, удивлённый такой быстрой сменой экспрессий, немного растерялся. Сдвинув шляпу на затылок и наморщив лоб, он негромко спросил: - Зачем ты плачешь? - Ты действительно не понимаешь? - всхлипнув, я продолжила - Мне двадцать два года, а сейчас, в свой день Рождения, кстати, - я ухожу на бесконечную Прогулку с гаитянским Богом Смерти. И после этого ты ещё спрашиваешь, почему я плачу?! - сама не заметив, я вновь перешла на крик. Мужчина поморщился: - Ты портишь момент, - затем, присев рядом со мной на корточки, он продолжил уже чуть более мягким тоном: Сказать по правде, когда я узнал, ради чего ты продаёшь свою жизнь, - удивился. Потом моя любимая Бриджитт сказала мне, что, мол, у неё не получится посетить тебя, соответственно с тобой встречусь я. Мне всегда было интересно узнать, что же чувствуют герои, пожертвовавшие собой. А теперь я смотрю на тебя и понимаю - вы не какие-то особые, вы такие же жалкие, мелочные создания, до конца сожалеющие о своём поступке, - горько усмехнувшись, он перевёл взгляд на меня. - Ты действительно думаешь, что человек, отдающий свою жизнь за кого-то другого, будет рад? - вопрос, разумеется, был риторический, Самди сразу понял это и слегка приобнял меня. Это был именно тот редкий случай, когда гробовая тишина не угнетала, а, напротив, позволяла хоть как-то успокоиться. Так называемое "уютное молчание". Не знаю, сколько бы мы ещё так просидели, если бы идиллическую картину не прервал бой часов - единственного более-менее ценного предмета в квартире. Часы, как бывает в большинстве случаев, были дедушкины, причём ручной работы - корпус украшала многочисленная резьба, изображавшая большей частью мифических животных: грифонов, единорогов, драконов, эльфов. Пробили часы ровно двенадцать раз. Негромко усмехнувшись, Барон резким движением поднялся, после чего галантно подал мне руку. Тихонько шмыгнув носом, я, оперевшись на неё, встала. Всё ещё в тишине мы, рука об руку, подошли к двери. Оглянувшись и осмотрев такую родную комнату, я решительно толкнула дверь. Стоило нам выйти на порог, как неожиданно начался ливень, на небе сверкнула молния, осветив лицо Барона ещё раз. В темноте его глаза светились ярче, чем обычно, добавляя ещё больше мрачности в эту и так не очень приятную ночь. - Я закурю, ты не против? - как ни странно, я уже не плакала. Возможно, так чувствуют себя висельники, когда их подводят к эшафоту - судьбы не изменить, ты уже выбрал свой путь, а вместе с ним - и свой конец. Затяжка за затяжкой, и сигарета - последняя в пачке - кончилась довольно быстро. Бросив окурок на землю и как следует растерев его ногой, взглянула на Барона. Тот же улыбнулся - не насмешливо, не иронично, а ободряюще. Долго, невыносимо долго мы стояли, смотря друг другу в глаза, но Барон, видимо не в силах так долго молчать, спросил: - Ну что, готова к долгой захватывающей Прогулке? - Очень долгой? Видишь ли, у меня тремор от курения, долго ходить не могу - придётся останавливаться, - я попыталась пошутить. Барон, видно что через силу, выдавил улыбку. Незаметно для нас дождь кончился, и из-за облаков выглянул тонкий серп молодого месяца, освещая каменистую дорожку. "Хм, раньше её не было..." - пронеслась мысль в моей голове, но тут же вспомнив, с кем я имею дело, мне стало понятно, что удивляться тут нечему. Вперёд, к морю, шли мы с Бароном по лунной дороге, попеременно подкалывая друг друга необидными шутками.

Впервые за долгое время я была счастлива.