Утрата

Пока эти двое мирно рассуждали о том, что делается сейчас в дистрикте 12, поедая вкусный и сытный завтрак, на платформе, куда Пит и Китнисс прибудут через четыре часа, медленно собирались люди. Кто-то, зевая, сидел на лавочке, потому что сюда его отправило начальство, а кто-то, напившись кофе, стоял на платформе и был уже готов принять интервью, которое спасет ту или иную газету или передачу. Все остальные капитолийцы, не обремененные должностью репортера, спокойно спали в своих кроватях, но уже во сне предвкушали приезд победителя и его спутницы. Именно «спутницей» окрестили Китнисс. А где-то недалеко, в белоснежном дворце среди таких же белоснежных роз сидел в кресле президент. Глаза его не выражали ровным счетом ничего, только непонятная ухмылка покоилась на его лице. - Президент Сноу, можно? – произнес уверенный молодой голос. - Конечно, Фаберти, что у нас на сегодня запланировано? – ответил спокойным голосом Сноу. - Приезд Пита Мелларка через четыре часа, репортеры уже собираются. Далее их короткое выступление на сцене, Эффи Бряк передали карточки. - А что дальше, Фаберти? - Ужин, президент Сноу. - Вот именно, ужин, в моем доме. Скажи мне, где подготовка к торжеству? Сноу встал с кресла, подошел к участку с белыми розами и взял ножницы. - Прошу прощения, еще не начали. - Так начинайте. Сноу одним движением разрубил толстый стебель цветка. Тот моментально упал, перекатился по земле в горшке и упал на пол. - И скажи, чтобы здесь убрали. Он окинул взглядом завядшие листья, лежавшие на полу, высыпавшуюся землю и ушел. Фаберти, еще совсем недавно зашедший на эту должность, не показал вида президенту, что поддался на его маленькие угрозы. Простой, наивный мальчишка не добрался бы так близко к президенту за столь короткий срок. Он повернулся на пятках и пошел докладывать о начале подготовки к торжеству.

* * *

А в поезде уже вовсю шла подготовка к выходу двух молодых людей на платформу. И Китнисс, и Пита уже вовсю мыли, драили, обчищали, выщипывали все, что не надо, потом увлажняли кожу, а потом снова драили. Не столько грязи было на этих двух, сколько велико было желание представить их практически неземными. Пита все время одевали в какие-то современные костюмы, порой странной геометрической формы воротника, ремня, выглядывающей из странного пиджака блузы или рубашки. Все это смотрелось необычно на нем, но «необычно» было только жителям обычных дистриктов, в Капитолии только глупо радовались тому, что симпатичный победитель так хорошо выглядит. Самому Питу было все это чуждо, но чувство отвращения в нем не возникало. Ему было все равно, во что его одевают, что пишут на карточках, куда они едут. У него было постоянное ощущение, что за ним следят, и, чтобы не сойти с ума, он просто абстрагировался от этого. Чаще всего он думал об одной единственной фразе, недавно сказанной Эффи. «Здесь кругом камеры, а в Капитолии строят планы на твою жизнь. Неужели ты думал, что смерть малышки, любимой всем Панемом пройдет бесследно, когда она задела так много сердец?». «Спутницу» Пита одевали в ненавистные ей платья, только разве что платья были не по моде Капитолия. Длинные волосы Китнисс часто накручивали, делали романтичные прически, которые она перед выходом распускала. Наконец, четыре часа прошло, все было готово, но Капитолия из окон поезда было не видно. Китнисс с Питом сидела на диване, Эффи с расписанием в руках то носилась по вагону, то стояла у окна, Хеймитч искал спиртное. - А где Цинна? – спросила Китнисс, нарушая полную тишину. - Ему позвонил президент Сноу, и теперь он хлопочет о твоем костюме, - ответил Хеймитч, доставая бутылку. - О моем костюме? – удивилась Китнисс. - Да, а что? У Пита все достаточно однообразно. И Пит, И Китнисс напряглись. - А не знаете, что сам Цинна хотел надеть на меня? – спросила она, чтобы разрядить обстановку. - Он мне вчера показал эскиз, - с улыбкой сказал Пит. - И какое оно? Пит улыбнулся. - Красное платье в пол. Ты была бы как драгоценный камень. - А что на меня наденут сейчас? - У меня есть одна догадка, но она тебе о-очень не понравится, - произнес Пит, смотря куда-то перед собой. - И что же это? - Свадебное платье, - ответил Хеймитч. Эффи удивленно посмотрела на Китнисс, будто та уже в нем сидит. - Нет, - выдохнула Китнисс. - Да, - ответил Хеймитч с легкостью. – Причем такое «да», от которого ты никак не сможешь отказаться. Все смотрели на Хеймитча: Пит обреченно, Китнисс полностью расстроенной, а Эффи сменила удивление на полное осознание происходящего, даже казалось, она знает больше, чем остальные. - Как бы тебе еще на сцене это самое «да» говорить не пришлось, - закончил Хеймитч и сделал глоток из бутылки. Китнисс встала и быстрыми шагами направилась к выходу. - Китнисс, - позвал Пит. - Оставь, - бросила она и скрылась. «Оставь», мол, не иди за мной, не утешай, не говори то, что ты говорил уже много-много раз, не стучи в дверь и не прикасайся ко мне, думая, что мне это поможет. Просто оставь. Эти мысли пронеслись в голове у Пита в одну секунду, и он остался стоять как вкопанный. А Китнисс тем временем заперлась в своей комнате и села на пол в самый дальний угол. Она обхватила колени руками и опустила голову. Нет, она не плакала, не рыдала. Ее глаза были широко раскрыты, а в них читался самый настоящий испуг. Страх. Ей было достаточно представить, как Пит делает ей предложение перед всем Капитолием уже в этот вечер, как ей хотелось выпрыгивать из этого поезда на ходу. Нет, еще рано, слишком рано. Зачем эти люди делают все, чтобы она снова закрылась? Все их «отношения» с Питом разрушают в один миг, когда они так долго строились. Для чего? Китнисс подняла голову и увидела, что на шкафу висит свадебное платье. От него пахло розами и чем-то еще, невозможно приторным. Она вскочила и бросилась прочь из этой комнаты, но открыв дверь, она столкнулась с Питом. Его руки сразу схватили Китнисс. Он обнял ее, как когда-то Прим, чтобы та успокоилась. Китнисс не сопротивлялась, напряжение ее тела потихоньку уходило и в конечном итоге, ее руки обвились вокруг Пита. Дыхание выровнялось. - Там висит свадебное платье, - прошептала она, абсолютно спокойным голосом. Пит удивился, но не выдал этого ни движениями, ни голосом. - Представь луговину, - мягко произнес он. - Зачем? – спросила Китнисс, но она так расслабилась, что ей было все равно. Она хотела просто стоять так, чувствовать его дыхание и тепло тела. Спокойствие… полное спокойствие… - Просто представь, - попросил он. - Хорошо. - Представила? - Ага, - протянула Китнисс. - Ты видишь, как мирно покачиваются листья на деревьях перед тобой? Ты слышишь их шелест и тихое плавное пение птиц? Пение соек? Китнисс лишь кивнула. - Представь, что ты идешь дальше, к озеру, чтобы искупаться в прохладной воде. Представь то ощущение. И Китнисс представляла все это до мельчайших подробностей, которые описывал Пит. Она расслабилась и, наконец, поняла, как она устала от всей этой нескончаемой нервотрепки. Ее поклонило в сон. - Я засыпаю, - прошептала она сквозь улыбку, понимая, как странно это звучит после речей про Луговину от Пита. Он взял ее на руки и понес к себе в комнату, подальше от свадебного платья. Как только Китнисс оказалась на кровати, она сразу же заснула. Пит сидел в кресле и смотрел на мирно спящую Китнисс. Что было, если бы он не заговаривал с ней, не начал общаться? Она бы точно также спала сейчас у себя в кровати, не зная ни Пита, ни Эффи, ни Хеймитча, не думая о том, что рано или поздно ее точно выдадут за Пита, капитолийцам на потеху. Она теперь навсегда привязана к нему. И Пит винил себя за это. На арене он, возможно, совершил главную ошибку, рассказав Прим о любви к ее сестре, а потом совершал их неоднократно, встречаясь с Китнисс, просматривая с ней фильмы, гуляя с ней по дистрикту.

