Открыть душу

Гулкий рокот мотоцикла привычно слышался в моих ушах, когда мы с Русланом в очередной раз рассекали по шоссе, возвращаясь с романтической прогулки по вечернему лесу. Наши родители, знавшие друг друга ещё с тех самых пор, когда мы жили по соседству, полчаса назад позвонили, чтобы уточнить, вовремя ли мы будем дома. Волнуются. Мы шутливо отвечали, что к утру будем, но кого волнуют наши романтические настроения? Мы должны быть дома не позже одиннадцати часов вечера, иначе наши отцы устроят грамотное двойное убийство. Невольно улыбнулась своим мыслям. Люблю наших заботливых родителей. Руслан, видимо, почувствовал мое настроение и слегка прибавил скорость. Это наш маленький секрет: всегда, когда мы едем вместе, и настрой кого-то из нас оставляет желать лучшего, скорость постепенно повышается, чтоб развеселить, если же наоборот — понижается. Сейчас мы рассекали ночь со скоростью около ста километров в час — идеально, чтобы почувствовать эту легкую эйфорию свободы, но при этом не свернуть шею. Я приложила голову к широкой спине мотоциклиста, слушая ритмичное сердцебиение, сливающееся с ревом двигателя. Мягко провела носом по новой кожаной куртке Руслана. Легкий аромат его парфюма, подаренного мной на его восемнадцатилетие, смешавшись с запахом кожи, ненавязчиво проникал в  легкие, оставаясь там сладким осадком. Длинные темные волосы молодого человека легко щекотали мою шею, не защищенную шлемом. Город встретил нас яркими огнями и холодной пустотой лиц попадавшихся нам навстречу людей. Я легким движением руки в тонкой перчатке откинула назад спутанные волосы, беспрестанно лезшие в лицо, и теперь с упоением наслаждалась видом родного города. Легкий аромат сырого асфальта, бензина от проезжающих мимо машин, прелой листвы из недалекого парка дарил мне чувство давно потерянного покоя. Яркие пятна фонарей играли на поверхности луж цветными бликами, отражающимися на проезжающих машинах. Руслан повернул в сторону нашего квартала, и я вновь почувствовала себя несколько неуверенно. Не люблю этот момент. Момент скорого прощания. Я неуютно поежилась и крепче обняла байкера. Он почувствовал мою печаль и резко остановил рычащий мотоцикл. — Варяг, что-то не так? — низкий, густой, похожий на рычание мотора голос проникал в мои уши любимой мелодией, и я, поддавшись порыву чувств, сцепила обе руки на подтянутом животе. — Я не хочу домой, — уткнувшись носом в любимую спину, я понимала, что говорю чистую правду. — Хочу побыстрее закончить институт и уехать с тобой… Парень аккуратно разжал пальцы и развернулся ко мне лицом. Я озабоченно посмотрела в его темно-серые, словно стальные, глаза. Юноша взял мое лицо в свои ладони, пахнущие соляркой и моторным маслом. Я прикрыла глаза, запоминая этот миг. В наших отношениях таких моментов всегда мало было. Мы же нетипичная пара: он — байкер с опытом, мотогонщик, имеющий определенный успех в профессиональном спорте, я же скромница-отличница, студентка второго курса довольно престижного вуза, получаю юридическое образование, буду защищать деток и их родителей от несправедливости этого мира. Нежность в четырехлетних отношениях? Нет, не слышали. Романтика в седле железного коня? Да сколько хотите! — Варя, мы обсуждали это не раз и не два, — голос Руслана мигом погрустнел, из-за чего и я заметно приуныла. — Я не могу сейчас забрать тебя с собой. Сама понимаешь, пока идут гонки и я нужен в спорте, нет смысла тебе постоянно переезжать со мной с места на место… — Понимаю… Но… — Не забивай лишним голову, детка. Хорошо? Всего пара лет, и я заберу тебя. Договорились? Я медленно выдохнула и наклонила голову, соглашаясь. — Вот и славно. Поехали, Варь? — Угу. Мы медленно въехали в мой двор, оповещая окрестные дома о своем приезде грозным рыком металлического коня Руслана. Юноша остановился возле моего подъезда и