Приют для души

Утром дождь прекратился. Капли больше не барабанили по крыше, создавая ощущение уюта в теплом доме. Небо было невозможного светло-серого цвета, который бывает лишь в предрассветные часы. Эйлон, привыкший вставать рано, заворочался в постели, щурясь от света и недовольно морщась. Тонкое одеяло практически не грело, но теплые объятья альфы дарили тепло, от которого не хотелось отказываться, вылезая из кровати. Омега улыбнулся. Не сон. Большая шершавая рука Реина собственнически обхватывала Эйлона за талию, крепче прижимая к горячему обнаженному торсу. Мерное дыхание чувствовалось где-то в районе шеи, вызывая толпы мурашек по всему телу. Альфа все еще сладко спал, и омега, стараясь не разбудить его, легко выскользнул из объятий, поднимаясь на ноги. Поежившись от прохлады, Эйлон надел на себя помятую рубаху, брошенную на пол, и тихо ушел из комнаты, неплотно затворив за собой дверь. Все вокруг казалось иным. Тишина, повисшая в доме, еще вчера мучительная и навевающая тоску, теперь дарила покой и умиротворение. Все вокруг дышало тем счастьем, которое царило в душе омеги. Необычайная легкость и очарование жизнью заставляли его непрерывно улыбаться. Первым делом затопив печку, Эйлон, тихо напевая любимую мелодию, принялся хлопотать по кухне. Хлопоты эти, в последнее время ставшие неприятной необходимостью, теперь приносили удовольствие. Омега одновременно думал обо всем и не думал ни о чем, растворяясь в собственных чувствах. После отъезда Реина он строго запрещал себе размышлять о том, что будет, когда альфа вернется. Теперь же это казалось ему одной из тех мелочей, которые решатся сами собой и не требуют внимания. Сейчас его волновал лишь тот, кто сейчас спал в соседней комнате. Реин проснулся чуть позже, широко зевая и потягиваясь. С кухни доносился вкусный запах свежей выпечки, манивший к себе проголодавшегося альфу. В одних штанах он вышел из комнаты и замер в дверях, любуясь на своего омегу: растрепанный, в рубахе, едва прикрывающей ягодицы, и увлеченно выполняющий последние приготовления к завтраку. Он выглядел до ужаса соблазнительно, и Реин, тихо подкравшись сзади, неожиданно обхватил его руками, прижимая к себе и целуя в макушку. Эйлон только удивленно ойкнул и, бросив свое занятие, развернулся. – И не стыдно тебе пугать меня? – он улыбнулся, наслаждаясь присутствием альфы. – Совершенно не стыдно, – медленно произнес тот, нежно целуя омегу в щеку. – Я так скучал по тебе, Эйли. Эйлон сильнее прижался к обнаженному торсу, чувствуя, как горячие руки, слегка приподняв рубаху, обхватили его за талию. Вдыхая родной запах, он на миг забылся, прикрыв глаза. – Скажи мне, Эйли, ты уедешь со мной? – Реин погладил омегу по огненно-рыжим волосам, внутренне напрягшись. Как бы легко не были произнесены эти слова, от них зависели все надежды и желания альфы. Омега не спешил с ответом. Подняв голову, он заглянул в глаза Реина. Ему казалось, что ответ на этот вопрос давно уже известен, и можно было бы об этом и не говорить. Это было очевидным. Разве мог он остаться здесь, оттолкнув от себя того, кто наполнял смыслом каждую секунду? – Подожди, – перебил альфа Эйлона, когда тот уже раскрыл рот, чтобы ответить. – Прошу тебя, подумай хорошенько. Это не должно быть решением, принятым в порыве чувств. – Реин, – омега ответил ему серьезным взглядом, внутренне негодуя. Он счастлив, он готов на все, впереди у них целая жизнь, так почему они должны опускаться с высоты своего счастья до обсуждения этих вопросов? – Я готов уехать с тобой из этого места куда угодно. – Прежде всего, это твой дом. Здесь ты родился и вырос, прожил всю сознательную жизнь. Тебе привычно такое существование. Я же хочу забрать тебя в город. Готов ли ты отказаться от своей жизни ради неопределенного будущего со мной? Конечно же, было легче не говорить всего этого, но Реин прекрасно понимал, что не может утаить свои сомнения и вопросы. Совершая такой важный шаг, он осознавал свою ответственность за него, за себя, за них. Он знал, что такое тоска по дому. И ему совершенно не хотелось, чтобы омега винил себя за то, что не обдумал своего поступка, если… Если у них не получится. Как бы ни хотелось обойти эту мысль, альфа все равно возвращался к этой возможности. – Почему ты считаешь, что я могу отказаться от