Открыть душу

Полторы недели с Лидой и Риком пролетели абсолютно незаметно. Не было никаких эксцессов, за исключением, пожалуй, одного случая, когда во время вечерней прогулки с Риком к нам пристали абсолютно непонятные субъекты явно не славянского происхождения. Эти люди восхищенно голосили, двигаясь на нас с Лидой, нечто вроде: «Вах, какой красывый девушки. Покататься не хотите?». В состоянии, близком к бешенству, я хотела было развернуться и уйти, но Кокосова удержала меня под руку и с легкой улыбкой на лице шла в их сторону. Когда расстояние между нами и этими мужчинами сократилось примерно до двух-трех метров, атмосфера в воздухе прямо-таки заискрилась электрическими разрядами. Я была готова в буквальном смысле отбиваться от опасности, исходящей от толпы, но не ожидала того, что Лида решит проблему мирным способом. Нет, не игнорированием: эта нахалка начала говорить с ними на их языке, причем так эмоционально, что мужики аж отшатнулись от нас, войдя в состояние легкого транса — они не ожидали, что хрупкая красивая девушка будет столь изощренно ругаться на явно не родном для себя наречии. Приятно осознавать, что моя лучшая подруга — столь многогранная личность: танцами занималась, маркетинг изучала, знает пару языков, так еще и толпу мужиков осадить может. Недаром говорят, что в тихом омуте черти водятся. Лида — как раз этот самый омут, при внешней улыбчивости и простоте хранит в себе множество тайн и загадок, разгадать которые практически невозможно без должного уровня доверия. А открывается Лида по-настоящему только с избранными людьми, однако, в силу легкой наивности и инфантилизма, несколько раз крупно ошибалась — вспомнить хотя бы ее бывшего молодого человека, которому Лида доверилась как никому другому. И что в итоге? Он предал её. Я неуютно повела плечами, сбрасывая с себя тень мрачных рассуждений, и продолжила идти рядом с болтавшей по телефону с Мариной Кокосовой, увлеченно рассказывающей ей о том, как она отпугнула большую толпу мужиков от нас с ней и щеночка. С другой стороны телефонной трубки слышался звонкий женский смех, вызывавший на лице подруги восторженную влюбленную улыбку. Лида подвела меня к скамейке и присела на самый её краешек, продолжая говорить с Мариной. Довольный далматинец бегал рядом с нами и носил Лиде самые разные палочки, которые только мог найти в диаметре длины поводка. О взаимоотношениях Лиды и Рика можно рассказывать бесконечно — эта безумная парочка просто не могла жить друг без друга, а расслабившаяся со мной Кокосова постоянно играла с неугомонным далматинцем, делая тем самым счастливее не только себя и Рика, но и меня. Груз проблем, лежавших на худеньких плечиках подруги, уменьшился по мере того, как Лида переключала всё свое внимание с мыслей о замужестве и сокрытии своей тайны на маленького пятнистого друга, заряжавшего своим по-детски искренним оптимизмом всё и всех вокруг. Щенок сел на землю и звонко тявкнул, обращая моё внимание на себя. Я взяла его на руки — Рик был ещё слишком маленьким для таких длительных прогулок. Далматин привычно поставил маленькие лапки мне на плечи и проникновенно взглянул в глаза, словно говоря о том, что хочет домой. Я мягко потрепала его по холке и с сожалением подумала о том, что сегодня вечером придется не только купать Рика, но и чистить любимое бежевое пальто от следов, оставленных четвероногим другом. По возвращении домой, Лида отправила меня купать пса, а сама занялась ужином, пообещав приготовить свою фирменную пиццу. Мы же с щенком направились на водные процедуры. Далматинец не особо сопротивлялся купанию, хоть и пытался надавить на жалость, поскуливая и строя глазки, но я была неумолима и спокойно продолжала делать свое дело, методично намыливая пятнистые бока. В итоге Рик смирился и спокойно сидел в своем тазике, наслаждаясь мягкими поглаживаниями и теплой водой. После того, как я вытерла его мягким полотенцем, далматин сладко зевнул и, словно маленький ребенок, сонно пошлепал влажными лапами на свою подстилку в комнату родителей, по которым уже успел соскучиться не только он. Без родителей в квартире было пусто, даже шумная Кокосова не могла наполнить пространство своим присутствием так, как это получалось у них, пусть порой и молчаливых, но таких родных. Естественно, мы каждый день обменивались хотя бы парой сообщений и фотографий: я рассказывала маме и папе, чем мы занимались с Лидой и Риком, а они, в свою очередь, делились впечатлениями от отпуска и обещали в скором времени вернуться. Каждый раз, когда мы