Открыть душу

Звук пощечины наполнил помещение своим безысходным хлопком. Артем обиженно ойкнул и отпрянул от меня, непонимающе хлопая глазами. Я чувствовала, как горят щеки, неприятное покалывание от щетины в области губ напоминало о поцелуе, которого не должно было быть. Сама же поднялась на ноги и отошла к окну, пряча слезы. Артем молча стоял на месте и не шевелился, хотя взглядом почти испепелил меня. Я обняла себя руками и прижалась лбом к холодному стеклу, за которым лил холодный осенний дождь. Вместе с ним уходила злоба. Я поняла, чего хочу. Прохладные руки схватили меня за плечи. Я испуганно обернулась и замерла — рассерженный Артем держал меня за плечи, стискивая пальцы все крепче. — Варя, ты какого хрена творишь вообще? За что ты меня ударила? — возмущенно произнес он. — Что я сделал? Напряженная тишина повисла между нами. Покачав головой, я отвернулась от молодого человека и обняла себя руками, осознавая свою глупость: как я могла своими действиями дать ему надежду на то, что между нами что-то будет?! Тот поцелуй в щеку перед выступлением или взгляды друг на друга, которыми мы постоянно обменивались в ходе работы… как глупо. За годы отношений с Русланом я разучилась дружить с парнями. А после года одиночества и вовсе забыла, каково это — общаться с ними, поскольку, кроме отца и деда, не могла воспринимать особей противоположного пола как личностей, остальные слились для меня в единое целое, каждой своей чертой и манерой напоминавшей мне о любимом байкере. Вернувшись к нормальной жизни, я вновь научила идентифицировать окружающих людей, осознавать, что все они уникальны, что они — не он. Артем напоминал мне о той жизни, где было место счастью и любви, почему я подсознательно и тянулась к нему, а он воспринял это слишком превратно. Стыдно. Саймонов глубоко вздохнул и быстро произнес: — Ты не та Варвара, которую я знал. Прости, что побеспокоил. Репетиция послезавтра в семь вечера. Пока. Я заторможено восприняла ту информацию, что он до меня донес. Только я хотела возразить Артему и остановить его, как услышала звук открывающейся входной двери и извинения Саймонова перед родителями за столь ранний уход. Я взглянула на свое отражение в темном окне и покачала головой, укоряя себя за проявленные чувства. Может, зря я его оттолкнула? Возможно, стоило попробовать построить отношения. Но нужно ли оно мне? В комнате стало неуютно холодно, я повела плечами и взглянула в глаза своему отражению: отчужденная и холодная девушка смотрела на меня оттуда. Совсем не такая, какой была полтора года назад. Та, прошлая я, была бы идеальной парой для самоуверенного Саймона. А сейчас… определенно, нет. Ему нужна девушка с мягким нежным голосом, которая будет болтать без умолку обо всем на свете. Я же могу предложить лишь переписку на серьезные темы, ибо не вижу смысла в пустой болтовне. Да, раньше я могла часами рассказывать о каких-то мелочах, имевших значение. Например, часто рассказывала Руслану о новой гитаре или о внесении поправок в тот или иной закон, при этом возмущаясь тем, что он меня не слушал. На что он всегда легко улыбался, поднимал меня на руки, укачивал и говорил, что готов слушать меня всю оставшуюся жизнь. И ведь не соврал даже. Я села за стол и сжала пульсирующие виски пальцами. Внезапно разболевшаяся голова радости не прибавляла. Тоска по Руслану захлестнула тело болезненной волной слез и жгучим непроизвольным возбуждением, вызванным прикосновениями Артема. Я прикрыла глаза и прислушалась к давно забытым ощущениям чужих рук и губ. Как непривычно снова чувствовать себя девушкой. Я провела пальцами по своей щеке и грустно