тебя ради жизни изгоя? – Эйлон с укором посмотрел на него. – Я… Дело не в этом, Эйли. Я прошу тебя пожертвовать многим, чтобы переехать в столицу. А ведь ты вправе потребовать от меня того же. Я не хочу, чтобы в городе ты чувствовал себя не на своем месте, потерянным и тоскующим по лесу. Поэтому я хочу услышать то, что ты думаешь об этом, – не замечая упрека во взгляде омеги, Реин упрямо продолжал. – Я не хочу, чтобы ты жалел о переезде. Отстранившись от альфы, Эйлон молчал. Ему совсем не хотелось быть серьезным, рушить спокойствие сложным разговором. Все было решено, все было сотню раз передумано. И этот разговор вызывал тихое раздражение. Но взглянув в глаза Реина, омега опомнился. Все было взвешено и решено им одним, и альфа просто не мог знать об этом. Для него Эйлон принимал это решение спонтанно, не подумав, и поэтому его беспокойство вполне объяснимо. – Я никогда не пожалею. Знаешь, что держит меня здесь? Ровным счетом ничего. Да, я привык к такой жизни. Да, я буду скучать по мастеру Сэйру. Да, мне будет не хватать леса. Но я не могу больше жить здесь в одиночестве и в немилости у своих односельчан. Мне тяжело, Реин. А ты говоришь мне о том, что я должен подумать. Я не соглашаюсь на это не подумав, пойми. Альфа вздохнул, задумчиво потерев ладони друг об друга, и кивнул. Сомневаться в искренности и правдивости Эйлона он не мог, но также понимал, что тот еще не все знает. Что он думает о нем, о Реине? Кто он для него? Обычный городской житель, имеющий в своем распоряжении один из домов на оживленной улице? Может, вдобавок заведующий собственной лавкой, кузницей или вообще таверной? Как сказать омеге о том, что из отдаленной, глухой деревни он попадет в замок короля и будет общаться не с полуграмотными сельчанами, не умеющими скрывать своих чувств, а с придворными, которые будут улыбаться в лицо и шептаться за спиной? Именно это занимало все мысли Реина. Еще и изменник… Когда он был там, в столице, все казалось ему легким. Но сейчас он чувствовал свою возрастающую ответственность за Эйлона, который не понимал, да и не мог понять бури в душе альфы. Реин отошел к окну и, отодвинув кусок серой ткани, заменявшей штору, взглянул на просыпающуюся деревню. Из труб уже потянулся дым, кто-то из омег возвращался от колодца с полными ведрами воды, слегка покачиваясь на ходу от тяжести. Все вокруг постепенно пробуждалось ото сна, наступал новый день, полный хлопот по хозяйству. А что в столице? Альфе вспомнились шумные улицы главного города, затихающие лишь на пару предрассветных часов, крики многочисленных торговцев, скрип телег, ржанье лошадей и цокот копыт. Столица – сердце государства – не прекращает своей бурной деятельности ни на секунду. Жизнь кипит и бьет ключом. А здесь… – Не молчи, скажи, что так беспокоит тебя, – омега коснулся рукой предплечья Реина. Повернувшись, тот перехватил ее и прижал к своим губам, молясь всем богам, чтобы его слова не разрушили тонкую связь между ним и Эйлоном. – Эйли, как ты думаешь, где мы будем жить? – начал альфа издалека. – Если ты хочешь сказать мне, что у тебя нет… – Не хочу, это не так, – перебил Реин, вздохнув. Социальное неравенство, на которое он не обращал раньше никакого внимания, душило его теперь, не давало трезво мыслить. Как омега воспримет то, что между ними, по мнению общества, целая пропасть? – Ты рассказывал мне про брата… Он против, чтобы мы с Хали жили с вами, ведь мы займем какое-то место в доме? – продолжал гадать Эйлон, пытаясь разгадать мысли альфы. Тот же едва не засмеялся, такой невероятной казалось ему перспектива, что кого-то можно потеснить в замке. – Нет. Просто я – брат короля Дериона… *** Эйлон покачивался в седле, задумавшись. Лошадь медленно шла вперед, пачкая копыта в дорожной грязи. На лес опускались сумерки: где-то за верхушками деревьев догорала алая заря, и мрак ненавязчиво, легко окутывал темные силуэты елей. Небо было на удивление ясным и высоким, и только растрепанные клочки облаков изредка проплывали в вышине. Вечер был тих и спокоен. На сборы ушло два дня. Омега вспомнил, как счастливо кричал Хален, увидев Реина, да и тот явно был рад видеть малыша. Может, у них получится стать настоящей семьей. Теперь он понимал, почему Кагол так крутился вокруг них. Староста наверняка прознал о том, кто обрел