Открыть душу

Вернувшись домой ближе к вечеру, я недовольно бросила сумку на кровать и села в кресло-качалку, пытаясь собрать мысли в кучу, но после последней пары по уголовному процессу это не особо получалось. Я схватила ближайшую книгу на тумбочке и попыталась отдаться чтению, но даже это не помогло. Из головы упорно не шли картины сегодняшних семинаров, на которых мне было очень даже нелегко — преподаватели не особо поверили в то, что я немая. Например, преподаватель по криминалистике, Алла Степановна, проверяя наличие студентов на семинаре, просила подать голос, чтобы, как она сама сказала, «идентифицировать вас по голосу на зачете». Она очень рассердилась, когда, назвав мою фамилию, не услышала «здесь» из моих уст, но увидела одиноко поднятую руку. — Вам так трудно назвать себя… — она пробежалась глазами по моему имени в журнале, — Варвара Дмитриевна? Я провела ребром ладони по горлу, показав жестом, что не могу говорить. Взгляд преподавателя сразу смягчился, и она с притворным сочувствием поинтересовалась: — А как вы будете выступать на моих занятиях? Для того, чтобы получить экзамен автоматом, нужно выступить с рефератом. И что мы с вами будем делать? Я пожала плечами и написала на листке, лежащем передо мной: «Может быть, мы сможем найти компромисс?», после чего протянула его женщине. Алла Степановна прочла написанное и сдержанно кивнула, переходя к дальнейшей перекличке. Тряхнув головой, я пришла в себя. Хотелось плакать и драться. Причем драться хотелось больше. Хотя, на что я рассчитывала, вернувшись в университет? Не знаю. Я устало откинулась на спинку кресла и перевела взгляд на одиноко стоявшую в углу гитару. Честно говоря, всякий раз, когда я пыталась взять гитару в руки, то не могла сдержать слез — воспоминания и скорбь были слишком живыми. Но сейчас, когда раны затянулись шрамами, уголки губ сами собой поползли вверх, и я потянулась к старой поющей подруге, совершенно забыв о тягостях учебы и приставучих одногруппниках. Одеревенелые за год отсутствия практики пальцы непривычно болели, когда я попыталась сыграть хоть что-нибудь. Полузабытые воспоминания о том, как я играла Руслану романтические мелодии, сидя у костра, предстали перед глазами, словно это было только вчера. На душе стало привычно грустно. Я улыбнулась воспоминаниям, а руки сами вспомнили старую, но все такую же актуальную песню Scorpions. — Варя, это ты играешь? – отец без стука вошел в комнату и присел рядом со мной, с любовью глядя на меня и на гитару в руках. Я подняла на него просветлевший взгляд и кивнула. Мы недолго помолчали, каждый думал о своем: я — о том, что хочу вернуть утерянные навыки, а отец, кажется, вспоминал былые годы. Он улыбнулся, поднимаясь с кровати. — Ладно, музицируй, а я пойду… Я схватила лежащую рядом игрушку и кинула в него. Отец удивленно оглянулся и недоуменно уставился на меня. — «Спой ее, пожалуйста», — прочел он пришедшее на телефон сообщение. — Ох, Варяг… — папа присел рядом и похлопал меня по плечу. — Только если буду лажать, сильно не кривись, ладно? Я улыбнулась и вновь заиграла старую любовную балладу, а отец запел также чисто и красиво, как и многие годы назад. В комнату заглянула мама и удивленно взмахнула руками. — Надо же, какой дуэт воссоединился! А я думала, что это Варя музыку включила или ты решил юность вспомнить и спеть что-то, а тут такое! Замечательно получилось, дорогие! Отец погладил меня по голове и вышел из комнаты, забирая с собой маму, а я решила наконец-то зайти в любимый соционический чат, а то все никак времени не находилось. Пока грузилась страница комнаты, в голове промелькнула шальная мысль о том, что мне не с кем будет сейчас поговорить, потому что за полторы недели моего отсутствия могли смениться все посетители, и мне станет одиноко. Однако я не собиралась унывать, поэтому бодро напечатала: Убью_тебя_лопатой: Привет всем, ребята! Откликнулся, как ни странно, тот самый парень, Чебурашка. Я вспоминала об этом персонаже несколько раз. Он хороший собеседник. Чебурашка: Хэй-хоу. Как