улыбнулась — ощущения от прикосновений к самой себе разнились с прикосновениями другого человека. Я выдохнула и тихо зарычала от злобы: зачем Саймонов вообще поцеловал меня? Если бы этого поцелуя не было, то сейчас мне мучительно не хотелось бы продолжения. Чертова кинестетика. Я взглянула на часы и осознала, что просидела на кухне около полутора часов. Взглянув на часы, я вяло отметила, что время уже позднее — пора идти спать. Попрощавшись с гостями и родителями, я проскользнула в свою комнату, вместе с платьем снимая с себя все события этого сложного дня. Холодный воздух обдул почти обнаженное тело, отчего возбуждение вернулось вновь, отдаваясь набатным стуком в голове и разлитым теплом внизу живота. Я быстро натянула домашнюю футболку, заменявшую мне пижаму. Откинув одеяло, я мягко легла на холодную простыню, чья температура вступала в резкий контраст с моим телом. Слабый вздох сорвался с губ и руки сами потянули футболку наверх. Оставшись полностью обнаженной, я прикрыла глаза. Воспоминания накрыли меня волной сильнейшего цунами. Я прямо-таки ощущала сухие губы Руслана на своих плечах, порывистыми поцелуями исследовавших их. Грубые руки, которые так нежно прикасались к моей коже, поглаживая ее. Ласковые, сносящие голову прикосновения к мягкой коже живота и бедер и грудной шепот Руслана: «Как же я хочу полностью любить тебя». Каждую нашу ночь, что доводилось проводить вместе, он говорил мне это. Но полностью насладиться друг другом мы не смогли ни разу за несколько лет отношений — любимый пообещал моему отцу, что все будет по чести: сначала свадьба, а потом уже секс. Свое слово он не сдержал — умер раньше срока. Но этот голос, что так нравился мне тогда, звучал в ушах сейчас и вызывал сладкую негу, которой так и хотелось отдаться. Мягко поглаживая себя по животу и набухшей груди, я чертовски жалела, что Руслан сейчас этого не видит и не может насладиться мной. Похотливое животное желание победило рассудок, и я покрутила между пальцами набухший сосок, сдавливая его до боли. Слабые полувздохи-полустоны звучали в тишине комнаты. Мне должно быть стыдно за то, что я делала. Но вместо этого я просто наслаждалась собой и тем, что у меня есть, послав к черту все предрассудки и страхи. Обильно смочив слюной два достаточно длинных пальца, я сладко потянулась, когда наконец-то прикоснулась к клитору, мягко потирая его. Мышцы свело судорогой, когда я стала медленно, но уверенно ласкать себя, представляя нашу с Русланом первую брачную ночь, которой, к сожалению, уже не быть. В голове представали мысли о том, как он нежно снимал с меня платье, начинал трепетно целовать в шею, нашептывая мое имя. Я бы осталась перед ним в кружевном белье, которое Руслан так сильно любил: белые бюстгальтер и трусики с голубой каемкой, в которых я напоминала ему любимую героиню из детства — Сейлор Мун. Он бы смотрел на меня горящими глазами, а я бы сняла с него темно-серый пиджак, начала целовать его, расстегивая белую рубашку, так сексуально обтягивающую его рельефные плечи. Руслан взял бы меня на руки и уложил на кровать, связал мои руки шелковой лентой для волос из моей прически и сказал, что все сделает сам. После чего он бы сделал все, чтоб мы остались полностью обнаженными. Я бы любовалась его совершенным телом: твердым прессом и даже шрамами после нескольких драк и аварий. А он бы любовался мной. Наслаждался мной, как я могла бы наслаждаться им. Но, увы, фантазии остаются фантазиями. Мышцы резко сократились. Я выдохнула имя погибшего любимого и горько заплакала. С оргазмом в очередной раз пришло осознание — его больше нет. И меня больше нет.