приют в доме у Эйлона, и хотел получить с этого хоть какую-то выгоду. Его неудавшийся свекор не был бы собой, если бы сидел сложа руки. Омега скользнул взглядом по фигуре Реина, что-то с увлечением рассказывавшего Халену, сидевшему впереди него. Кто бы мог подумать, что он, этот воин – особа королевских кровей? Эйлон ни за что бы не поверил в это, если бы не печальный, искренний взгляд альфы, опровергающий любые сомнения. Сразу обрели смысл колебания Реина по поводу отъезда: омега прекрасно понимал, что нескоро освоится в замке. Но это не лишило его решительности ехать. И от этой решительности он обрел уверенность в своем выборе. Они практически не касались этой темы ни за время сборов, ни в пути. У Эйлона было множество вопросов, но он боялся, что альфа вновь будет колебаться, беспокоясь о будущем. Тот же, в свою очередь, старался не говорить об этом вообще. Невольно омега все же думал о жизни в столице. Теперь это казалось чем-то нереальным, невозможным. Он вдруг поднимется до таких высот, о каких даже и не мечтал. Но место радости заняла смутная тревога и неопределенность. Как примут его в этом высшем свете? Как отнесется к выбору брата сам король? На эти вопросы у Эйлона не было ответа. Лес стал постепенно редеть, а дорога – расширяться. За поворотом показались высокие городские ворота: на стене горели огни и виднелись неясные силуэты людей, вдалеке уже слышался шум столицы. Реин обернулся и, чуть придержав лошадь и поравнявшись с омегой, ободряюще кивнул ему и коснулся горячей рукой его холодной от тревоги кисти. – Осталось совсем чуть-чуть, Эйли. Все будет хорошо. Эйлон только улыбнулся в ответ, стараясь расслабиться. Им предстоял путь до самого замка через весь город, и омега, бывавший в городах лишь несколько раз в своей жизни, приготовился впитывать в себя все, что увидит и услышит вокруг. Городские ворота были открыты. Проехав через них, омега очутился словно бы совсем в другом мире. Широкая улица была заполнена разным людом: бедно одетые омеги и беты сновали туда-сюда с разным скарбом, альфы чаще всего попадались в кольчугах и при оружии, маленькие дети бегали прямо по дороге, не боясь попасть под колеса телег или копыта лошадей. Жизнь бурлила и кипела, не останавливаясь ни на минуту. Некоторые узнавали альфу, улыбаясь и легко кланяясь в знак уважения, но большинство не замечало ничего вокруг. Эйлон сразу и не заметил, как к их маленькой процессии присоединился еще один всадник: в чистой, явно дорогой одежде, широкоплечий альфа о чем-то разговорился с Реином. Почувствовав на себе удивленный взгляд омеги, оба альфы развернулись, и незнакомец, не переставая улыбаться, кивнул Эйлону. – Я рад познакомиться с вами, Эйлон. Реин немало рассказывал о вас, когда посещал нас с Его Величеством. Меня зовут Ильнон, и я надеюсь, что нам с вами удастся пообщаться позже, – произнес он, и омега поприветствовал его в ответ, припоминая что-то о словах Реина о советнике Короля. Ильнон казался очень добродушным и приятным, однако что-то в нем смущало Эйлона. Альфы продолжили разговор, из которого омега смог услышать лишь несколько повторяющихся слов: «изменник», «Дерион», «Его Высочество», «наследник». Смысл диалога ускользал от Эйлона, остальные слова тонули в общем шуме столицы. Тем временем они приближались к замку: все меньше попадались пешие горожане, одежда людей стала более богатой, а постройки по сторонам улиц – более роскошными и уникальными, чем практически одинаковые дома окраин столицы. А впереди стремились к темному небу башни замка. В вечерних сумерках он казался таинственным, мистическим. В некоторых окнах было светло: горели зажженные свечи, а некоторые скрывали в своей темноте свои загадки. Острые шпили башен будто бы протыкали небо насквозь, и сквозь эти дыры лился на землю звездный свет. Позади остались счастливое детство, село, лес, травы, знакомые лица, одиночество – все, что составляло жизнь Эйлона до того самого дня, как в его дом постучался Реин. До того дня, как в его сердце зародилось новое чувство, совсем не такое, какое он испытывал к Терролу. До того дня, как его судьба выкинула новую штуку, а жизнь круто поменялась. И теперь он оторван от всего, что было важно для него еще пару месяцев назад. Путей отступления больше нет. Но что же ждет его впереди?..