галантно помог спуститься на землю. Я специально чуть-чуть неаккуратно ступила на асфальт, чтобы упасть в крепкие объятия своего байкера. — Все хорошо, детка? — он не торопился отпускать меня. — Даже не знаю, — хитро улыбнулась я, целуя его в шею, ибо только до шеи и доставала. Руслан усмехнулся и легонько отодвинул меня от себя. — Все хорошо будет. А теперь иди домой. Маме с папой привет. — Пока. Я… — Что? — по Руслану видно, что он не хочет уезжать, но нужно. — Я буду думать о тебе перед сном. Он робко улыбнулся и произнес: — Я о тебе тоже. Легкий поцелуй в щеку на прощание. Я осталась понаблюдать за тем, как Руслан вновь вскочил в седло своего железного коня и уехал в сторону главного проспекта. Что ж, теперь смысла стоять на пронизывающем ветру нет. Тихо вошла домой. Трехкомнатная квартира встретила теплым уютным настроем, благодаря которому сон настойчиво подбирался в мою голову. Родители уже спят, что неудивительно. Они доверяют нам с Русланом и знают, что мы не обманем их ожиданий, и в одиннадцать вечера я точно буду дома. В очередной раз я улыбнулась собственным мыслям и тихо прошла в свою спальню, надеясь быстро погрузиться в сон, наполненный ничего не значащими картинами, разряжающими суровые будни. Тишина наполнила квартиру. Через несколько часов ее нарушил телефонный звонок. Мой отец, грозно ругаясь, подошел к стационарному телефону, стоящему на полке в гостиной. Квартиру наполнил его звучный баритон, что постепенно становился всё тише. Пару минут спустя я услышала сдержанное отцовское «Сейчас я ей скажу» и увидела своего родителя в дверях комнаты. Лицо его не выражало ничего хорошего. Только нестерпимая боль в глазах говорила о том, что произошло нечто ужасное. — Папа, что случилось? — я почувствовала необъяснимый холод внутри, от которого неспособно было спасти даже теплое одеяло. Сердце сжалось от предчувствия чего-то смертельно больного. — Руслан умер, — по-военному коротко отчеканил отец, садясь рядом со мной, но не прикасаясь, — мне жаль. Не верю. Я замерла на месте. Казалось, что время остановилось. Слез нет. Нет больше ничего. Ни души, ни силы, ни жизни. Только пустая, всепоглощающая боль, забравшая мой покой. Как оказалось, моего байкера сбил мужчина на джипе. Просто перебрал немного на юбилее друга и, возвращаясь домой, въехал в молодого парня на мотоцикле. Руслан умер сразу же. Шею сломало об столб со знаком, на который его откинуло. Не такую кончину должен был принять Руслан, совсем не такую… И я не успела попрощаться с ним. Не сказала, что люблю его. Ужасное чувство должно было поселиться в моей груди. Но почему-то я ничего подобного не ощущала. Абсолютно. Пустое равнодушное существо осталось вместо меня. Просто оболочка, не способная чувствовать что-либо, кроме физиологических потребностей, необходимых для физического существования бренного тела. Следующие дни, наполненные пустыми воспоминаниями, сменялись, словно изображения в калейдоскопе: морг, бессонная ночь возле гроба, прощание с Русланом, похороны и потеря голоса. Осознание собственного одиночества не так страшно, как осознание потери самого дорого человека. Казалось бы, вот мы только стояли возле подъезда и мирно разговаривали, а через полчаса он умирает. Странно. Страшно. Тихо. Голос попросту исчез. Врачи разводят руками и говорят, что все, может, еще исправится. Не верю. Я больше никому не верю. Учебу я забросила. Ну, как забросила. Формально у меня академический отпуск, в действительности — просто ушла с головой в себя, не в состоянии адекватно воспринимать информацию. Из-за чего? Я слышу голос Руслана повсюду. Кто-то может сказать, что я сошла с ума. Кто-то обвинит меня во лжи. Кто-то пожалеет и попытается предложить успокоительное. Ну, а кто-то просто поймет меня, наверное, или хотя бы оставит в покое. И это будет самым правильным решением.