оно? Убью_тебя_лопатой: Замечательно! Сам как? Чебурашка: Учеба достала в край, так что давай не будем о грустном. Убью_тебя_лопатой: Хорошо. Кстати, ты тут уже больше недели, а до сих пор ТИМ не определил. Непорядок С: Чебурашка: А как ты предлагаешь определить ТИМ? Я не верю в тесты из Интернета, а найти нормального типировщика — огромная проблема. Да и как вообще в инете можно нормально определить ТИМ? Я усмехнулась, взглянув на внушительную коллекцию соционической литературы, расположенной на моей книжной полке, и быстро напечатала: Убью_тебя_лопатой: Можешь считать меня ведьмой, но я умею безошибочно определять соционический тип в инете :D Чебурашка: И правда… Ведьма. Но в этом ещё стоит убедиться. Убью_тебя_лопатой: Может, попробуем? Чебурашка: А давай! Только, может, перейдем в личку? Не люблю флудить в общественных комнатах. Убью_тебя_лопатой: Пойдем. На экране всплыло окошечко: «Пользователь Чебурашка пригласил Вас в приват. Согласны?». Нажав «Ок», я набрала первое сообщение: Убью_тебя_лопатой: Ну что, приступим? Чебурашка: Валяй. Убью_тебя_лопатой: Отвечай максимально честно на мои вопросы, ладно? Чебурашка: Ок. Задав парочку вопросов, я сделала вывод, хотя он был слишком очевидным. Интровертный логик и сенсорик. Драйзер: Ты Максим Горький. Прочти описание. На несколько минут он пропал. Единственное, что меня смутило — сомнения этого человека насчет собственного типа. Если он сидит в этом чате, значит знаком с матчастью, следовательно, знает типологию. Из всех ТИМов ему действительно больше всех подошел бы именно Максим. За время отсутствия собеседника я успела переодеться в домашний костюм и распустить волосы, тяжелым водопадом упавшие мне на спину. Уведомление о новом сообщении заставило меня вновь сесть за ноутбук. Чебурашка: Ты, чёрт возьми, реально ведьма! Как так у тебя получилось? Убью_тебя_лопатой: Я называю это талантом :D Чебурашка: Действительно :D Какие планы на выходные? Убью_тебя_лопатой: Одногруппники позвали отметить начало учебного года. Схожу, проветрюсь. А у тебя? Чебурашка: Мои тоже. Хорошо тебе отдохнуть. Убью_тебя_лопатой: И тебе.

***

— Варенька, пойдем чай пить? — нежный голос мамы вынул меня из своеобразного вакуума беседы с Чебурашкой. За этот год я приобрела важное умение — не перечить просьбам родителей, ибо возможности ответить всё равно нет. Из головы не шел этот странный парень, с которым я общалась в чате. Я поднялась со стула и крадучись прошла в кухню, где уже весело свистел чайник и гремела расставляемая отцом посуда. Улыбнулась про себя — обожаю такие ежедневные вечерние посиделки с мамой и папой. Им всегда есть что рассказать, а мне есть о чем послушать. На столе ожидало горячо и страстно любимое мною клубничное варенье, чему я очень обрадовалась. Отец стоял спиной ко мне и чистил картошку, что-то бормоча о даче и том, зачем она нужна. Мама резала грибы и курицу и что-то напевала под нос. Такое ощущение, что они меня не заметили. Действительно, как можно заметить безмолвную тень? Просто так стоять мне надоело уже через десять секунд, поэтому я как мышка подкралась к отцу и пощекотала его по ребрам, за что чуть было не выхватила нож в шею, успев вовремя наклониться. — Дочь! Вот зачем ты так пугаешь?! Знаешь же, что у меня реакция мгновенная! А если бы я тебе сейчас нож под ребра воткнул?! Я смиренно склонила голову, слушая справедливый укор отца, осознавая глупость того, что сделала. — Дима! — мама редко повышала голос, предпочитая тихим спокойным голосом заставлять провинившихся в чем-либо людей признавать свои ошибки. Отец пристыжено замолчал, учащенно дыша. Костяшки пальцев слегка побелели, а взгляд дико бегал от лица жены к моему и обратно. Мама отложила нож в сторону, легким шагом подошла к отцу, положила тонкое запястье, исполосованное массой тонких шрамов от порезов, на застывшую руку отца и тихо прошептала, словно раскрывала самый страшный секрет: — Все хорошо, родной. Успокойся. — Но… — в голосе папы зазвучало оправдание — она меня испугала! Я действительно чуть было ее