Утрата

- Хеймитч, у нас гости. Тот вскочил, попытался поправить волосы и подал руку девушке. Китнисс никак не отреагировала. Хеймитч наклонил голову к Питу и пристально на него посмотрел. - Китнисс Эвердин, - Пит указал рукой на гостью. - Ах, Эвердин… - выдохнул тот и немного помрачнел. – Соболезную, – он еще немного посмотрел на них и, что-то вспомнив, добавил, - я же видел вас на похоронах. Был пьян. Китнисс все же пожала руку, но выглядела мрачной. - А я… - Я знаю, кто Вы. Ментор Прим, Хеймитч Эбернети… Спасибо, что старались. Пока бывший ментор знакомился лично с мамой бывшей подопечной, Китнисс села в самое дальнее кресло. - Лили Эвердин. - Очень приятно. - Ну, а с Питом вы знакомы. Хеймитч быстро нашел общий язык с мамой Китнисс. Они пошли на кухню и мило пили чай с печеньем. Только она была немного печальна. Все в этом доме, а особенно люди, находившиеся здесь, напоминали этим двум девушкам об утрате. - Где здесь ванна? – донесся голос Китнисс. Пит показал рукой на дверь, и Китнисс удалилась. Через полчаса она вышла из ванной переодевшаяся, с более менее сухими волосами. Ей не хотелось идти в эту комнату. Мама Китнисс последовала примеру дочери и удалилась, а Китнисс осталась с ними наедине. - Угощайся, - Пит показал ей на тарелку с печеньем. - Нет, спасибо, – ответила она. На нее тот час посмотрела пара удивленных глаз. - Я не хочу есть. - Налить чая? Китнисс молча помотала головой. - А какими судьбами вы вообще оказались на улице? – поинтересовался Хеймитч. - Выбило окно, точнее стекло. Китнисс встала около окна и еще долго в него смотрела. Беседы с бывшим ментором и напарником погибшей сестры ее не вдохновляли. Ее, наоборот, раздражало все это. Приходилось сдерживаться, чтобы не язвить. Все-таки она сейчас в доме со светом и людьми, а не в одиноком пустующем здании. Здесь есть еда и питье. От печи веет теплом. - Китнисс, перестань смотреть в окно, - мама подошла к ней сзади и положила руки на плечи. – Там нет ничего интересного. Конечно, такая картина навеет грусть и ненужные воспоминания. Китнисс бросила немного удивленный взгляд на маму и пошла на кухню. Там приятнее всего. Она постоянно думала о том, что это мог быть ее дом, что она была бы здесь с сестрой, что она бы защищала ее. С потерей Пита она бы смирилась. Пит не решался нарушить уединение Китнисс, поэтому сидел в гостиной и обсуждал с мамой Китнисс и Хеймитчем еду. Приятная тема. - А вы не знаете, когда это кончится? – спросил Пит. Остальные переглянулись. - Последний раз это длилось… два-три дня, - наконец сказала мама. - Так что же ты мне так сразу не сказала? – на пороге появилась Китнисс. – Мы бы пошли в тот пустующий дом. Стеснять вас столько дней… - Китнисс, ты никого не стесняешь. Нам наоборот приятна ваша компания, - тут же вставил Пит. - Компания, - хмыкнула она и снова ушла на кухню. - Спасибо, Пит, - добавила за нее мама. Тем временем уже близился вечер. Питаться печеньем в доме, где есть мясо, картошка, макароны, прочая еда и голодные люди, нелогично. Поэтому Пит пошел на так называемый склад, а потом, взяв достаточно еды, он все-таки нарушил уединение мрачной особы. - Хочешь помочь? – слегка улыбнулся Пит. - А я думала, ты только печешь, - дружелюбно сказала Китнисс. - Согласись, выпечкой не наешься. - Смотря какой. Есть торты, рулеты, пирожные… - у нее даже заурчал живот. - В один из дней можем вместе испечь что-нибудь такое. - А смысл? Чтобы я научилась? Дома все равно очень сложно достать нужные ингредиенты. - Сложно, но возможно? Китнисс посмотрела в глаза Пита. Ее очень привлек цвет и какая-то доброта, смешанная с решительностью и пройденным опытом. Это не те глаза паренька, которого вызвали месяц или два назад на игры. Казалось, они оба хотят заговорить об одном человеке, но не решаются. Китнисс отметает в голове все вопросы, которые хотела бы задать, а Пит думает, что ей просто не хочется об этом ни говорить, ни думать. - Что будем готовить? – нарушила тишину Китнисс. - Давай пожарим куриные ножки, а к ним сварим макароны, и еще кто-нибудь сделает соус? - С меня макароны, - бросила Китнисс и начала искать кастрюлю. - Будем их отвлекать? – Пит кивнул головой в сторону компании. - Конечно. Не знаю, как там Хеймитч, но маму можно привлечь. Она вкусно готовит… - Соус? – вставил Пит. - Пусть готовит курицу. В итоге, после еще долгих споров они сошлись на том, что Китнисс готовит соус, сок и вообще накрывает на стол, Пит варит макароны, а мама Китнисс жарит курицу. Хеймитч просто спит, иногда протрезвляясь и выпивая по глотку спиртное. Вечер прошел спокойно. Китнисс немного «оттаяла». Ей понравился бывший ментор, но она с ним пока не решалась заговорить. Единственным человеком, с кем она общалась, была ее мама. С Питом она иногда переглядывалась и перебрасывалась парой фраз. К вечеру ветер утих. Хеймитч взял зонт, бутылку и пообещал вернуться завтра. Китнисс с мамой устроились в спальне для гостей.