переписывались, я шла в ванную комнату и утыкалась носом в их банные халаты, наслаждаясь родным запахом, который своим ароматом дарил мне ощущение того, что мама и папа тут, а значит, все в порядке. Достаточно странно в моем возрасте быть такой зависимой от родителей, но я понимала, что если бы не они, то вряд ли я бы сейчас была жива — только благодаря их поддержке был пережит прошлый год, который наполнял мою память крайне болезненными воспоминаниями. Отряхнувшись от тяжелых мыслей, я обнаружила себя в отцовском халате, который был мне на несколько размеров великоват. С удовольствием проведя по нему пальцами, поглаживая, словно маленького серого пушистого котенка, я улыбнулась и довольно отметила, что до возвращения родителей осталось каких-то три дня. До меня донесся слабый аромат готовящейся выпечки, которым я наслаждалась, только сейчас поняв, насколько проголодалась за время прогулки. Войдя на кухню, в которой царила атмосфера легкого хаоса и уюта, я увидела умилительнейшую картину: Лида ритмично двигала бедрами под какую-то мелодию, игравшую в ее наушниках, готовя овощной салат. При этом она умудрялась еще что-то напевать себе под нос и следить за пиццей, стоявшей в духовке. Лида меня не замечала, полностью погрузившись в собственные мысли и готовку. А я наблюдала за ней и с каждой секундой все больше осознавала, что сделаю для неё всё, лишь бы она была довольна жизнью, ведь Кокосова заслуживала этого права — просто быть счастливой. Я улыбнулась: трепетная дружеская нежность по отношению к подруге переполняла всё мое существо. Хотелось выразить это всё хоть какими-то словами, но, увы, это было мне недоступно, поэтому я просто подошла и крепко обняла ее, утыкаясь носом в пахнущую яблоками шею. — Я тоже тебя люблю, Варь, — едва слышно прошептала Кокосова, прижимая мои руки к себе. — Спасибо тебе. Я усмехнулась и легко чмокнула ее в щеку. В голову внезапно пришло осознание того, что нужно делать, чтобы помочь Лиде. Для этого мне потребуется совсем немного усилий и согласие нескольких человек на реализацию этой авантюры.

***

Сегодня меня ждала первая репетиция с того самого дня, как мы разругались с Саймоновым. По идее, должна была быть еще одна репетиция, дата которой была на следующий день после отъезда родителей в отпуск, но Артём по своим причинам решил ее отменить, перенеся на сегодня. Честно говоря, было немного страшновато идти туда — непонятно, как он будет себя вести и реагировать на мое присутствие. Однако страх нужно перебарывать, иначе какой смысл жить? С такой мыслью я подходила к нашей базе, превозмогая внутреннюю тревогу и желание убежать куда-то подальше. Каждый шаг к двери отдавался набатным стуком в голове, перед глазами стоял образ разозленного Саймонова, который выгоняет меня из группы и говорит, что немые гитаристки никому не нужны. От этого воображаемого олицетворения собственного страха меня бросило в дрожь, и я замерла в шаге от двери. — Я тут своего знакомого позвал в группу, — услышала я раздраженный голос Артёма, — гитаристом и вокалистом. — А как же Варяг? — пробасил Вадим, шурша пакетом с чипсами. — Она же у нас гитаристка. — А какой от нее толк? По струнам любой дергать сможет, а раньше она хотя бы пела. Ну отлично. И с каких пор у меня получается так предвидеть? Хм, можно на этом деньги в будущем зарабатывать… Стоп. Не туда мысли понесло, не туда. Меня тут выгонять из группы собираются, а я о мошенническом способе заработка денег думаю! Я выдохнула достаточно тихо, чтобы не быть услышанной ребятами. — Ты сам как-то странно запел, Саймон, — вступился Антон. — То ты её выискиваешь после года академа, лишь бы вернуть, а спустя пару месяцев подумываешь выгнать. Это как минимум странно. — Это не странно. Это закономерно, — спокойно проговорил Вадим. — А вообще, если есть какие-то проблемы, то нужно их обсуждать всем коллективом, а не осуждать за спиной. Я мысленно поаплодировала друзьям и толкнула дверь, сделав вид, что бежала, поправляя растрепанные волосы. Антон и Вадим, кивнув мне в знак приветствия, стояли со скрещенными на груди руками и презрительно смотрели на Саймонова, делавшего вид, что меня не существует. — Артём, ты ничего сказать не хочешь? — начал Вадим, обращаясь к басисту. — Нет, — буркнул Саймонов, коротко взглянув на барабанщика, — не хочу. — А вот мы хотим, — поднимаясь с дивана, произнес Антон. — А то как-то неправильно все получается, не находишь, Вадим? — Согласен, бро. Я же в это время стояла и невинно хлопала глазами, хотя моя демоническая субличность сейчас