ножом не пришил к стене. — Дима, мы не на работе. Так что никого убивать не нужно, милый. Мать провела ладонью по плечам отца, и тот расслабленно выдохнул и крепко обнял маму, зарываясь носом в ее шикарные волосы. Мама уткнулась лицом в широкую грудь отца. Я облегченно выдохнула — скандал миновал — и бочком пробралась мимо обнимающихся родителей к раковине, в которой меня ожидала не вычищенная картошка. Через двадцать минут мы уже сидели за столом и с аппетитом уплетали жареную картошку с грибами, закусывая солеными огурцами. В общем, просто наслаждались жизнью, как и любая среднестатистическая семья. — Варь, налей чайку, — целуя мать в щеку, промурчал отец. Вскоре три чашки чая, источавшие необыкновенный запах мелиссы, стояли у каждого члена семьи. Мама, от которой я унаследовала любовь к боевым искусствам, метанию ножей и книгам, сейчас хитро посматривала на папу, задумчиво пьющего свой чай, и внезапно довольно громко произнесла: — Варя, хочешь, расскажу, как к нам с папой на дачу сегодня полиция приезжала? Я поперхнулась чаем и изумленно уставилась на неё. Отец поднял на маму серьезный взгляд зеленых глаз и, едва сдерживая смех, проговорил: — Ты же обещала оставить эту историю на самый тяжелый случай, чтоб было над чем посмеяться. — Ну, Дима, — протягивая гласные звуки, прохныкала мама, — у Вари и так день тяжелый был! Ей нужно немного отдохнуть и посмеяться! Отец смиренно поднял руки и пробурчал: — Как хочешь, только сильно не приукрашивай! Мама, хихикая, потерла руки и начала свой рассказ. — Дело было так. Приехав с папой на дачу, мы решили выкопать морковку и картошку, а потом отдохнуть, — мама мечтательно улыбнулась. — Пострелять, ножи пометать. Романтика, – она смутилась, увидев наши с папой одинаковые выражения лица, отражающие исключительную заинтересованность. – Ну так вот. Закончили мы домашние дела, отправила я папу за воздушками, а соседский кот к нам в окно прыгнул… Ну и сигнализация сработала… — мама отпила чаю, улыбаясь нам. Я удивленно вскинула бровь, ожидая продолжения. Мама незамедлительно продолжила: — Пока я вытаскивала этого пушистого засранца из дома, отец нашел обе воздушки и шел было уже ко мне, как к дому подъехал наряд полиции. Они хотели вломиться в дом, но остановились. Знаешь, почему? – дождавшись моего отрицательного жеста головой, она продолжила, глядя на по-детски хихикающего папу. — А теперь представь: навстречу наряду полиции идет здоровенный мужик с двумя воздушными ружьями в руках, на котором надет лишь старый прокурорский китель и трусы в сердечко, и он говорит им: «Чаю, офицеры?» Я прямо-таки видела это: огромный мужчина, каким моего отца можно назвать не из-за веса, а из-за крепкого телосложения и высокого роста, в синем кителе стоит и недоуменно смотрит на полицейских, замерших по стойке «смирно», а потом ставит воздушные ружья рядом с ногами и миролюбиво произносит гулким басом: «Чаю, офицеры?» Отец часто выдавал подобного рода гениальные, подходящие под ситуацию, фразы. Захотелось просмеяться в голос, однако, в силу определенных обстоятельств, сделать этого я не могла, поэтому просто улыбалась, глядя на родителей. На душе было тепло и спокойно, словно на море в штиль. — А у тебя как дела на учебе? – поинтересовалась мама, потягивая второй стакан чая. «Все хорошо, мамуль. Меня опять позвали играть в группу». — Саймонов? – откликнулся отец, читавший сообщение с маминого телефона. Я кивнула. Отец удовлетворенно закивал и опрокинул в себя кружку горячего чая. — А на это ваше мероприятие… которое группой. Ты пойдешь? «Конечно. Не все же дома сидеть С:» — И то верно! Дима, девочке нужно отдыхать. Не все же со своим ноутбуком сидеть! — Ты права, Рита. Варяг, если что, то мы с мамой на телефонах. Завтра пятница, увидеться перед твоим уходом не получится. Так что знай — мы тебя любим. «Я тоже вас люблю, мои хорошие!» Я поднялась со стула и крепко обняла по очереди обоих родителей. — А теперь шагай спать. Уже поздно, — проворчал довольный отец, — мы приготовим тебе завтрак. Спокойной ночи.