***

Утром родители и все наши гости шумно перепроверяли весь багаж, переругивались и в голос смеялись над собственными фотографиями в визах. Мама потрепала своего нового питомца за ухом и снова засунула руку в сумочку, еще раз удостоверяясь в наличии всех необходимых документов. Отец упаковывал бутерброды, споря с дядей Максимом о пользе быстрого перекуса. — Макс, да ладно тебе! Иногда можно, что ты! — Ага, твое «иногда» — это каждый день. Я тебе как врач говорю, что нельзя такую гадость есть. — А сам будто не ешь, — буркнул папа, упаковывая очередной сэндвич с колбасой и сыром. — Знаю я, как врачи питаются. Правда, Владлена Владимировна? Бабушка, показавшаяся в проходе кухни, понимающе хмыкнула и, вытерев руки мягким полотенцем, спокойно произнесла: — Поверь, Максик, порой приходится жить на этих чертовых бутербродах, даже несмотря на всю их вредность. Так что я соглашусь с любимым зятем. А теперь, айда все завтракать! Живо! Чувствуя себя нашкодившими детьми, мы всем составом направились на кухню, в которой витали разнообразнейшие вкусные ароматы. Бабушка орудовала ножом и лопаточкой, деля пышный желтоватый омлет на равные части, одновременно с этим следя за кофе, медленно кипевшим в турке. Только мама решила подойти помочь, как бабушка довольно резко осадила ее: — Наготовишься еще, посиди с друзьями. Варя, иди сюда. Надо кофе разлить по чашкам. Вскоре в квартире воцарилась тишина, прерываемая лишь звоном вилок и тарелок. Все вкушали очаровательно простой, но очень вкусный завтрак. — Да уж, Владлена Владимировна, знал бы, что вы так готовите — женился бы на Рите, не задумываясь! — довольно похлопывая себя по животу, произнес дядя Максим, отправляя очередную золотистую хрустящую гренку в рот. — Это с чего? — возмутилась бабушка, глядя на порозовевшие щеки мамы. — Если вы готовите так вкусно, то просто обязаны были и ее научить так же готовить! — искренне восхитился мужчина, поглядывая на маму. — Нет, Макс, вот что я не очень умею, так это готовить, — улыбнулась мама, бросая неуверенный взгляд на отца, сидевшего рядом с ней и делавшего вид, что он спокоен. — У нас Дима больше по кухне, чем я. — Вот как, — усмехнулась тетя Катя, вытирая крупные губы белоснежной салфеткой. — А помните Лизу? Она готовила восхитительную полевую кашу! Веселые разговоры за кофе тут же затихли. Я напряглась. Иногда в разговорах родителей и их друзей звучали имена, после произнесения которых они тут же грустнели и долгое время не могли прийти в себя. Сейчас, видимо, был один из таких случаев. Мама и папа быстро переглянулись и синхронно выдохнули. Дядя Максим сделал вид, что ему что-то попало в глаз, усиленно вытирая его, а дядя Артем тихо произнес, глядя на свою жену: — Скажи, Катерина, почему ты так любишь вспоминать покойников за столом?.. Она обиженно надула губы и замолчала, а все остальные прикрыли глаза и молча думали о своем. Отец поглаживал маму большим сухим пальцем по тыльной стороне ладони, держа ее хрупкую руку в своей. Дядя Максим достал телефон и, судя по движению пальцев, смотрел фотографии. — Варвара, помой посуду пока, а я приберу со стола, — бабушка мигом смекнула, что к чему, и решила тактично отступить, не мешая взрослым вспоминать былые дни. Траурную атмосферу разрушил проснувшийся Рик. Маленький далматинец чувствовал себя прекрасно в новом доме и обитал почти на всех горизонтальных поверхностях, до которых мог достать. Щенок забежал на кухню и всем своим видом и громким лаем показал, как рад видеть всех нас. Рик подбежал к маме и оперся передними лапами на ее колени, требуя еды и ласки. Она нежно улыбнулась и засюсюкалась с псом, забывая о тех проблемах, что делали ее мрачнее тучи еще минуту назад, а отец расслабился, глядя на них. Я выдохнула. Все хорошо. Через час вся компания стояла на пороге дома. Мама и папа давали мне последние указания по поводу ухода за Риком и наставляли не устраивать тут шумных вечеринок. Естественно, они знали, что самым шумным, что может быть в нашей квартире, будет Кокосова, любезно согласившаяся пожить со мной две недели отсутствия родителей. Представив, что тут устроят Лида и Рик, найдя друг друга, родители