***

Она лежала, открыв глаза, после смерти ее сестры во сне. Это был не первый раз, когда ей снилось такое, поэтому Китнисс уже привыкла. Иногда во время кошмаров она брыкалась, иногда цепенела. Сегодня был второй вариант, поэтому она не разбудила ни маму, ни Пита. Вокруг темно, она с головой закуталась в одеяло. Окна крепко заперты. Тишина давит на уши. Стены здесь толстые, но все равно чувства безопасности нет. Что-то неприятно давит ей на грудь. Вина. Она застигла ее врасплох. Лицо становится мрачным и печальным, в голову лезут самые неприятные мысли. Нужно встать и пойти куда-нибудь. Ноги касаются ледяного пола и сразу поднимаются. Надо как-то найти тапочки. Ветер снова начался. Слышно, как он бьется в окна. Холодный воздух, - а ночью он стал еще холодней, - проникает через щели в окне, спускается вниз и бродит по полу, так неприятно касаясь ног. Завернувшись в плед, она спускается осторожно вниз и бредет на кухню. Мельком взглянув в окно, девушка замечает, что в доме Хеймитча горит свет. Китнисс зажигает свечу, наливает стакан воды и садится за стол. Так она сидит час или полтора, смотря на огонь и делая по маленькому глотку воды. Вина потихоньку уходит, уступая печали и скорби. Все-таки прошло еще мало времени.

***

О чем же думал Пит в эту ночь? Об урагане? Вовсе нет. О родных? Тоже нет. Его занимали две гостьи, спящие в соседней комнате. Он слышал, как одна из них пошла вниз, слышал, и как она возвращалась обратно, зевая. Каждый раз, видя Китнисс, он радовался, несмотря на ее характер, на ее поведение и безразличное отношение к нему. Лежа в кровати, он думал, что она ничего не испытывает к нему. Она не обвиняет его в смерти сестры, не благодарит за спасение, хоть и временное, не любит его и не презирает. Пит не знает, что она старается быть к нему безразличной, борется с собой. Китнисс думает, что с легкостью станет ему другом, если не больше, но Пит – это живое напоминание о Прим и обо всем том, что травит ей душу. Она старается его избегать.