***

На следующее утро была назначена первая репетиция моей старой рок-группы, где я должна была показать себя в роли гитариста. Хорошего гитариста. Репетиционная база нашего творческого коллектива, коим мы являлись по документам, располагалась в здании Общежития №1, находящегося сразу за университетом. Бодрым шагом я уверенно шла к месту встречи, которое изменить никак нельзя. На самом деле, меня до сих пор терзали смутные сомнения о необходимости моего непосредственного участия в данном мероприятии. Остановившись перед входом в комнату с самыми толстыми стенами в этом общежитии, которую администрация университета отдала под репетиционную базу, я перекрестилась, выдохнула и толкнула дверь, которая бесшумно открылась. Обведя взглядом комнату, я убедилась, что Саймонов не врал — действительно ничего не изменилось! Ни интерьер, состоящий из большого старого дивана, журнального столика, пары гитар, барабанной установки, синтезатора и аппаратуры для звукозаписи, ни ребята, которые точно так же, как и полтора года назад, валялись на диване и смотрели «Ким 5+» на ноутбуке одного из них, посмеиваясь над глупым Дракеном. Моего прихода они не заметили, увлекшись мультфильмом. Я оперлась спиной на дверной косяк и с любовью посмотрела на свою группу: Саймонов потягивал через трубочку фруктовый сок и наслаждался жизнью; Вадим, наша гордость и краса — барабанщик, жевал шоколадку и почесывал трехдневную щетину крепкими пальцами; Антон — клавишник, не отрывая взгляда, смотрел мультсериал. Всей этой компании не хватало только вокалиста. Первым тяжелый взгляд заметил виновник моего сегодняшнего раннего подъема — Артём, подскочив с дивана, подбежал ко мне и крепко обнял. — Я уже думал, что ты не придешь! Парни, вы гляньте, кто пришел! Антон проигнорировал Саймонова, отмахнувшись тонкой бледной рукой в напульсниках и фенечках, а Вадим лениво развернул светло-русую голову к гитаристу, посмотрел на меня как на ничтожество, отвернулся. Я собралась было идти и показать этим мужланам, что невежливо вести себя так с девушкой, как барабанщик грохнулся на пол со звуком падающего шкафа и извиняющимся тоном своим чистым басом прокричал: — Варяг! Господи Боже, Антон, ты какого хрена сидишь?! У нас тут такое большое счастье привалило! Варяг, мать твою, как я рад тебя видеть! На следующие пару минут я выпала из реальности — медвежьи объятия Вадима сдавили мне грудь так, что я чуть не потеряла сознание. Я едва сцепила пальцы на его спине, дыша ему в шею — настолько большим он был. — Вадим! — заистерил Артём, бегая вокруг нас и лупя его подушкой. — Отпусти её! Ты же задушишь девушку! Вадим! — Саймон, — по прозвищу обратился парень к басисту, — закрой рот, всё с ней нормально. Правда, Варяг? Я кивнула и немного отодвинулась от парня, переводя взгляд на удивленного Антона. Он по-детски хлопал голубыми глазами, глядя на меня. — В-Варя… — проблеял он, — я не думал, что сюрприз, о котором говорил Саймон — ты… Я улыбнулась и подошла к тощему клавишнику. Он радостно бросился мне на шею, по-братски обнимая. Я пальцами пересчитала его ребра, на что он хихикнул мне на ухо. — Щекотно, — фыркнул Антон. — Рад вновь видеть тебя с нами, Варя. Клавишник был единственным человеком в нашем творческом коллективе, кто звал меня по имени. Это льстит. — Ну всё! Встретились, а теперь за работу! — призывая нас к порядку, Артём захлопал в ладоши. Вадим, хмыкнув, сел обратно на диван. Антон присел на краешек рядом с ним. Я, благодаря небеса за спасение моей гитары, сняла чехол с инструментом со спины и оперлась на него. Саймонов окинул нас серьезным взглядом серых глаз и продолжил: — В конце сентября у нас важное мероприятие, и мы… — Артём потер брови двумя пальцами и тихо прошипел. — Вадим, отбери у этого дитятки ноутбук, а то я сейчас драться начну! Барабанщик заржал в голос, но отобрал компьютер у обиженного Антона. Саймон кивнул в знак благодарности и вновь принялся разглагольствовать. — Так вот… — он бросил недовольный взгляд на клавишника, — сегодня мы собрались здесь для