сочувственно пообещали вернуться в самом скором времени. Мы весело распрощались, и такси повезло их всех к солнечным Мальдивским островам. Взяв Рика на руки, я направилась в свою комнату, пожелав провести день за компьютером. Порой так не хватает вот таких несанкционированных выходных, которые помогают прийти в себя больше, чем летние каникулы. Включив музыку и увеличив громкость, я стала отбивать ладонями ритм, приятно потянувшись на своем мягком стуле, я загрузила любимый соционический чат. Пока я наслаждалась теплыми лучами солнышка, падающими на спину, мне пришло уведомление о новом сообщении. Я улыбнулась, открыв его — Чебурашка снова на связи. Я скучала по нему. Чебурашка: О, привет! Как ты? Убью_Тебя_Лопатой: Какие люди! :) Я вообще отлично. Сегодня мои родичи уехали в отпуск. Наслаждаюсь одиночеством. Как ты? Чебурашка: Да ты счастливая, мать! :D Я в порядке. Расскажи, что ты думаешь о новом вокалисте «Three Days Grace». Убью_Тебя_Лопатой: Ну, ты знаешь… Люблю говорить с этим человеком. Мы переписывались несколько часов о таких важных, но в то же время глупых вещах и ощущалось, что нам обоим этого мало. Я не заметила, как за окном стемнело, и комната освещалась только голубоватым светом, исходившим от монитора. Рик забеспокоился, напоминая о себе и срочно требуя вывести его на прогулку. Попрощавшись со своим собеседником, я написала Кокосовой: Варвара: Лидия, соблаговолите ли вы оторвать вашу чудесную задницу от дивана и почтить меня своим визитом? Лидия: О, Варвара Дмитриевна, только вашего звоночка я и жду! Конечно же, соблаговолю составить вам компанию. Напитки огненные я припасла уже давно, а корм для пса вашего и нас самих вы приготовить в силах сами. Отправьте за мной пажа иль явитесь сами через полчаса. Варвара: Я буду пред вашим домом через двадцать минут. Не опаздывайте, Лидия. Даже несмотря на то, что мы уже вышли из детского возраста, оно еще играло где-то там в душе, а кто, как не лучшая подруга сможет оценить шутки подобного рода. Заводчики Рика обучили его такому замечательному навыку как умение ходить на поводке, поэтому сейчас мы с ним без особых эксцессов выбрались на улицу. Поздняя осень вступала в силу — давно облетевшие листья и подмерзшие лужи, в которых отражались блики фонарей, придавали этой поре своеобразную романтику. Рик уверенно бежал рядом со мной, изредка останавливаясь, чтобы обнюхать на удивление интересную ветку или маленького ребенка, проходящего мимо нас. Дети восторженно кричали, видя щенка далматинца, и просили родителей купить им такого же. Я же на эти реплики мягко улыбалась и уверенно шла в сторону дома Лиды. Когда мы с Риком пришли на место, нетерпеливая Кокосова переминалась с ноги на ногу, ожидая меня. Когда девушка подняла на меня взгляд, то сначала немного прищурилась, чтобы узнать, а лишь после довольно бросилась мне на шею, крепко прижимая к себе. — Ты так хорошо выглядишь в этом плаще! — восхищенно произнесла подруга, обходя вокруг меня. — Этот бежевый цвет так тебе идет! А это кто? Лида присела на корточки и подманила к себе засмущавшегося далматинца, мягко поглаживая его по упитанному тельцу. Я же достала телефон и быстро набрала сообщение. Телефон в кармане Кокосовой завибрировал, сообщая о новом сообщении. — «Это Рик. Папа подарил его маме на день рождения», — прочла Лида, легко хмуря прокрашенные брови, но при этом ослепительно улыбаясь, — он такой милый. Прямо как игрушечный! А теперь пошли. Надо поговорить, но без лишних ушей. Я кивнула. Мы медленно направились в сторону моего дома. — Ты знаешь, Варь, я пыталась своим намекнуть на то, что мне не нужно жениха искать… — под аккомпанемент свистящего чайника голос Лиды казался поющей на высоких тонах свирелью, — но они грозят после Нового Года познакомить меня с каким-то мужчиной. Он сейчас в Германии работает. Мне страшно, Варь. Я молча крутила в руках пустую кружку и думала, чем же помочь подруге, но в голове вместо мыслей о помощи Лиде были лишь целующиеся Вадим и Антон. Но почему? Как два парня могут помочь решить эту проблему? Только если… Если мы сможем провернуть то, что только что пришло в мою голову, то убьем несколько зайцев сразу!