заходилась в мстительном хохоте, предвкушая мощную истерику со стороны Антона и Вадима, решивших отстоять мои права на нахождение в составе группы. Что ж, это будет интересно. Я внимательно ловила каждый их жест и слово, делая в голове очередную заметку о том, что нужно отблагодарить парней за помощь. Поправив волосы, я вопросительно повела подбородком, испуганно глядя на кривовато ухмыльнувшегося барабанщика и абсолютно спокойного клавишника. Вадим постукивал пальцами по собственным скрещенным на уровне груди предплечьям и испепелял взглядом Саймонова, на удивление хорошо сохранявшего спокойствие. — Почему ты при Варяге не говоришь то, что сказал нам? Язык отсох? — рыкнул барабанщик. Антон протянул ему банку газировки, заставляя замолчать. Артём резко развернулся и начал сжимать и разжимать кулаки, в упор глядя на Вадима. Крылья его острого носа мелко затрепетали, а взгляд стал метаться от барабанщика ко мне и обратно. Антон бочком подошел ко мне, чтобы защитить в случае чего. Судя по напряженности атмосферы в комнате, можно говорить о том, что если и обойдется без драки, то взаимных оскорблений и упреков точно не избежать. — Может, повторишь свою реплику о том, что струны дергать каждый сможет, м? — подал голос Антон, переглядываясь с Вадимом. — А зачем мне ее повторять? Кто сказал, что я так считаю? — начал оправдываться Артём. Весь его вид показывал страх и готовность отбиваться от атаки, которой ещё не было. Чем-то Саймонов сейчас напоминал гиену, на которую вот-вот нападут разъяренные львы. Я слабо усмехнулась — так ему и надо. — Ты пять минут назад сказал, что от Вари нет никакой пользы в группе, а сейчас делаешь вид, что все в порядке? Мне стыдно за тебя, Саймон. Может, извинишься хотя бы? — надавил клавишник, хмуря светлые брови. — Мне не за что извиняться. Я всего лишь высказал свое мнение. Как лидер группы, я думаю, что ей тут не место. Я остолбенела от такой наглости. Начав хватать ртом воздух, я присела на диван и с нетерпением стала ждать развязки назревающего скандала. — Погоди-ка, — Вадим поднял крепкую руку, сжатую в кулак, — ты хочешь сказать, что просто так искал Варяга почти весь сентябрь только для того, чтобы в конце октября показать на дверь? Что-то тут нечисто. Согласна, Варяг? Я сдержанно кивнула, потирая виски теплыми пальцами. Саймонов не привык слышать отказов от людей, поэтому и действовал сейчас как маленький ребенок — если проблема не решается сама, то от нее нужно избавиться. Такое ребячество непозволительно! Жаль, что никто из ребят сейчас не обращал внимания на телефоны, иначе бы я присоединилась к этой чудесной дискуссии. — Мне кажется, дело в том, что ты влюбился, Саймон, — мягко продолжил Антон, — а тебе не ответили взаимностью. Артём ощетинился, тем самым полностью признав это. В порыве гнева он открыл то, что глубоко прятал от других — истинные эмоции, которые не всегда уместны. Для Саймона это, видимо, было проявлением того, что он не получил то, что хотел. Он не получил меня, а теперь пытается сделать больно. Не выйдет — Вадим и Антон на моей стороне. — А вам не кажется, что это не ваше дело, парни? — прорычал басист, пытаясь взять себя в руки. — Дело это и вправду не наше, но Варвару обижать не смей. Лучше нее все равно никто не справится с гитарой, — разминая шею, проговорил Вадим, назвав меня по имени чуть ли не впервые за все время знакомства, что заставило меня удивленно взглянуть на него, вскинув бровь. — А если такой расклад не устраивает, то можешь быть свободен. А вот это мне уже не нравится. Саймон усмехнулся, поставил бас-гитару на стойку, взял с вешалки пальто, быстро надел его на себя, отсалютовал ладонью и направился к выходу. Замерев на несколько секунд у двери, он развернулся и бросил через плечо: — Сами же за мной бегать будете и просить вернуться. Вам без меня никак. — Разберемся, — прогремел Вадим, садясь на диван рядом со мной. — С Ираклием мы сами поговорим. Удачи, Артём. Артём злобно выругался и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Антон, перебирая множественные фенечки на руке, тихо выдохнул и присел рядом с Вадимом, глядя на меня. Я же неопределенно пожала плечами, доставая телефон, чтобы отблагодарить ребят за то, что они не позволили Саймону чинить беспредел и дать личной неприязни помешать осуществлению нашей общей цели — играть хорошую музыку всем вместе для людей. Вадим неизвестно откуда вытащил банку пива и с легкостью открыл ее, делая первый внушительный глоток. — Ну что, банда, надо думать, где брать нового басиста.