того, чтобы провести пробную репетицию. Варягу нужно с нами снова сыграться. Я сомневаюсь, что без регулярных репетиций ее навыки остались на прежнем уровне. — Гы, — глубокомысленно изрек Вадим, почесывая щеку со звуком трения наждачки по дереву, — ты думаешь, что она хуже играть стала? Скорее поверю в то, что Антон перестал спать с плюшевыми утками! — Ну, Вадим! — растягивая гласные надрывно прошептал Антон, прикрывая лицо ладонью с длинными паучьими пальцами. — Я же просил никому не говорить! — густо покраснел парнишка. — Да ладно тебе, бро, — улыбнулся Вадим, — у всех свои тараканы. Прошу прощения, утки! Клавишник потянулся душить барабанщика, размерами превосходящего его раза в три-четыре, обещая прийти темной ночью и заставить рассказывать ему гражданский кодекс. — Парни, успокойтесь! — Артём прекратил этот балаган, за что получил мою немую благодарность. — Варя, хочешь сказать что-нибудь? «Да. Где вокалист?» — отобразилось на экране смартфона Саймона. — Так выпустился же! Золотко, Сидоров у нас и петь еще умудрялся! — Хреново пел, правда, но не суть, — перебил Вадим, отмахиваясь от Антона, как от мухи. — Играть когда будем? И что? — Да хоть сейчас! — откликнулся клавишник, поднимаясь с дивана и потягиваясь как кот. — Давайте что-нибудь из нашего, русского? Вадим, уже севший за барабанную установку, кинул в Антона палочкой и пробурчал: — Меня бывшая под «Я свободен» бросила. Не хочу. Артём, тихо матерясь, настраивал микрофоны и присоединял обе гитары, Антон, сопя, искал провода от своего синтезатора, а я по-королевски сидела на диване и потягивала колу из алюминиевой баночки. Рядом присел барабанщик и по-хозяйски забрал мой напиток, на что я, мягко скажем, обиделась, поэтому отвернулась от него и стала наблюдать за Саймоном. Артём в тот момент как раз закончил с аппаратурой. Я поднялась с дивана и, мягко ступая, подошла к басисту, беря свою электро-гитару у него из рук. — С возвращением, Варяг, — подмигнул мне Саймон. — Сейчас посмотрим, как ты не разучилась играть. Я, хмыкнув, накинула ремень от гитары на шею и провела пальцами по струнам. Забытое ощущение легкости и нужности вернулось, отдаваясь теплом в сердце. Гитара отозвалась мягким звуком, словно приветствуя меня после долгой разлуки. Улыбаясь светлым мыслям, я ждала, пока парни займут свои места: Вадим позади нас всех, за установкой, Антон — с левого края, за синтезатором, я посередине, а Саймон справа от меня. — Так что играем? — деловито поинтересовался Антон, наигрывая «собачий вальс». Артём вопросительно взглянул на меня, я безразлично пожала плечами. Саймон тяжело вздохнул и медленно произнес. — Что мы играли во времена этого состава? — «Skyfall»! — обрадовался клавишник. — Как же ты божественно его пела, Варя! Парни уничижительно шикнули на него. Он сник. До меня дошло, что до этого момента ни один из них не задал ни единого вопроса о моем новом образе жизни. В голове я пометила пунктик «Отблагодарить Саймона за внимательность», после чего улыбнулась мальчикам и сыграла первые два аккорда всемирно известного хита. Парни восприняли это как сигнал. Я повторила аккорды вновь и услышала справа от себя глубокий вздох Артема: парень боялся петь, однако он единственный из группы, на данный момент, кто хоть как-то умеет делать это. Антон без проблем пел бэк-вокальные партии еще в те времена, когда мне доверяли петь на сцене, но, как говорил он сам: «Самостоятельно, да еще и ведущую партию? Да ни в жизнь!», а вот Вадим отличался завидным умением гроулить, но, к сожалению, тяжелый рок — не формат музыкальной группы при университете. Артем вполне неплохо спел, да и я не так много лажала, как боялась, поэтому от первой сыгранной совместно песни не появилось жуткого желания оторвать себе уши, а это что-то да значит. — А ты говорил «разучилась, разучилась»! — Вадим отбил по тарелкам двойной щелчок. — Она лучше тебя играть стала. — Да, Варяг, ошибся я, извиняй, — виновато улыбнулся Саймон. Я улыбнулась в ответ и любовно погладила свою гитару — наконец-то я там, где мое место.