Сводить — дело тонкое

      Этой ночью я понял одну важную вещь: не все геи – пидоры. А заставить меня понять это удалось только Диме. Он создавал впечатление решительного человека, готового бороться с любыми жизненными трудностями, поэтому для меня было загадкой, почему для него оказалась преградой простая деревянная дверь. Лично я даже не пытался выбраться из туалета, в котором нас заперли. Я пребывал в затянувшемся ступоре, который отнял у меня все силы и желание что-либо делать. Тем более, что я не видел в этом смысла – бар-то все равно закрыт. Возможно, это послужило Мамонтову причиной остаться со мной. Он чувствовал, что мне нужна поддержка, поэтому усиленно пытался меня разговорить. – Не, ну ты не думай, что мы все смазливые и любим стильные шмотки, – заверял он меня, сидя на полу, – Ты ведь, сто пудов, так и думал? В его голосе послышалась усмешка. Видимо, еще одной причиной, по которой парень не попытался выбраться из нашего своеобразного плена и оставить меня наедине с собой, было чувство вины передо мной за то, что он хотел меня отыметь. – Мне настолько насрать на геев, что я даже не гомофоб*, – процитировал я небезызвестного рэпера. – Ровная позиция, – похвалил Дима. Мы снова замолчали. Я не знал, который час, да и, в общем-то, не интересовался этим. Постепенно я начал испытывать необъяснимое чувство агрессии. Хотелось кого-нибудь ударить. Словно прочитав мои мысли, Дима внезапно спросил: – А ты чего не врезал мне? – В смысле? – отозвался я, пытаясь сохранять спокойствие. – Ну, если бы я был на твоем месте, я бы в два счета вырубил мудака, который бы ко мне полез, – произнес он задумчиво, – А ты отпихнул меня только спустя какое-то время. Я не ответил. Этот вопрос насторожил меня. Я успел порядком отрезветь с того момента, как Дима поцеловал меня, поэтому не мог быть абсолютно уверенным, чем я руководствовался, проявляя полную пассивность. Зашуршала одежда. Очевидно, парню надоело сидеть, и он поднялся с пола. – Не хотелось тебя бить, – я решил ответить хоть что-нибудь, чтобы он не решил, что я задумался над этим вопросом, – Я неконфликтный. Ответом мне был лишь недоверчивый, но незлобный смешок. – Ага, ага. Я почувствовал жар в груди, который с каждой секундой становился все более невыносимым. Подлый поступок Ульяны, ночь, которую мне предстояло провести запертым в баре, отсутствие помощи от лучшего друга, убитого в хлам, и этот сраный Дмитрий Мамонтов, являвшийся, по сути, причиной вышеперечисленного – все это сплелось в тесный клубок неконтролируемой злости. Странно всхлипнув, я быстро нашарил его в темноте и схватил за грудки. Я понимал, как нелепо это выглядит со стороны, ведь этот качок был куда шире и выше меня. Но в туалете было темно, и мы были совершенно одни. Да и я уже перестал себя контролировать. – Ты че?! – приглушенно воскликнул Мамонтов, явно не ожидавший от меня такой реакции. – Думаешь, мне понравилось, да? – прошипел я, сам не особо понимая, что я несу, – Ну давай, трахни меня прямо тут, для полного сча... К моим губам прижался прохладный палец. – ...стья, – неуклюже закончил я. – Я учусь на третьем курсе психфака, – отчеканил Дима, не убирая пальца от моих губ, – Это к слову о том, что я прекрасно понимаю, что именно ты пытаешься скрыть за своим гневом. Я сглотнул, не в силах пошевелиться. «Этот громила учится на психолога?» – мелькнула тупая мысль у меня в голове. – «Гомосексуальность, несомненно, не преимущество, но в ней нет и ничего постыдного, это не порок и не унижение. Нельзя считать ее и болезнью», – его пальцы теперь поглаживали мои скулы и подбородок, – Это Фрейд. Мне следовало отпихнуть его, но я лишь прикрыл глаза. Движения его пальцев успокаивали мою злость. – Фрейд вообще был на сексе повернут, – надтреснутым голосом попытался съязвить я. – Априорное утверждение, – судя по колебаниям воздуха при этих словах, он придвинулся ко мне почти вплотную, – Ставлю косарь, что ты ни строчки из Фрейда не читал. Я промолчал. Я знал: сейчас он меня поцелует. Почему я подался вперед? Его губы снова прикоснулись к моим. На этот раз он был нетороплив и нежен. Дима целовал меня не спеша, а я лишь стоял с пылающими щеками из-за того, что невольно встал на цыпочки. Именно тогда я удивился, насколько обманчива бывает внешность. Широкоплечий качок, у которого на лбу написано: «Привет, я альфа-самец и просто плохой парень», оказывается геем, учащимся на факультете психологии и цитирующим Фрейда. А еще, вопреки первому впечатлению, он оказывается невероятно нежным и скользит сейчас языком по моим губам, поглаживая мою грудь. И мне это нравится. Дима зарылся пальцами в мои волосы, а я ближе прижался к нему. Я понимал, насколько неудобно ему целоваться с человеком моего роста, но сейчас для меня это не имело значения. Его руки опустились ниже. Я вздрогнул, но тут же решил, что уже перешел ту самую грань. Ведь я прекрасно чувствовал, как ширинка давит на мой член. – У тебя... еще не было опыта? – прохрипел Дима, и его руки застыли в районе моего паха. – С девушкой только, – ответил я дрожащим шепотом. – Ты хочешь... всего? – спросил он, расстегивая мой ремень и запуская руку мне в джинсы. Будь мой мозг способен разговаривать, он бы кричал, что я не хочу ничего. Я не знал, что он подразумевал под «всем». Минет? Полноценный секс? Несмотря на то, что я, кажется, хотел его, я совершенно не желал, чтобы меня трахнули. Я невольно ухмыльнулся, радуясь, что Дима не может этого увидеть. Похоже, я до сих пор цеплялся за свою мнимую гетеросексуальность. – Я не знаю, – промямлил я, пока он гладил мой член теплой ладонью, – Я хочу, но... – Но ты боишься, что я трахну тебя, потому что это больно и не по-мужски, – закончил за меня Дима. Я представил, как он, улыбнувшись, закатил глаза. – Ну, в общем, да. Спустив мои джинсы до колен, парень обхватил мой член рукой и стал медленно двигать ей. Угол он выбрал удачно, поэтому я тут же тихо всхлипнул. – Хорошо, – загадочно согласился он, – Ты не оставляешь мне выбора... – Что? – не понял я, но вместо ответа почувствовал, как рука отпустила мой член, а в сантиметре от моего тела звякнули застежкой его штаны. __________ *Строчка из баттла VERSUS #3: Oxxxymiron VS Крип-А-Крип.