***

Этот день был немного скучнее предыдущего, но лишь в том, что в дом Питу не пришел еще кто-нибудь, кроме Хеймитча. Утром Пит учил Китнисс печь пирог, после чего в подарок подарил как раз то, что ей будет трудно достать. За окном творилась та же чертовщина, что была и вчера. Черное небо порядком поднадоело всем, особенно Хеймитчу, который пытался выйти из дома порядка двух часов. В итоге он пошел спать, а в дом к Питу зашел только вечером. Хеймитч застал прекрасную картину: Китнисс взяла какую-то книгу и, забравшись с ногами на диван, читала ее, Лили и Пит смотрели телевизор. Через полчаса после появления Хеймитча, все вернулись к своим делам, а картина дополнилась бывшим ментором в кресле и миской со вчерашним печеньем. Пит дал ему это в качестве закуски со словами: - Хотя бы в этот вечер пусть они не чувствуют запах спиртного. Так как ментор и так был немного нетрезв, он согласился. По телевизору не показывали ничего интересного, только новости и повторы игр, но Пит моментально переключал последние. Он только видел одну секунду происходящего и сразу понимал, что это за передача. Лицо его становилось жестким и мрачным, но когда этот канал был позади, он снова был достаточно весел. Китнисс, не поднимая головы, следила за всем происходящим. Один раз мелькнуло лицо Прим. Тогда Китнисс оцепенела минуты на три, но этого никто не заметил. Книга, которую взяла Китнисс с полки, была о любви. Этот жанр она не решилась бы читать, если бы не то, что книг поинтереснее в этом доме не было. Только книги о войне и всякие сборники. В этой книге было отлична только одна вещь – здесь не было приукрашиваний, которые обычно свойственны таким произведениям. Китнисс была в той части книги, где читателя знакомят с главными героями. Уже здесь все было плохо, мрачно и печально. Вскоре мама Китнисс ушла спать, жалуясь на головную боль, а Хеймитч заснул. Эти двое остались наедине. Китнисс старалась погрузиться в книгу или сделать вид, что читает. Она даже порывалась тоже пойти спать, но ей не хотелось. - Надеюсь, эта погода не продлится больше, чем мы ожидаем, - наконец, сказала Китнисс. - Тебе здесь не нравится? - Нет, нравится, но дом ничто не заменит. Ты же был в Капитолии, это явно не дом. - Мой дом по сравнению с твоим, как Капитолий и дом пекаря? - Нет, все не так плохо, - улыбнулась она. Улыбка у нее своеобразная. Она всего лишь приподнимает уголки губ, а глаза остаются такими же печальными. Наступила тишина. - Помнишь, ты сказал Прим, когда собирался уходить к Лоре, чтобы она не делала того, что пыталась сделать в Капитолии? – она говорила тихо и медленно. – А что она пыталась сделать? Пит понимал, что Китнисс это не то, что не понравится. Она начнет винить себя еще больше, но утаить было бы нечестно. Хотела бы Прим, чтобы об этом знала ее сестра? - Во второй день тренировок, она приготовила что-то вроде яда. Вечером она вышла на крышу и собиралась вдохнуть то, что было в крошечной бутылочке… Пит замолчал, вспоминая свои действия в тот день, а потом и смерть Прим. Правильно ли он сделал, выбив бутылку? - В общем, она хотела покончить жизнь самоубийством. - И ты ей не дал, - немного обвиняюще сказала Китнисс. - Конечно, можно выпить яд и кончить со всем этим. Почему тогда ты не убьешь себя, почему мне в голову не пришло так легко избавиться от мучений, почему не попытаться спастись? - Ты и сам понимаешь, что шансы малы. - Я бы довел ее до конца… - он вдруг замолчал. Было слышно, как тикают часы, как Хеймитч переворачивается и что-то бурчит. Китнисс искала в себе силы задать последний вопрос. - Ты бы умер за нее, если бы вы остались в финале? - Если бы в конце остались я и она, то да, - без колебаний ответил Пит. - Прости, - сказала Китнисс, вставая. - За что? Она остановилась, положив руку на перила. - За то, что напоминаю, расспрашиваю… Когда Китнисс была уже на верху лестницы, Пит произнес то, что его тревожило все это время. - Прости, что не спас ее, - и ушел в ванну, оставив Китнисс в исступлении стоять на лестнице. Уже лежа в постели, она уже не могла не думать о нем и об этом разговоре. Во сне она видела разные варианты развития событий в финале игр. Один из них – Пит выигрывает, а Прим умирает, как и в реальности, - повторялся чаще остальных, она думала о нем и наяву, и во сне. Были и другие варианты: Прим выигрывает, но сильно страдает душевно, но тут по-разному умирают ее соперники, выигрывает Лора и тут тоже все неоднозначно: то Прим умирает, а потом убивают Пита, то Пита убивают, а Прим с горя бросается на Лору, а есть вариант с победой Пита, но выигрывает он уже иначе. Сны были нереальными еще и потому, что Пит никогда не набросился бы на Прим, а она на него. А во снах было и такое. Утром она встала уставшей еще больше, чем накануне. Всю ночь она смотрела игры у себя в голове намного ярче и красочнее, чем по телевизору или даже в реальности. А дождь не прекращался, превращая улицы в болото.