Утрата

Что для трибута означает выстрел пушки? Для тех, кого называют профи, это избавление от еще одной преграды на пути к победе, богатству и славе; а для обычных детей, которые не брали в руки оружие до игр с целью убивать – это смерть; для кого-то лишь потеря одного ни в чем не повинного человека, а для кого-то - утрата того, кого любил, того, кем дорожил. Он стоит на кухне, оперевшись руками на доску, посыпанную мукой. Рядом лежит тесто, еще не готовое к выпеканию. Его голова опущена, а глаза закрыты. Через несколько минут он отряхивает руки и уходит прочь из кухни, оставив тесто одиноко лежать. Ему надо отвлечься от мыслей, которые иногда залезают в его голову. Его зовут Пит Мелларк, ему шестнадцать лет. Он победил в семьдесят четвертых ежегодных голодных играх. Он единственный, кто выжил из двадцати четырех трибутов. На этой арене убили человека, который стал для него как член семьи. Ее звали Прим. Примроуз Эвердин. Ей было двенадцать лет. Он надевает куртку и выходит на улицу. У него есть два пути. Первый – к Хеймитчу, в квартиру, в которой трудно находиться из-за запаха, мусора и прочего, второй – снова гулять по площади и стараться вынести взгляды прохожих. Они одобрительные, но они напоминают про арену, про Прим и, вообще, про то, что лучше забыть. Пит выбирает второй путь. Он выходит из деревни победителей и направляется к главной площади. Он проходит место, где каждый год проводится жатва, мысленно воссоздавая в памяти, где стояли камеры, где висели экраны, где стояла Эффи, и где стояла Прим… Он трясет головой, отгоняя эти мысли, и идет лавке со всякими сладостями. Он покупает конфеты, кладет их в карман и возвращается на площадь. Внезапно он замечает фигуру, которая движется к Котлу, черному рынку двенадцатого дистрикта. Парень смотрит ей вслед. Мысли поглощают его, и он забывается на некоторое время. Возвращается в реальность он только, когда девушка выходит из Котла. Он решается идти за ней, но вдруг останавливается. Нужен ли он ей? Нужно ли тревожить рану, которая еще не зажила? Нужно ли напоминать человеку, что ее сестра умерла? Он возвращается домой, громко хлопнув дверью. - Кто это тебя так разозлил? – доносится голос с кухни. - Никто. - Саморазрушение? – с усмешкой спрашивает бывший ментор. - Есть такое. Пит садится в кресло, пытаясь расслабиться. Он хочет достать конфеты, но Хеймитч вряд ли его поймет. Они не для Пита, они для торта, для особенного торта. - Знаешь, что тебе наверняка поможет? - Даже не предлагай выпивку, - отмахивается парень, устало потирая переносицу. - А зря. Хеймитч садится в кресло напротив того, в котором сидит Пит. - Знаешь, а я ведь еще не спрашивал про то, что происходило, пока я был на арене. - Ты имеешь в виду кого-то особенного или все в целом? Пит замечает недвусмысленный намек и старается продолжить, как ни в чем не бывало. - Я хочу знать все. - Как ты заметил по интервью, у тебя появилось множество поклонниц. С самого показа тебя заметили капитолийские девчонки. У них в комнатах висят постеры с тобой, они пересматривают твои интервью и сцены с игр, где есть ты. И вот что я хочу тебе сказать: «Это еще не самое худшее». - Что говорили о Прим? – тихо спрашивает он. - Что она милая девочка, но шансов у нее было немного, - Хеймитч протягивает последнее слово. – Ее полюбили как сестренку. Ты был, когда сюда привезли гроб? - Нет. - Рыдал весь дистрикт. Меня здесь тоже не было, но я слышал, как взрослые мужики в местах, где можно и выпить, и поесть, обсуждают несправедливость игр. Потому что Прим затронула их сердца. - Вот кого бы ты хотел видеть сейчас здесь, в этом доме? - Удивишься, но тебя, – с улыбкой говорит бывший ментор. – Прим могла выиграть, ее можно дотащить до финала, но внутри… Она не робот, чтобы вынести это. И ты не робот, и я не робот. Кто-то может бороться, а кто-то может заглушать. Хеймитч медленно встал и пошел на выход, оставив парня одиноко сидеть в комнате. Прошла всего неделя с тех пор, как его вернули домой. После арены он очнулся в белой комнате, освобожденный от ремней и трубочек с лекарствами. Его подготовили к интервью. Он его провел с успехом. Потом ему дали отдохнуть. Через день снова интервью. Потом дорога домой. Еще пять месяцев он никому не будет нужен, а потом снова Капитолий, дистрикты и еще много всего «веселого». Как бы он ни хотел отогнать от себя эту мысль, он понимал, что весь этот путь кажется таким трудным, потому что он один. Чтобы отвлечься, Пит пошел к своим родителям. Мать его встретила не совсем радушно, но все-таки она пыталась улыбаться, хоть улыбка ее напоминала оскал. Отец был искренне рад его видеть. Братья гордились Питом, но не более того. В общем, единственный с кем можно было здесь поговорить, был его отец. Они просидели весь вечер. Отец вспоминал, что еще интересного происходило за время отсутствия сына, а Пит не хотел уходить в дом, где он совершенно один. За один день он поговорил с Хеймитчем и навестил семью, но ему казалось, что чего-то не хватает, что он чего-то не делает, что мог бы. Он хочет увидеть Китнисс.