* * *

И вот они уже стоят у выхода из поезда, чтобы пройти в любимый Питом тренировочный цент, а там уже подготовиться к торжеству. Репортеров было невероятное количество. Пит не видел столько народу ни когда приезжал сюда для участия в играх, ни в остальных дистриктах во время Тура Победителей. Китнисс держала руку Пита и смотрела перед собой невидящими глазами. Она ушла в себя. «Панемскую парочку» поселили в роскошных апартаментах во дворце. Пит привел Китнисс в ее номер, отпустил руку и удалился. Китнисс обернулась. Платье уже висело на самом видном месте и резало глаза своей белизной. Открылась дверь, и зашел Цинна. Вид у него был озадаченный, будто он сожалел о происходящем, но пытался сделать все задуманное за короткий срок. - Сегодня ты выходишь замуж, - выдал он с порога и принялся колдовать над платьем. - Что ты об этом думаешь? – сказала Китнисс, устремив свой взгляд в окно. - Не хотелось бы раскрывать всех карт президента, но бракосочетание без согласия обоих молодоженов не самое твое яркое событие за сегодня, поверь. - Правда, а что будет еще? Ее голос ослаб, а глаза были открыты, но не видели. - Я не могу сказать, но тебе нужно собраться. Китнисс молчала. Цинна посмотрел на нее и печально вздохнул. Он подошел и взял ее за плечи. - Смотри мне в глаза. Соберись! Взгляд Китнисс стал более осмысленным, и она смотрела уже куда-то в область лица Цинны. - Пит один это все не вытянет. Или ты на него в обиде за все это? - Нет. - Тогда почему ты уходишь в себя? Думаешь, ему легко? - Нет. - Китнисс, пообещай мне, что сегодня разговаривать из вас двоих будет не только Пит. Китнисс кивнула и была заключена в объятия Цинны. - Держись, - он ободряюще похлопал Китнисс по спине. – Удачи. - Спасибо. Пока Китнисс причесывали, красили и одевали, она молчала, думая о том, во что превратилась ее жизнь. К концу подготовки она была уверена в том, что является жалким существом, ничтожеством, не способным собраться тогда, когда этого требуют обстоятельства, когда в этом нуждаются другие люди. Китнисс понимала, что сейчас нужно собраться ради Пита, ради себя, но сил не было. Она потерялась, поэтому она посмотрела на Цинну и, когда все было уже готово, выбежала в коридор в надежде найти спасение. Найти Хеймитча.